Когда гаснет свет

Через какое-то количество времени дым заполняет все пространство вокруг. Эшли с наслаждением втягивает новую дозу, покручивая волосы, лежащего рядом, парня. Тот как-то умудрился уснуть. Девушка пускает новый поток никотина в воздух. Она чертовски обожает это. Свою жизнь. Не может представить ни один день без всего этого. Неизвестно сколько проходит времени. Ей все равно на школу и уроки. С ее состоянием она поступит в любой колледж штата. А возможно уедет в Нью Йорк. Рядом шевелится Джастин. Эш не скрывает улыбки. Ей нравится смотреть, как он просыпается. Это удивительно, она не показывает, как сильно ценит его, и все же не скрывает свою нежность в такие моменты. Проводит пальцами по скулам Джастина и глаза парня наконец полностью открываются. Пару раз он сонно моргает. Один его взгляд и что-то внутри Райт щелкает, заставляя видеть вещи в лучшем свете. Она не хочет говорить, что любит его. Люди могут воспринимать слова по-разному, верно? Для Эшли никогда не существовало данного понятия. Она не хочет привязываться к людям. Она делает им больно ради своего удовольствия, да и не только. Но Райт тоже человек. Она человек, который стоит одной ногой в капкане. Эшли не хочет привязываться. Но если она попробует убрать ногу, капкан захлопнется быстрее.

***

«Там, где заканчивается одна история, начинается другая.» Но мало кто знает, что у истории нет конца. Есть только продолжение и последствия. Флешбэк. Люси бредет по набитому коридору. Люди толкают ее, не заботясь о состоянии девушки. Но она что-то шепчет. Слова извинений? Хейл, пойми, что они не услышат тебя. Ты словно невидимка, которую никто не замечает. Конечно, все давно распределились по своим группам. Даже Хлоя нашла какое-то стабильное равновесие, хотя она тоже новенькая. А Люси одна. Но почему? Как так получилось, что она не попыталась с кем-то поговорить? Так же и делают нормальные школьники. Шкафчик. Серый и неприметный. Все окружающие настолько угнетает, что Хейл даже не может сосредоточится. Все валится из рук. Она так и не видела Хлою после их "недоссоры". Девушка не общалась ни с кем много лет, у нее не было друзей и знакомых. Ее спутником были книги. Она утопала в них. Так какого же это, привязаться к другому человеку? Люси застыла. Она впервые нашла кого-то с кем могла поговорить. Иногда она все же напрягалась рядом с Морец, но только из-за того, что не привыкла. И теперь она очень переживает, что может потерять своего единственного друга. Девушка чуть не падает при новом толчке и как всегда ее не видят. Узнав в виновнице Ким, Хейл тихо ойкает. Но рыжая несется мимо, впрочем недолго. Она тормозит около ОʼБрайена. Кажется, это он постоянно надоедает Морец. Девушка не слышит часть их разговора, но видно, что он на повышенных тонах. — Мне плевать на них. — доносится недовольная фраза парня. Он собирается уйти, но Ким говорит так громко и отчаянно, что Хейл сразу вскидывает голову. — Но там еще Хлоя… Хмурится. Хлоя в школе? Нужно обязательно с ней поговорить. Но Люси видет, как меняется лицо шатена. Что-то случилось? Девушка начинает нервничать. Она топчется на одном месте, не зная, как поступить. Ким и ОʼБрайен скрываются за углом, а Люси медленно следует за ними. С каждым шагом ее походка становится уверенней. Конец Флешбэка Тру переносицу, посматривая в сторону шкафчиков. Мне дерьмово. Не знаю, сколько раз меня пинали эти мудаки, но ребра ужасно ноют. Один плюс в постоянных побоях — ты можешь привыкнуть. Ощущения будут все теми же: отвращение, унижение и дымка в глазах, — но это совсем не то, что хочешь испытывать. Черно-бордовая капля падает на пол прямо подо мной. Неосознанно касаюсь пальцами носа. Нет, он не сломан. Это сам орган из говорит о своём, почти истекшем, сроком годности. Я часто прихожу в школу с синяками. Но умело их скрываю. Лицо приходится прятать, да и кто вообще смотрит на меня, кроме надоедливого психолога? Сегодня как раз прием. Очень не кстати. — Эй, это мой шкафчик. Поворачиваю голову и замечаю парня, несколько ниже меня. Однако коротышкой его назвать нельзя. — Я тебя никогда раньше здесь не видел. — не могу сдержать нотки подозрения в голосе. Хотя до меня уже достижение, то, что я заговорил. Парень улыбается, что еще больше подстегивает меня внутри. Не показываю той же доброжелательности, но все же даю ему подойти к стене. Он кивает и, забрав учебники, собирается уйти. В голову врезается не вполне здоровая мысль. Для меня. — Кто ты? Он оборачивается быстрее, чем я успеваю спросить. Словно знал. — Коди. А ты? Этот вопрос был ожидаем, но почему-то он ставит меня в тупик. Не хочу, чтобы он знал мое имя. Незачем. Молчу, давая понять, что разговор закончен. — Хорошо. — тянет белобрысый. Звенит звонок, но не двигаюсь с места. Касаюсь мокрым лбом шкафчика, медленно прикрывая веки. Мое подсознание будто говорит мне: « Иди на