Когда гаснет свет

Бывают моменты, которые тянутся годами. Бывают годы, которые становятся моментами.

Джастин нервно осматривает подругу. Эшли с наслаждением втягивает дозу никотина, заставляя парня слегка ухмыльнуться. Поглаживает ее оголенное колено, медленно переходя выше. Девушка исподлобья наблюдает за ним. Хищным взглядом изучает каждый сантиметр кожи. Она скрывает, да, но она наслаждается этим. Только с ним ей хорошо. Только так она может по нормальному жить. Теребит кудрявые темно-рыжеватые волосы. Парень дергает ткань шорт. Есть в этом удивительная грань нежности и настойчивости. — Джастин. — шепчет девушка. Слишком тихо, он не может оторваться от ее смуглой кожи. Совсем легкий загар. — Джастин. — девушка немного задыхается, голос начинает хрипеть. Кашель. Парень с волнением поднимает голову. В его светлом взгляде читается волнение. — Ты в порядке? Девушка смотрит слезящимися глазами на Джастина, у нее вырывается фраза, которую обычно она не позволяла себе сказать. — Поцелуй меня. Джастин недоверчиво разглядывает мраморное лицо. Нет эмоций, только глаза с затуманенной оболочкой. Сама. Просит. Парень аккуратно касается ее губ. Нежно, не углубляя. Эшли Райт здесь. Она не показывает этого, но старается жить каждой секундой. Эта сумасшедшая паника от боязни потерять время и приводит к несдержанной агрессии. Некоторые люди боятся жить. Некоторые боятся пропустить жизнь. Эшли не выбирала, как и многие другие. Жизнь одним вздохом. Жизнь одним мгновением. И еще доля эгоизма.

