Suffocation

После вчерашней консультации Глеб немного рассеян. Чуточку не в себе. Ему хочется курить. Целовать кого-нибудь. И курить. И курить. Депо звонил, попросил прийти. — Глеб, ты охуеешь. У меня идея. Это просто крышеснос. А Голубин охуел ещё пару дней назад, сидя на старом заборе. Пройдя вглубь квартиры Бульвара парень роется в карманах олимпийки и, выудив искомое, протягивает Артёму пакетик из-под «Юппи». Разведённый, видимо, наполовину с собственными проблемами. Депо, в свою очередь ухмыляется высыпая содержимое пакетика на журнальный столик и выравниванивает четыре ровные полоски. Кетамин — торговое название гидрохлорида. Голубин вспоминает, что переслащённый напиток он в последний раз пробовал больше пяти лет назад. Тут же обрывает кусок страницы одного из глянцевых журналов, раскиданных по столу скручивает его в плотную трубочку, прислоняет её к началу дорожки и вдыхает. Обмякшее тело откидывается на спинку дивана и Голубин, улыбаясь чеширским котом, смотрит расфокусированным взглядом на чужую, чуть сгорбленную спину и выпаливает: — Тёма, я походу проебался по крупному. Изначально кетамин — жидкое бесцветное вещество Депо, в точности повторяя движения Глеба, занюхивает и прислоняется к спинке дивана, пытается восстановить зрительный контакт. — Хочешь поговорить об этом? — Не в этот раз — сдавленно хихикает. — Ты знаешь, Варя приезжает. Она залетела, кажется, а этот хуй её кинул. Артём не слушает. Берёт подбородок Глеба двумя пальцами заставляя поднять голову. — Звёзды сегодня красивые, видишь? Голубин видит, но только потолок, покрытый извёсткой и россыпью мелких трещин. И ни одной чёртовой звезды. Глеб, неловко повернувшись ложится на чужие колени и закрывает глаза. Звёзд всё ещё нет, зато воображение услужливо подкидывает воспоминания о руках, покрытых узорами. Курить больше не хочется, а целоваться сильнее. Кетамин снимает болевые ощущения даже у тех кто лишился конечностей — настолько он сильный. — Что там с твоей кришесносящей идеей? — мальчик устало потирает раскрасневшиеся глаза. — Да — выдыхает Артём — Это касается нашего химика. Голубин резко открывает глаза, напряжение, внезапно повисшее в воздухе становится почти ощутимым. Глеб молчит, выжидающе смотря на друга, а Депо, видимо, пытается собрать мысли в кучу. — Я, ну, видел я вас, короче. И подумал, раз уж вы так близки, он бы помочь мог. Глеб приподнимает одну бровь, не разрывая зрительного контакта. — Излагай. — Тут такое дело: с поставщиками проблемы, а спрос на дурь растёт. У Яновича же доступ к веществам, да и знает он, как искомый состав получить. Было бы хорошо тебе попытаться его уговорить. Тема нервничает. Хрустит костяшками пальцев и часто дышит. А Глубину резко делается всё равно. Совершенно плевать. Хочет Артём попробовать — флаг ему в руки. Глеб поможет. И не в таком дерьме бывали. Парень снова закрывает глаза, поудобнее устраиваясь на острых коленях. — Окей, я поговорю с ним, но обещать ничего не могу. При должной обработке гидрохлорид можно превратить в кристаллы, а после — в порошок