урок, ОʼБрайен. Тебе нужно закончить школу и хотя бы попытаться пробиться в люди.» Но я стою на месте, вытирая рукой кровь и засучивая рукава теперь уже грязной кофты. — Мистер ОʼБрайен? Лениво открываю веки и пялюсь в темную поверхность шкафчика. Узнаю этот голос. Снова этот дебил с его вежливым « Мистер ОʼБрайен.» — Вас вызывают к директору. Уже что-то поинтереснее. Давненько я там не был. Пора наверстывать упущенное? Что этой старой стерве от меня нужно? Отрываюсь от холодной поверхности и следую по знакомому пути. К счастью, англичанин покидает меня, так что иду расслабленно и с высоко поднятой головой. Мне нравятся пустые коридоры. Ничей взгляд не сковывает движений и никакие слова не могут омрачить состояние. Когда дохожу до нужной двери, пытаюсь привести себя в божеский вид. Зажимаю тканью нос. На такие случаи у меня всегда есть с собой тряпка. Открываю дверь, пока не успел пожалеть об этом. В кабинете много народу. Довольно необычно. Но как только я вижу этих людей, я понимаю, в чем дело. Они узнали. Избегаю зрительного контакта, рассматривая недорогой паркет. — Мы Вас заждались, ОʼБрайен. Садитесь. Смотрю на оставшееся место. Посередине между Айзеком и Эшли. Прекрасно. Проглатываю скопившуюся горечь и опускаюсь на стул. Барби демонстративно откидывает голову. А Айзек пускает смешок. Мне тяжело рядом с ними. Начинается процесс какого-то морального удушья и понимаю, что сердцебиение учащается. Спокойно, Дилан. Это ненадолго. — Теперь, когда все в сборе, мне бы хотелось услышать, что вы делали сегодня на крыше школы. — серьезный тон этой женщины почему-то забавляет меня. Директор кидает на меня предостерегающий взгляд. Как «страшно». — Кто начнет? — она оценивающе смотрит на состояние каждого. Меня это раздражает. Все взрослые считают себя умнее других и гораздо мудрее. Они смотрят на учеников с сочувствием и долгом, который заключается в нашем воспитание. Но факт остается фактом. Некоторые живут всю жизнь на диване и считают себя центром вселенной, великим наставителем. Но жизнь у всех разная. И дело даже не в возрасте. — Мне из Вас слова вытягивать? Сейчас быстро все вылетите из школы, и никто разбираться не станет. — хмуро оповещает женщина. Вижу как Эшли переглядывается со своими дружками. Они все мрачные, но в их глазах светится огонек. Понимаю, к чему идет дело. Эшли расскажет другую историю. Историю Эшли Райт, которую все поддержат. Искоса поглядываю на Хлою. Она облокотилась на подоконник и смотрит в окно. Кажется, ее не волнует происходящее. Ким тоже молчит. Она еще борется с собой. Не может сдать сестру. Остаюсь я? Нет, я хреновый рассказчик. И все-таки, мне снова не нужны проблема в школе, да и этим уродом нужно отомстить. — Я могу рассказать.

***

Отрываю взгляд от пейзажа из новостроек и коттеджей. Я только хочу претворится, что мне все равно, но это не так. Внутри все горит, когда смотрю на людей сидящих слева. Эшли сидит грациозно, надменно сложив руки и поглядывая на ОʼБрайена. Сначала не понимаю, почему все смотрят именно на него, но потом замечаю, как шевелятся губы парня. Кажется, я пропустила что-то. — И тогда я увидел, как Морец выбегает за дверь. Потом ушел я. При этих его словах Эшли фыркает, а парни подхватывают. Шипение слишком громкое для такой тишины. — Мы позволили ему уйти. Нахальность была явно лишней. Директриса переводит свои глаза на одного из них и строго спрашивает: — Что это значит? Видимо, Дилан не упомянул о драке. Или что-то укрыл. Кому приятно рассказывать о своих слабостях? Учитывая то, что это Дилан, хорошо, что он вообще заговорил. И почему, кстати? — Можете не отвечать, я все прекрасно знаю. — женщина облокачивается на спинку кресла, сложив руки замком. — Вы даже не представляете, сколько таких случаев каждый день происходит в нашей школе. Этого нельзя предотвратить, я это поняла, спустя многие годы работы. Но вы, мои дорогие привлекаете слишком много внимания. — она выразительно оглядела каждого из нас. — Оставьте свои разборки на вне учебное время. Иначе, я приму меры. Стайка богатеньких детей дружно переглядывается. Действительно, какие меры она может предпринять в их сторону? — Но и сегодня вы понесете наказание. Эшли возмущенно открывает рот. Женщина ее затыкает прежде, чем она успевает что-то сказать. — На вашем месте, мисс Райт, я бы помолчала. С удовольствием смотрю на негодование девушки, но мое настроение падает. — Все понесут наказание. Вы все вместе убираете школу после занятий. Дилан бледнеет и закусывает губу. Эшли взрывается гневными замечаниями о том, как она занята. Только сейчас замечаю, что рядом сидят еще девушки. Люси и Ким. Что здесь делает Хейл? Неужели это она как-то донесла о нас директору? Щурюсь с подозрением, и Люси замечает это. Она переводит свой немного испуганный взгляд на меня и приподнимает брови. Не знаю что и думать. Снова поворачиваюсь к окну. Это