***

— Поздравляю, Морец. — рука протягивает листок, в котором я с трудом узнаю свой тест. Беру мятую бумагу, елозя на стуле. Скованно сжимаюсь, когда на меня начинают глазеть со стороны. Боже, просто оставьте меня в покое. Голова разрывается. Сжимаю лист сильнее. Чувствую, как потоки зависти стекаются в свой единый центр — меня. Я и Люси, только мы получили высший балл за этот тест по истории. Говорить, что я сама в шоке, не нужно. Хотя на лице это никак не проявляется. Любому было понятно, что я должна была завалить работу, но нет. К великому счастью, моя жизнь стала еженедельным хоррор, который вынуждает читать нудные факты из истории города. Опускаюсь на столешницу. Живот неимоверно крутит, голова не затихает. Блять, что не так с моей жизнью? — Хорошо, что хоть пара из вас знает историю своего города. — раздается надоедливый голос. — И то, мисс Морец приезжая. Вам должно быть стыдно. — какие страшные упреки. Чувствую себя ходячим трупом, куклой, но точно не живым человеком. Заторможенность и вялость не покидают покрытое синяками тело. Я должна была отдохнуть за городом. Иронично. Волосы без конца лезут в глаза, раздражает. Звонок. Время выдохнуть. Большая часть кабинета стремительно покидает помещение. Заражаюсь их энтузиазмом, ускоряя шаг. Вся школа гудит, обсуждая занятия, свои проблемы и предстоящий бал. Мне от этого не по себе, хочется сбежать отсюда и уснуть на добрых лет двадцать. Чувствую покалывание в спине. Дискомфорт сжимает меня, беря в охапку. Сегодня я выгляжу, мягко говоря, не очень. Лицо немного опухло, пришлось нанести слой тонального крема, а то от меня шарахались бы, как от привидения. Волосы не слушаются, так что, пока есть время, нужно заплести косичку. Направляюсь к туалету, надеясь хоть минуту побыть в тишине и убрать пряди в прическу. Как назло за мной увязывается преследователь. Да, я уже знаю кто это. — Морец. Не оборачиваюсь. Любой шум — головная боль. Знаю, что должна поговорить с ним, рассказать, ну или хотя бы успокоить, но сейчас нужно просто оказаться в тишине. — Морец. — настойчивее. Вот ведь не отстанет. Разворачиваюсь, понимая, что перед глазами начинает плыть. Мне не хорошо. Нужно поскорее отвязаться. — Давай после занятий поговорим? Встретимся там на остановке или дома. — мозг совсем не соображает, я даже не могу сконцентрироваться на парне. Только размытые очертания, пятна. Сразу отворачиваюсь, силясь припомнить, где здесь поблизости уборная или выход на улицу. — Эй, все нормально? — парень говорит тише, но я все равно слышу его. Стоит настолько близко? Царапины резко начинают ныть, а боль в ногах возвращается. Понимаю, что без чужой помощи не справлюсь. Как же ненавижу это чувство. — Дилан. — зову. В голове эхом отражается собственный голос. — Можешь помочь мне выйти? В глазах на секунду темнеет. Уже начинаю ощущать, как под тяжестью падаю вниз, но все же удерживаюсь на ногах. — На улицу, пожалуйста… — новый прилив криков действует на нервы. Сама не замечаю, как повышаю голос. Кто-то, вероятно О’Брайен, берет меня за запястье. Вслепую следую за ним, чувствуя, как температура тела повышается. Жар зарождается под кожей, распространяясь с огромной скоростью. Мне становиться душно. оттягиваю ворот бежевого свитера, давая себе возможность нормально дышать. Несколько ударов приходиться по плечам. Скорее всего, это пробегающие мимо ученики. От стоящей пелены перед глазами не могу определить место положения, правда шум отдаляется. Вернее, он стал сливаться в один сплошной тон. Такое ощущение, что меня оглушили и вокруг просто отключили весь звук. Ощущаю, как сильно сжимает мою руку Дилан. Что-то не так? Рассеяно слежу за спиной парня. Его силуэт немного виляет, обходя людей. Мое внимание приманивает уже другое явление. Медленно поворачиваю голову в сторону источника. Это похоже на капли воды. Они медленно стекают с крана, словно кто-то не до конца закрыл воду. Звук становиться громче, заставляя все тело напрячься в неизвестном ожидании. Я с широко-распахнутыми глазами смотрю на Дилана. Сухими губами пытаюсь выдавить: — Ты слышишь? Больше не получается. Скорее чувствую, чем вижу, что парень оглянулся. Еще несколько шагов и меня аккуратно усаживают на что-то жесткое. Как по щелчку меня снова начинают наполнять обыденные звуки. Они медленно разрушают тишину сознания, создавая привычную реальность. Моргаю. Мое тело начинает расшатываться из стороны в сторону. Это Дилан, он легонько дергает плечо. Участок мгновенно ноет, напоминая о событиях недавних дней. Останавливаю парня рукой, пытаясь передохнуть. Капли воды не прекращают стекать. Закрываю глаза, провалившись в темноту. Время, дайте мне время. С усилием распахиваю веки, остановившись на уровне груди парня. Смотрю, как она ровно вздымается и опадает. Так спокойно и медленно, почти незаметно. Дышу. — Хлоя? Ты меня слышишь? Эй! Поднимаю взгляд выше. Да, ему хорошо удается скрывать свое беспокойство. Взгляд все такой же бесстрастный, как при первой нашей встрече, сосредоточенный. Лишь пальцы немного дрожат. Внутри, помимо жутких болевых импульсов, появляется нечто приятное, теплое. Киваю. Мир снова приобретает естественный для себя цвет и шум. Мы сидим на скамье около школы, Дилан устроился передо мной на корточках. Он разглядывает мои глаза, а я немного пугаюсь такого зрительного контакта. — Ты… — тянет. Его голос сейчас такой приятный после непонятно откуда взявшейся воды. — Выглядишь не очень. Усмехаюсь. Спасибо за комплимент. Обидно, но правда. Скорее всего я сейчас похожа на сонного, обдолбанного подростка-суицидника. Чувствую себя примерно так же. — Мне нужен небольшой перерыв. Дилан кивает. — Да, конечно. Он встаёт чуть поодаль, закусывает губу. С мрачностью оглядываю двор школы. Серая масса полностью закрывает солнце. Только облака и уныние. От низа живота начинает что-то подниматься вверх. Пару раз это отдаётся болезненными спазмами, но терплю, хрипло выдыхая. Мы вышли через задний ход, через который я месяц назад последовала за Диланом. Зато здесь не так много народу. — Может, тебе пойти к врачу? Ну, если О’Брайен даже так говорит, то значит дела плохи. Достаю телефон, включая камеру. Смотрю на свое отражение. Неужели я так сильно изменилась? Щечки пропали, кожа покрыта темными пятнами, губы потрескались. Зарываюсь пальцами в волосы. Господи. Нет, все в порядке. Спокойствие, сосредоточенность. Нужно спрятать эмоции и просто действовать. Действительно, просто. Как только становиться легче, я поднимаюсь со скамейки, во всю улыбаясь. Вроде естественно. — А где блеск в глазах? — раздается насмешливо сбоку. — Ну уж нет, так тебе никто не поверит. Корчу гримасу вселенского недовольства. Так и тянет подшутить, что я с удовольствием делаю: — Дает советы тот, кто сам очень часто улыбается. Дилан приподнимает одну бровь и трет руки. — Ну что ж, если ты в норме, то пора идти. На один урок мы уже опоздали, но другие никто не отменял. — Не знала, что знакома с самым прилежным учеником школы. О’Брайен отмахивается. — Ой, не беси, девушка в пижаме. Иду вслед за шатеном обратно к дверям черного хода. Да, мне удалось выдавить на лице подобие веселости, удалось беззаботно поболтать и настроиться на еще предстоящие уроки. Но как долго я смогу продержаться, когда каждый новый шаг — это маленькая пытка, а внутри стоит каменный холод?