было явно лишним. Все закончилось не совсем плохо. Мы могли бы спокойно разойтись и тихо ненавидеть друг друга. До поры до времени. Но сейчас нужно нести наказание только потому, что всегда молчаливой Хейл приспичило сказать все директору. — А ты… Как тебя там? — директриса как раз посмотрела на Люси. Та еще больше съежилась. — Можешь идти домой. После уроков, разумеется. И если кто-то из вас увильнет от наказания, мы будем говорить более серьезно. — она начала что-то писать. — Свободны. Все стали нетерпеливо вскакивать со стульев. Только Дилан не отрывал взгляд от пола. О чем-то задумался? Медленно встаю, направляясь к выходу. Все же, это не честно. Не мы это устроили. Ни я, ни Дилан, ни Ким, мы не причем. Оборачиваюсь, несколько секунд разглядывая затылок парня. Он также поднимается со стула и поворачивается в сторону двери. То есть в мою сторону. Быстро выхожу, стараясь не задерживаться. Совсем не хочется говорить ни с кем, но как на зло, меня зовет парень: — Стой, Морец. Оборачиваюсь. Встречаюсь взглядом с его карими глазами. Но он ничего не говорит. Так и стоим. Молча. Это похоже на секундное помешательство, но у меня затекают ноги и я мнусь на месте. Он тоже, словно очнулся, потирает глаза. Обходит. Нужно написать сообщение маме. А то снова разозлится и будет искать. А то, что она проверит и позвонит в школу, я не сомневаюсь. *** Закрываю шкафчик. Чувствую мягкий запах духов. Передо мной стоит Люси с немного побитым видом. — Я хотела поговорить. Скрещиваю руки на груди и внимательно наблюдаю за ней. Интересно, что же она может мне сказать? Девушка облизывает губы и поправляет портфель. Ее резковатые движения, некоторый испуг в глазах. Я понимаю, что злится мне на нее не за что. Я скучала. Кажется, она что-то говорит, но я уже прослушала. Ее вид завораживает меня, и я просто подхожу и обнимаю ее. Она от неожиданности застывает. Потом теплые руки ложатся мне на спину и я чувствую себя лучше. — Я не знаю, что я сделала, но прости. — я словно вижу, как она жмурится, говоря эти слова. Слышу шмыганье. Настолько сентиментальна? Ох, Люси, надо быть жестче в этом мире. — Все хорошо. — шепчу. Нельзя мне так раскидываться редкими друзьями. Это все мой дурацкий характер. Как бы я это не отрицала, мне нужны люди. Мне нужна какая-то близость, разговоры, что угодно. Даже война с Эшли мне кажется лучше, чем одиночество. Ведь в детстве я уже была одна. Это чувство никогда не покинет меня, но нужно пробовать его всячески вытеснять. Люди бегут на уроки. Все проносится одной сплошной полосой, а мне нравится вот так стоять в тепле, рядом с девушкой. Только теперь ощущаю, какая она хрупкая не только внутри, но и снаружи. Широкий свитер скрывает ее худое тело. — Пошли? — Пошли. — соглашается. Биология. Как я «люблю» этот урок. В классе довольно темно из-за закрывших на улице солнце туч. Сажусь подальше, поправляя спутанные волосы. Надо было хоть немного привести себя в порядок. Рядом со мной оказывается сосед и Ким. Было бы здорово остаться одной на какое-то время. Так называемое «доброе» одиночество. Когда ты можешь спокойно посидеть, послушать плеск воды или шепот ветра. Твои мысли наконец-то соберутся в кучу и ты сможешь во всем разобраться. Вот только это так сложно. Не успеешь остановится на секунду, как жизнь пройдет мимо тебя. Дилан сидит, подогнув ноги. Ему вряд ли что-то слышно за стеной такого гама, что поднимается с передних парт. Он просто сидит сложив руки и упершись взглядом в парту. Ему не надоело? Придвигаюсь к нему ближе. Он же… Зачем он вообще пошел на крышу? Он никогда не общался с ребятами, да и драться не лез. Меня мучает и тревога, и некая радость… Хотя это скорее не радость, а какое-то спокойствие. — Ты в порядке? Он, конечно, не отвечает. Да и с чего бы? Уроки летят незаметно. Но где-то посередине учебного дня чувствую усталость и желание делать что-то пропадает. Плевать на следующий урок. Просто вваливаюсь в туалет и облокачиваюсь на стенку. Кому-то может показаться странным, но мне нравится сейчас сидеть так, на холодной плитке, с кучей несданных рефератов в рюкзаке, и смотреть на потолок. Да, он обычный, белый. Ну и что? Мне нравится думать о чем-то, смотря на такую примитивную пустоту. Мы слишком многого не замечаем в нашей жизни, когда бежим ближе к ее исходу. После последнего часа занятий мы с Люси встречаемся в школьном кафе. Рассеянность еще не прошел, так что мои движения наверняка кажутся скованными и резкими. Хейл берет поднос, начиная с интересом разглядывать предложенную еду. Тарелка девушки заполняется различными продуктами, а вот мне долго приходится присматриваться, чтобы угодить себе. Такое часто бывает. Плохое настроение — придирчивый выбор. Или же вообще отсутствие желания делать его. Садимся за свободный столик. Темные пряди волос мешают моей соседке сосредоточится. Волосы лезут в еду, отчего их обладательница постоянно фыркает. Это выглядит очень мило, но и смешно. Когда котлета падает обратно в тарелку мимо ее рта, Люси злостно стучит вилкой. Пускаю смешок. — Хэй, я тут вообще-то поесть пытаюсь. — бурчит она. — Не думала, что прием пищи — такое непосильное занятие для тебя. Фирменно ухмыляюсь, а девушка пуляет в меня брокколи. Ловко увернувшись, торжествую. Но наткнувшись на робкий и пугливый взгляд Люси, с хмурым видом оборачиваюсь. Высокая девушка с черными волосами стоит близко к моему стулу с возмущенным видом. Это слабо сказано. Ее глаза полыхают бешенством. Брокколи лениво скатывается по ее белой блузе и шмякается об пол. Рядом стоят Джастин и Эшли. Видок у них… насмешливый? — Сдохни, сучка. — злобно шипит подружка Эшли. Люси вжимается в свой стул и тупит взгляд. — Это же Versace! — завывает, подобно голодной собаке, она. Странно, но голос у нее приятный. Группа удаляется, провожая наш столик надменными взглядами. Видимо, Райт решила, что проблем им на сегодня достаточно. Люси нервозно ковыряет еду. Она не смотрит на меня и я чувствую, что должна что-то сказать. Вот только я не умею поддерживать. — Они этого не стоят. Девушка выдавливает грустную улыбку. На секунду я задумываюсь: какого это — быть Люси Хейл? Потом передо мной мелькают картинки. Люси работает секретаршей или батрачит в офисе за мизерную зарплату. Вечером приходит домой в квартирку на окраине этого города и пересчитывает в сотый раз долги. А ее сердце по-прежнему одиноко. — Мне уже пора. — киваю я ей. Люси выходит из задумчивости и вопросительно смотрит на меня. Вздыхаю. Мне совсем не хочется туда идти. — Я должна убирать школу, не забыла? Шатенка достаточно долго молчит. Но вот она встает, беря свою кофту и кивает мне. — Пошли? Я иду вместе с вами. Это я все рассказала. — Ты не должна. — качаю головой. — Нет, должна. — уверенней спорит она. — Вы бы сейчас спокойно шли домой, а я устроила вам лишнюю работу. Прости меня, Хлоя. Наверно, не стоило ничего говорить. Уже ничего не исправить. Но если она так горит желанием… — Не стоило.

***

Мы с Люси шагаем вдоль закрытых шкафчиков. Последние ученики покидают школу, а мы с грустью смотрим им вслед. Через большие окна можно наблюдать, как солнце медленно спускается вниз. Но пока еще оно только касается горизонта. Темнота начинает подступать все раньше, да и заканчиваем мы довольно поздно. Навстречу нам идет преподаватель по английскому. Мужчина останавливается, чуть небрежно поправляет прядь своих волос и начинает выдавать скучную информацию: — Меня послала к вам директриса. Что же, вы устроили довольно громкий скандал… — он выжидающе смотрит на наши лица, видимо ожидая реакцию. Когда он ее не получает, начинает говорить, вот только слегка хрипловато: — Хорошо, никто об этом не знает. Но вы должны начать отбывать наказание немедленно. Другие провинившиеся ждут вас около моего кабинета. И помните, тут везде камеры, так что не думайте, что охранник вас не заметит. — Охранник? — не могу удержать иронии в голосе. На протяжении всего времени в новой школе я его даже не видела ни разу. Он вообще существует? — Да. — нетерпеливо подтверждает педагог. Конечно. Он-то отправляется домой. Когда мужчина уходит, переглядываюсь с Хейл. Та поправляет рюкзак. — Уверенна, что не хочешь домой? — Да. Приблизившись к нашим «друзьям», мы спокойно встали в сторонке. Вспоминаю о Тобби, который после всего этого куда-то скрылся. Его не было на уроках и я не видела его после. К моему счастью. Мне его ни капли не жаль. Дилан был здесь, но держался в стороне. Эшли выглядела как всегда хмуро, но обаятельно. Она много жаловалась на вынужденное наказание и даже парни от нее устали. — Препод сказал, что мы разделимся, дабы не вцепиться еще раз. — спокойно прокомментировал Джастин. Замечаю, что после его слов, Дилан в открытую ухмыляется, чуть ли не провоцируя их. Но парень игнорирует его и коротко машет рукой своим друзьям. Затем его взгляд останавливается на мне, словно я — главная в «нашей банде». Но собственно никакой банды и нет. Тем более «нашей». — Мы решили, что вы будете убирать второе крыло школы, а мы останемся тут. Они решили. А их решения, конечно, не обсуждаются. Нам остается только развернутся и пойти в противоположную сторону. К моему небольшому удивлению, Ким идет с нами. В голове крутится много несвязанных мыслей, с которыми я не в силах справится. Хейл, будто понимая, что я нуждаюсь в поддержке, кладет руку мне на плечо и улыбается. — А почему это ты не идешь за ними? — раздается недовольный женский голос сзади. Мы, как по команде, оборачиваемся. Эшли с негодованием уставилась на ОʼБрайена. Тот спокойно стоит на том же месте, что и сначала. Он, похоже, ничего делать не собирается. — Я не собираюсь влезать в подобное дерьмо. — словно подтверждая мои мысли, кидает он. Девушка возмущенно мычит, а парни рядом