Насколько точно вы уверены, что здоровы?

***

Дилан О’Брайен с безумным взглядом смотрит на Дэйва, которому теперь уже почти плевать на свою судьбу. Ему все равно, что противник держит пистолет, ему все равно, насколько сильно пробрался холод ночи к нему под одежду. Ему, блять, все равно. Нет. Он просто не готов, не готов так умереть. За пару секунд сожалений, мгновений собственной жизни, Дэйв Франко успел пожалеть и вспомнить о многом. Он закрывает глаза, с покорностью ждет смерти. Не хочет видеть дуло пистолета. Выстрел. Казалось, куда сильнее еще могут сжаться все внутренности организма. Но нет, оказывается могут. Застыло. Замерзло. Земля слилась с теплой плотью. Молодой парень до сих пор жмуриться. Он мертв? О’Брайен же поймал его? Франко попался на удочку. Он был добычей, он, а не О’Брайен. Но что-то не так. Почему из мертвого оцепенения выводят диковатые смешки? Почему Франко вообще слышит их? Дэйв приоткрывает один глаз и у него чуть не случается приступ только от того, что он может сделать это. Он все еще может дышать, мыслить. Темнота ночи сливается воедино, уже нет деревьев, неба, земли. Только силуэт Дилана. Пистолет плавно опускается. Он выстрелил. Дэйв с непониманием оглядывается по сторонам. Вглядывается в свое тело. Почему он не чувствует пули? Почему нет жуткой боли? Кретин. Дэйв переводит злой взгляд на смеющегося О’Брайена и хочет быстро вскочить, но Дилан прижимает его одной рукой к земле, в другой угрожающе держа пистолет. — Не так быстро. — Ублюдок. — шипит Дэйв. Он скалится, издавая нервное кряхтение. — Ты слишком картонный. Болтаешь, страдаешь хуйней. Сейчас приедет полиция и все. Ты в тюрьме. Тюряга. Она ждет тебя, О’Брайен. — Сколько угроз. — цокает парень. Он задумчиво возносит глаза к небу. — А знаешь, ты прав. Это слишком повседневно. Эти слова заставляют Дэйва слегка протрезветь от собственной шизофрении. Парень дышит более спокойно. — Я бы тебя пристрелил. — продолжает Дилан. — Утром тебя бы принялись искать. А нашли бы исколоченный труп с пулевым ранением в голове. Папочка расстроился бы. И девушка, может быть, тоже. Франко пытается вырваться. Вина перед Хлоей вновь застилает его глаза, перебивает осторожность. — Что тебе от нее надо? О’Брайен слишком сладко улыбается. — О нет, ее время еще не пришло. Я пока развлекаюсь с тобой. Дилан аккуратно водит дулом по щеке парня, заставляя того застыть от напряжения. Внезапно Дилан более серьезно говорит: — Знаешь, в чем твоя проблема, Дэйв? Ты все усложняешь. Ты не замечаешь простых вещей, поэтому не видишь картины целиком. Мне не составило труда поймать тебя, как не составит и всех остальных. У вас один поток мышления, знаешь, такой детский, примитивный… — забавно корчится. — Если бы ты взглянул на все под иным углом, то понял бы. А если бы еще и был бы умнее, то выжил бы. — улыбается, хлопая парня по щеке. Дэйв делает попытку вырваться, но Дилан хорошенько бьет его кулаком по лицу. — Не перебивай старшеньких. Я не хочу причинять тебе боль. — О’Брайен заботливо проводит руками по его волосам, а Франко морщиться от отвращения. — И поэтому… Я отпускаю тебя. Дэйв, не веря, сильнее распахивает глаза. Он смотрит на Дилана с таким вниманием, что даже контролеру всей ситуации становиться неловко. — Оу, не стоит. Дилан убирает пистолет, беря в охапку Франко, и волочит его по земле. Дэйв быстро соображает, сам начиная переступать. Он слишком слаб, раны ноют. Сбежать не получиться. Но теперь и не нужно, вроде. Дилан отпускает его? Бред, это какой-то бред. Дэйв же теперь знает, что О’Брайен убийца. Парни подходят к невысокому склону. Нет возможности разглядеть, что там внизу, но доноситься подозрительный рокот. — А теперь слушай внимательно, придурок. — сжимает край ворота кофты Дилан. — Ты никому ничего не расскажешь, ни о событиях этой ночи, ни о чем другом. Я думаю, ты понимаешь, что будет, если ты ослушаешься. Он сильнее подталкивает Дэйва к краю. Два темных взгляда впились в друг друга. Дилан скалится. Его рык эхом отдается, проходя сквозь древесину, черноту ночи и сознание противника. — Я убью их. Всех. Сначала как следует поиздеваюсь и прикончу. — плевок. Дэйв молчит, еле пытаясь устоять на ногах. — Ты это будешь видеть, а затем сам сдохнешь. И поверь, я найду способ. Знаешь почему это случится? Нас много. Неужели ты думал, что я один? Нет, Дэйв, нас сотни. И если ты засадишь меня, если я не смогу это сделать, сделают они. Они знают, где вы живете, они все знают. — Ты больной. — шепчет Франко. Он уже не может спокойно оставаться на месте, измотан, истекает кровью. О’Брайен выдыхает. Он почти слился с чернотой на заднем плане. — Доброй дороги, Дэйв Франко. Сильный толчок в грудь. Пару секунд и к Франко снова возвращаются колики. Он ощущает чувство полета, встречаясь с встречным воздухом. Мерзкое чувство страха добирается до костей. А затем следует сильный удар. Он приходится на все тело, но ярче всего отдает в спине. Жидкость. Темнота. Везде одна вода, которая заполняет нос, уши, врывается в рот. Бешеное течение сметает все на своем пути, создавая ураган из пыли и ила. Кромешная тьма не позволяет ориентироваться и элементарно ощутить пространство. Вода. Черное дно смешивается с поверхностью, ведь на суше сейчас ночь. Холод давно стал частью этого места. Кислород постепенно покидает тело человека, отчего тот начинает биться в конвульсиях. Боль. Лихорадочная встряска сопровождается участившимся сердцебиением и горловыми звуками. Чудовищное давление сжимает тело, и наступает несколько последних, мучительных секунд. Дэйв. Жар и сильнейший холод поочередно охватывают его. И грохот течения моментально превращается в зловещую тишину.