переглядываются. Зачем он опять нарывается? Мало ему в жизни приключений? — И какого тогда мы должны оставаться? — задает вполне логичный вопрос Райт. — Давайте все по-тихому смоемся и все будет прекрасно?! Ее вопросы остаются без ответа. Да он и не требуется. Но все решает случай. Из-за угла снова высовывается этот новый учитель английского и недовольно кричит: — Вы еще здесь? Пошли все по своим постам! Какие-то проблемы, ОʼБрайен? — он со своеобразной хитростью играет бровями. — Не отвечай. Мне и так известно, что они у тебя есть. Пробегаюсь взглядом по Дилану. Может это и слишком прямо, но дураку и то понятно, что с ним что-то не так. — Еще какие-то выпады с твоей стороны и распрощаешься со школой в ближайшее время. Как тебя здесь еще держат… Звук удаляющихся шагов и несколько пар глаз впиваются в шатена, который и так вполне завелся. Лицо парня корчится и он с неохотой, медленно шагает в нашу сторону. Я понимаю его. Трудно, когда тебе напрямую говорят, что ты с чем-то не справишься. Да еще и на глазах других. Как бы Дилан хорошо не скрывал это, я заметила в нем одну вещь. Он тоже зависит от мнения окружающих. Все мы в какой-то степени. На нас всегда давило общество и будет давить, ведь просто так от людей не избавишься. В окнах медленно увядают последние лучи заката, а мы в нашей «сплоченной» компании направляемся дальше от центрального выхода.

***

— Я начну с этажа выше, а вы можете остаться здесь. — предлагает Ким. Она особенно молчалива с тех пор, как помогла мне сегодня на крыше. Я не чувствую к ней ни злости, ни отвращения. Да я и не могу. Она же ни в чем не виновата. И все же нам не помешало бы поговорить. — Нас четверо, Ким. — мягко отвечаю. — Мы можем пойти по двое. Но как я поняла, никому эта идея не нравилась, кроме Люси. Хотя выбора у нас такого не было. Нужно было поспешить, не хотим же мы остаться здесь надолго? — Ладно, Хейл и Райт, вы убираетесь здесь. Мы с ОʼБрайеном идем наверх. Как мне не хочется после этого смотреть в глаза шатена. Да я и не смотрю. Мой тон был тверд и ясен, так что молча иду наверх. Меня не волнует, следует ли парень за мной или нет. Это его право, не у меня же потом будут проблемы, так? Но слыша шаги за спиной, какое-то облегчение наполняет мой организм. Да, признаться, я совсем не хочу оставаться одна в темной школе, да еще и с этими видениями. Почему не пошла с Хейл? На этот вопрос мне не трудно ответить. Дилан ни с кем, кроме меня так не общался. Наверно. Так что… Нет! Жалкие оправдания. Тебе должно быть пофиг, Хлоя, на то, что им не комфортно, вы просто выполняете свои обязанности. По лестнице добираемся наверх. Оказавшись в коридоре, понятия не имею, что дальше делать. Но тут меня выручает парень. — Можно взять тряпки и воду в кабинете химии. Он всегда открыт. Заставляю себя кивнуть и идти за ним. Меня так сильно напрягает молчание между нами сейчас, что руки начинают потеть. Добравшись до нужной двери, ОʼБрайен открывает ее и заходит в темный кабинет. Яркий свет бьет в глаза, так что на миг слепну и прикрываю руками веки. Теперь могу разглядеть многочисленные пробирки и колбы для экспериментов. Раньше я думала, что химия — это интересно. В школе мы будем смешивать разную цветную водичку, и у нас будут получаться зелья. Фантазии детства. В настоящем мы пишем тесты и конспектируем никому неинтересные параграфы. Дилан открывает шкафчик и достает из него пару тряпок и швабру. Последнее кидает мне, не заботясь, разобьется что-нибудь по пути или нет. Не смотрит на меня, включив кран и моча тряпку. Стараюсь не смотреть на него. Подхожу, взяв ведро и терпеливо жду, пока парень отойдет от раковины. Нет, от этого толку мало. Я изведу себя этим вопросом, если не узнаю. — Почему ты здесь? — сглатываю. Не совсем то, но уже прогресс. Парень, видимо, меня не понял. Он поворачивает свою голову ко мне и внимательно изучает действия. Н е с м о т р и н а м е н я. — Ну, то есть, зачем ты пошел на крышу? — начинаю водить пальцами по пластиковой ручке швабры. Жду хоть какой-то реакции. — Захотел. — Дилан крутит ручку, намеренно выключив воду и грубо пихает меня, но не сильно. Действительно. А что, будто можно было ожидать чего-то другого? Быстро набираю воду в ведро и иду в коридор. Выключая свет в кабинете и закрывая дверь, невольно всматриваюсь в темноту. По спине бегут мурашки, а звук от закрывания получается больше, чем нужно. Нервный срыв не далеко, Морец. Дилан недовольно смотрит на меня, так что быстро перемещаюсь по этажу, начинаю мыть пол. И нафига вот школе уборщица? В груди снова рождается паника, когда понимаю по длинным теням, что солнце ушло за горизонт. Дилан с досадой чешет затылок и направляется куда-то в глубь коридора. Весь эффект сразу усиливается. Ну нельзя же, казалось, вечно боятся темноты и одиночества в ней. Страх заставляет людей идти на отчаянные поступки. И я не исключение. — Куда ты? Понимаю, что он оборачивается, только по бликам от окон. Небо, еще слегка светлое в дали, начинает быстро темнеть. Ночь расползается с удивительной скоростью. — Включу свет. — сухо отвечает он и удаляется. Еще слышу эхо шагов в коридоре. Каждый приносит мне небывалый дискомфорт. Совсем некстати в голову лезет мысль, что школа, может быть и не высокая, но этажи довольно длинные. Начинаю возить шваброй по полу, оттирая особо пыльные участки. Нечего попусту беспокоится. Это же школа. Мы каждый день здесь ходим, учимся, общаемся. Это совершенно обычное здание. Как и все вокруг.

***

Флешбэк. — Нужно срочно уезжать отсюда, мисс. Прошу Вас. Уже ничто не поможет этому городу. Женщина с животной яростью оборачивается и чуть ли не кидается на своего подопечного. Плохие времена, тяжелая ноша на плечах, — все может привести к нервному срыву даже у сильного человека. — Мы. Никуда. Не. Уедем. Вам все понятно, Джэйдон? — она словно правда готова убить его взглядом. Джэйдон кивает, сглотнув. Нельзя быть владельцем психической клиники и при этом — полностью вменяемой. У нее огромный опыт работы. Но то, что говорит его начальница сейчас — просто недопустимо. — Нужно было избавится от доктора Эмерсона. — шипит женщина. Джэйдон осторожно отделяется от нее и уходит прочь. Ему надоело это. Они помрут здесь все, если не уедут. Инстинкт самосохранения сильнее, чем преданность начальству. Желание выжить больше, чем служить ненормальному человеку. Джэйдон уедет. И его рука не дрогнет купить билет. *** Персонал больницы в спешке покидает здание. Вернее, он пытается его покинуть. Болезнь вышла из-под контроля. Строго говоря, она никогда и не находилась в чей-то власти. Люди умирали. Другие люди их лечили. А еще другие убивали и тех и других. Одних сразила болезнь, других — свой долг, а третьих — страх за свою жизнь. Но все они объеденены, ведь никто не будет помнить, кто что сделал. В истории останется лишь эпидемия, которая унесла тысячи жизней. И никто не будет разбираться, кто прав, кто виноват. Женщина с опаской выглядывает наружу. Она готова поклясться, что ничего не слышит. Опасности пока нет рядом. Тихо лезет из грязной дыры и выковыривает девочку. Ребенок с изумлением смотрит на мир, который должен был стать ее домом. Нет. Не эти серые, покинутые дома, не заброшенные улицы и небо, похожее на грязный белый пакет. Оживленные прохожие должны приветливо улыбаться знакомым, модные платья дам должны касаться земли, а на улице должна играть красивая музыка. Где-то в подвале должен греметь джаз, неказистые негры будут весело играть его и поднимать настроение своей публике. Но нет. Эта маленькая девочка со слипшимися ресницами и неухоженными светлыми волосами никогда не увидит этого прекрасного времени в истории Америки. Ведь ей всего лишь не повезло родится в этом штате и в эти годы. Мама берет ее на руки, ведь в свои четыре она слишком маленькая и хрупкая. Так будет быстрее. Им нужно скрыться, уехать, да все что угодно, лишь сохранить друг друга. Но это реальный мир, где не играет джаз и люди не поют. Это город-катастрофа, город-кладбище, который навсегда останется гробом несколько тысяч людей. И такая жизнь не щадит никого. Из угла больницы выходят несколько охранников, и завидев испуганную маму, начинают бежать. Они настигают беглецов быстро, ведь у тех совсем нет сил даже на шаг. Мать кричит, когда девочку с визгом отбирают у нее из рук. Клок ткани одежды остается у нее в руках и она с воплем утыкается в него, поджав ноги. Ее подхватывают под руки и волокут обратно в дом. Да, возможно, в социуме они бы и спаслись. Да, возможно, если бы современная медицина тогда существовала, спаслись бы многие люди. Многое было бы возможно, но история есть история. Женщину пихают в яму. Отвратительный запах трупов чувствуется за многие километры, так что говорить о тех живых людях, которые оказались там? Почему они там? Они больны. И им суждено умереть ужасной смертью, лежа с другими умершими людьми, чувствуя, как их плоть разлагается. К ним переберутся те же черви, и выроют свои туннели мухи. Та девочка умрет даже не рядом с матерью, а среди подобия остатков человеческого вида. Людей поджигают. Те, кто еще был жив, начинают стонать и кричать, тратя голосовые связки. Они понимают, что все потеряно. Это понимали все, кто попадал в эту больницу. Огонь охватывает всех: мертвых, живых, просто больных и обслуживающий персонал. Люди должны помогать друг другу, так? Но кто согласится на это, если заплатит затем ценой своей жизни? Огонь добрался до матери. Спина неестественно выгнулась, а руки и ноги стали трястись. Кровь, кашель, крики, органы, кости — все смешалось в единую массу вместе с пеплом. Их засыпают землей, желая скорее убрать эту картину из памяти. Их боль и смерть не запомнят. Как и все плохое, что человек по своей натуре стремится забыть. Конец Флешбэка.