***

За окном собравшиеся тучи со всей силой изливают дождь. Мы успели зайти и взять по стаканчику кофе в автомате. Новый, только недавно завезли. Даже в своем свитере мне достаточно холодно. Стул не обшит тканью, поэтому жесткий и неудобный. Дилан устроился рядом, на соседнем месте. Я совру, если скажу, что такое близкое его присутствие меня не смущает. Все эти « будь аккуратней », звонки и удачные появления рядом. Серьезно, он же почти всегда оказывается близко, когда происходит что-то не так. Это не может быть простыми совпадениями? Или он все же причастен ко всему этому? А может, ты просто не хочешь подпускать его к себе? Голос Анны врезается слишком спокойно и обыденно. На ее комментарии я уже почти не обращаю внимания. Они стали частью, маленькой крупицей всего того, в чем надо разобраться. Дилан низко опустил голову и рассматривает свой пустой стаканчик. Кофе был слишком крепкий, поэтому парень морщится и проводит языком по губе. Быстро, непринужденно. Взгляд всегда чувствуется. Он несет в себе какое-то послание, эмоции, несказанные слова. Вот и сейчас я лишь мельком задела взглядом его родинки, а О’Брайен уже почесал скулу из-за неудобства. — Поговорим? Вздыхаю. Понимаю, что нужно это сделать, будет нечестно по отношению к нему, если я что-то удержу в секрете. Но даже с Диланом я не хочу сейчас особо говорить. — Может, после школы? Парень реагирует замедленно, отставляя стаканчик и повернув голову в мою сторону. — Плохо себя чувствуешь? — Уже лучше. — по-хорошему мне надо к врачу. Мой организм достаточно ясно выразился, и этого нельзя не замечать. Может, этот приступ и прошел, но он вернется. — Знаешь, пока тебя не было, все было спокойно. С иронией приподнимаю брови, косясь на парня. За него мне отвечают темные глаза, в которых плескается и извинение, и смешок. — Нет, просто никто не приходил, вроде больше никого не убили. Складываю руки замком, предварительно отпив остатки эспрессо. — Знаешь, решила сделать перерыв, а то эти убийства так утомляют. — пихаю того в плечо, а Дилан скрывает улыбку и отпихивается в ответ. Несмотря на все наше ребячество, я не чувствую, что все нормально. Мы шутим над теми вещами, которых боимся, мы делаем вид, что все хорошо. Но нам обоим известно, что это лишь передышка в длинном забеге. Уроки падали тяжелым грузом мне на голову. Только получалось нормально выдохнуть, как тут же звенел звонок, и я снова оказывалась в давящей тишине класса. Благодаря кое-каким стараниям, выполненной домашней работе и проектам, мое положение в оценках поднялось выше. Если честно, то мне сейчас очень не хватает этих обычных, подростковых проблем. Выбор платья, очередная контрольная, учитель-красавчик и легкая влюбленность. Казалось, это просто исчезло из моей жизни. А Люси? Мы даже не поговорили за все это время. Я целый день в школе, но видела ее всего лишь пару раз, не считая совместных уроков, и то вдалеке. Не хочу, чтобы она заметила, что со мной что-то не так. Я явно не настроена на дружеский разговор, так что лучше пока посидеть в стороне. Несколько раз уже срывалась на Хейл. Кроме того, эти существа могут обратить внимания и на нее. Мою подругу в это точно впутывать не стоит, нужно быть осторожней. Доедаю свой йогурт. Он неприятно морозит зубы, да и вкус какой-то странный. Просроченный наверняка. Что только не увидишь в школьном кофе. Отставляю баночку, взглянув в окно. Сырость и пустота. Когда бывает такое сплошное серое небо, кажется, что оно так может никогда не закончится, как и темная сторона моей нынешней недели.

***

Лес встретил пожилого мужчину совсем неприветливо. Благо, он уже привык бродить здесь по ночам. Он придерживает рукой старую, выцветшую кепку, задевая бороду. Дойдя до реки и отметив про себя, что сегодня стоит особый холод, мужчина открывает рюкзак, доставая фонарик. Тот пару секунд не зажигается, но сдавшись, вяло распугивает туман вокруг. Луны совсем не видно. Старые глаза изучают немного покатый берег такой, на удивление, спокойной сегодня реки. Погода удачная, хоть и мрачноватая. Старик спускается ближе. Его дряхлое тело напрягается, когда на песке он различает что-то темное. Похоже на упавшее дерево или его обломок, да больно мелковато. Осмелев и приблизившись, он тыкает палкой предмет. Когда тот шевелится, то мужчина с удивлением распознает черты человека. Как, черт тебя дери, здесь оказался ночью незнакомец? Мужчина, убедившись, что человек не опасен, садится рядом. Щупает пульс. Слабый.

Дэйв Франко, куда тебя угораздило вляпаться?

Вас всех.