***

Вздрагиваю. Тихий скрип где-то справа заставляет мой мозг почти полностью отключится и вжаться в швабру. Та трещит от такого напора, но не ломается. Щурюсь, стремясь разглядеть что-то в кромешной темноте. Дилана нет слишком долго. Или просто время сейчас идет по-другому? Все равно, даже если это плод моих фантазий, нельзя так долго ходить включать свет. Аккуратно движусь в сторону звука. Он не прекращается. Словно что-то падает на пол. Подходя ближе, все чаще задумываюсь: разумно ли это? Там может быть что угодно… Громко визжу, когда большой ком выкатывается из темноты и падает мне в ноги. Один раз бью его шваброй и отскакиваю на добрых полтора метра. Сердце бешено бьется, а волосы скомкались и мешают полностью все разглядеть. Из горла вырываются хрипы. «Ком» шевелится и приподнимается. Новая порция крика застревает в горле, когда узнаю черты человека. Он приближается и в свете я… я узнаю его. Мое сознание играет со мной в плохую игру? Передо мной Дэйв в своей клетчатой рубашке и потертых джинсах, в которых он отправлялся сегодня в школу. — Хлоя, тише, тише. Это я. — он успокаивающе вытягивает руки перед собой держась на расстояние. Я не верю своим глазам, так что все еще с подозрением кошусь на парня. Тот медленно подходит ближе, но я вытягиваю перед собой швабру и останавливаю его. Рубашка парня намокает и он недовольно морщится. — Эй, вообще-то я тебе всегда помогал, а ты теперь в меня грязной шваброй тычешь? Как-то не по дружески. — он весело улыбается. — Это я, Хло. Его всегда такой ровный тон действует. Конечно он настоящий, я же ударила его. — Прости за это, Дэйв. — тычу на швабру. Он отмахивается, но в следующую секунду становится более серьезным. — Нам нужно поговорить. — Прямо сейчас? — удивляюсь. Я рада, что теперь не одна торчу в этом коридоре, но такое внезапное и странное поведение «брата» меня настораживает. — Почему ты не дома? И как нашел меня? Парень молчит, наверняка все обдумывая. Но я не даю ему шанса сказать. — Следил за мной? — Да. — честно признается он. Не слышу в его голосе и нотки стыда. Но что ему нужно? Он внезапно оказывается ближе, что, естественно, отпугивает меня. — Хлоя, мало времени. — шепчет он. Я ничего не понимаю, но меня тревожит огонек в его взгляде. — Ты просто поверь мне, хорошо? Тут опасно. Мы должны незамедлительно уйти. — Почему? Кто нам угрожает? — я полностью сбита с толку. — Потом объясню. Нужно сваливать. — он берет меня за руку и ведет куда-то дальше. Но я слабо упираюсь. — Но подожди, там же еще Люси, Ким, Дилан… Мы должны… — Тише. — шипит Дэйв. — Мы уже не можем вернутся за ними. Слишком поздно. — Поздно для чего? — у меня сейчас начнется истерика. Какое право он вообще имеет тащить меня куда-то ничего не объяснив! — Что происходит?! — Что происходит? — словно эхо повторяется сзади нас. Мы дружно вздрагиваем и оборачиваемся. Дилана можно узнать только по силуэту. Блики, играющие на его лице предают парню какое-то устрашения. Глаза слегка поблескивают. Хватка Дэйва на моей руке становится сильнее и я сдерживаюсь, чтобы не запищать. Они долго молчат, смотря друг на друга. Я слышу быстрое биение сердца Франко рядом с собой. Они… Что они делают? Но тут все становится не важно. Просто все падает. Мои мысли катятся к черту, так же, как и желание понять, что происходит. Вспоминаются слова Дэйва, что он произнес минуту назад. — Нужно сваливать. Прямо за спиной ОʼБрайена, в свете от окон скапливается дым. На моих глазах он превращается в небольшую фигуру с черными волосами. Но рядом возникает еще несколько фигур. Они не собираются из дыма, а выходят из темноты. Женщины, мужчины, дети. Их не удается разглядеть, но они так громко идут, что у меня разрываются уши. ОʼБрайен словно чувствует мой страх и его рука дергается. Темные силуэты скользят по стенам, срываются с потолков. Уже не могу сдержать возгласа, когда замечаю дыры в их телах. Одно из этих существ издает неестественный хрип, потянув руки в нашу сторону. Дилан оборачивается. Я понимаю, что он тоже это слышал. Но как? — Уходим. — голос ОʼБрайена слышу, как из тумана. Он кидается к нам, схватив меня за руку и несясь по коридору. Дэйв, ничего не понимая, несется следом за нами. В какой-то миг он останавливается и больно дергает меня за запястье. Мне охото наорать на него. — Хлоя, что происходит? — Нам нужно бежать! — Но от кого? Я представляю, какими бешеными глазами я сейчас смотрю на Франко. Он их не видит. Но видит ОʼБрайен. Дилан злится за нашу медлительность. Он резко вырубает Дэйва без предупреждения и запихивает в какую-то дверь, что находится поблизости. В таких ситуациях нет времени на раздумия. У меня в голове появляется шепот, так что срываюсь с места и несусь дальше. Дилан бежит рядом. Эта «масса» появляется из-за угла и почти настигает, скобля об пол чем-то острым. Неожиданно все светлеет и я краем глаза вижу, как их тела загораются. Полные безумной злости глаза начинают закрываться, но они продолжают следовать за нами. Все смешивается и превращается в какой-то хаос. Крики заполняют все пространство, и я не могу сопротивляться боли в ушах, так что зажимаю их. Я почти выдохлась. Соблюдать дыхание во время физкультуры одно, но когда за тобой гонятся — другое. Мы с Диланом спускаемся на первый этаж. Все проходит в считанные секунды, но давление, которое испытывает мое тело не сравнится ни с чем. — Быстрее. — орет парень. Пот бежит со лба, застилая пространство. Сколько еще бежать? Этот кошмар кажется вечностью. В Дилана врезается парень. Это тот самый, что был на крыше и тоже несет свое наказание. Они несколько секунд смотрят друг другу в глаза. Мы все делимся этой частичкой безумия друг с другом, а затем ОʼБрайен отталкивает парня и бросается бежать. Поступаю так же. Это дается нелегко. Ошарашенный парень остается позади нас. Делаю ошибку обернувшись и буквально задыхаюсь от отвращения и страха. Эти существа настигают его и топят своей волной. На парня передается огонь и он с криком начинает бегать, не понимая, что происходит. Одна женщина останавливается и впивается ему в горло зубами, отрывая кусок с мясом. Кровь привлекает несколько «людей» и они так же останавливаются, чтобы насладится убийством. От этого сносит крышу. Я начинаю понимать, что все, что я вижу — по- настоящему. Усталые ноги несут меня дальше, но голос совсем не слушается. — Дилан? — Не останавливайся. Из глаз начинают течь слезы. Я не знаю, куда я бегу, но уже в первой части школы. Внезапно ветер бьет мне в лицо, и я с удивлением понимаю, что мы на улице. Сквозь пелену слез не могу разобрать что-либо вокруг. Усталость, слабость и ужас — все накопилось и теперь вырывается из меня в виде рыдания. Внутри словно лопаются шарики с содержимым в виде спокойствия. Что только что произошло? Бред. Нет, нет, нет. Этого не было. Поднимаю глаза на соседа. ОʼБрайен с таким же ужасом смотрит на меня в ответ. Мы тяжело дышим. Наконец могу разглядеть темную улицу и дома, в которых горит неяркий свет. Боюсь обернуться. Сейчас это выше моих сил. Ветер усиливается, заставляя чувствовать холод. До этого я ничего не чувствовала. Ни счет времени, ни то, где я нахожусь. Существовала лишь опасность. И я просто спасалась. Запускаю руки в волосы, меряя шагами землю. Нужно уйти отсюда. Скорее. Но как же Люси и Ким? Как же другие? Они же не могли… Их просто не могли убить. Срываюсь на бег. Паника с головой накрывает. Как же хочется убежать от всех проблем, забыть все это. Все это дерьмо послать в ад. Меня кто-то догоняет и хватает за запястье. Нетрудно догадаться, кто это. Как же болят руки. Как же болит все тело. Как же больно всей мне. Дилан разворачивает меня к себе. Не смотрю на него. Руки смыкаются на моей спине некрепко прижимая к себе. Несколько раз отпихиваюсь, но это почти незаметно. Словно я просто неудобно присела на диван. Становится необыкновенно тепло. Наконец замолкаю, прикрывая глаза и уткнувшись в ткань его кофты. Люди ведь должны помогать друг другу, так?