***

— Мирон Янович, можно задать вам вопрос по химии? — мило улыбается Глеб, игриво ведя длинным пальцем дорожку по Мироновой рубашке. — Задавай, — улыбается в ответ Мирон, уже привычно усаживая Мелкого себе на колени и убирая его неаккуратно расчесанные волосы с лица. — Вы умеете готовить амфетамин? Мирон чуть хмурится, но смотрит в наивные зеленые глаза десятиклассника и коротко отвечает: — Готовят кашу, а я умею синтезировать. Да, при желании амфетамин можно сделать даже на кухне, просто пройдясь по строительному магазину, чтобы купить все нужное. Можно сделать с реактивами из химмагов, так проще, но некоторые нужные вещества ограничены к обороту и ими заинтересуются соответствующие органы. Раз уж ты вспомнил про амфетамин, скажи формулу. — Альфа-метилфенилэтиламин, — отвечает парень, прилежно складывая руки на коленях. — Правильно. Я не буду читать тебе нотации о том, что наркотики — это не игрушка, для этого у тебя есть мама и папа. Я отлично помню себя в твоём возрасте. Просто думай перед тем, как что-либо делать, — серьезно сообщает химик и мягко добавляет, — если что, я всегда рядом. — У меня к вам есть одна просьба, мне очень нужна ваша помощь, — шепчет Глеб, вжимаясь грудью в Федорова. — Я слушаю, — пытаясь сохранять спокойствие, отвечает он. — Вы можете помочь мне с феном для кое-кого? Мирон замирает на секунду, глядя в светлые честные глаза парня, после чего осведомляется: — Ты читал учебники по обществознанию? — Да. — За это сажают по двести двадцать восьмой. И на намного дольше, чем за ту же продажу. — Никто не узнает, — интимно выдыхает блондин, почти касаясь губами мочки уха. Совладать с внезапным стояком становится все труднее. — Я этим не занимаюсь и тебе не советую. Парень вдруг опускается на колени, накрывая ладонью чужой пах, а затем и приникая губами к грубой ткани джинс. Фёдоров тихо стонет, опуская ладонь на светлый затылок. — Для меня это правда очень важно. Пожалуйста, — умоляюще шепчет Голубин, поджимая губы. — Сделай что-нибудь, иначе я умру от спермотоксикоза, — цедит учитель. —Хер с тобой, я помогу, но только один раз. Глеб мягко тянет язычок молнии вниз, спуская брюки сразу вместе с нижним бельём. В его возрасте, уставшие от жизни люди прыгают в шахту лифта. В его возрасте, задумываются о семье и чём-то, что люди называют спокойствием. Он в своём возрасте ебёт парня-малолетку, варит наркотики и желает, в общем-то, подольше не умереть.

***

— Готовь пять градусников, азотную кислоту, шприц. Глеб послушно достаёт нужное, неловко хватаясь пальцами в больших для него перчатках, то и дело поправляя сползающий с головы респиратор. — Можно я сниму? — ноет школьник, снова хватаясь за огромный прибор. — Если отравишься парами ртути — тебя уже никто не спасёт. Не возникай, — строго отрезает Фёдоров. — Что дальше? — Отламывай кончики, выливай ртуть в колбу. Процесс идёт быстро: парень нитрирует ртуть, Мирон готовит амальгаму. — Не перелей, — напоминает химик, взбалтывая смесь. — Я же слежу, — мягко улыбается парень. — Быстро учишься, — коротко хвалит учитель. — Достань то, что я убирал в холодильник, подогрей до комнатной температуры и залей сюда. Голубин коротко кивает и движется к стеклянной дверке, извлекая из-за неё колбу с прозрачным желтоватым раствором. Он уже подходит к горелке, как его останавливает недовольное: — Стой! Не тормози, фенилнитропропен не стоит подогревать на огне. В тёплой воде доведи градусов до двадцати. Глеб послушно выполняет требование, ставит рядом с учителем нагретую колбу, затем колбу с нитратом ртути и повинуется очередному приказу: — В таз налей холодной воды, добавь лёд из холодильника и надень очки, не дай Бог колба разорвётся. Все сливается в одну двухлитровую емкость с процеженной амальгамой, после чего жидкость нещадно быстро закипает. — Как называется реакция, идущая с выделением тепла? — осведомляется Фёдоров, охлаждая колбу. — Экзотермическая. — Пятерку за консультацию заслужил, — усмехается Мирон. — Осталось не так много, неси индикаторные бумажки и раствор гидроксида натрия.

***

Парень смотрит на процеженный и сушащийся белый порошок. — И все? — Ну, употреблять это нельзя, нужно разбавить, — отвечает химик, вытирая руки. — Я там купил порошок парацетамола, он дешёвый и безвредный. — Мирон Янович, — игриво улыбаясь, шепчет ученик. — Я вас люблю. — Нам нужно переспать по-человечески, чтобы ты прекратил называть меня на «вы»? — насмешливо фыркает Мирон, а в голове чёрным по белому: «ПИЗДЕЦ» и задавленное «спасите» на затворках сознания. Голубин смущенно краснеет. — Оно за два часа просушится? Мне просто нужно съездить, отдать… — Один не поедешь, — отрезает Фёдоров. — Я знаю, что такое торговля наркотиками. Я еду с тобой и с оружием. — С каким оружием? — чуть испуганно бормочет парень, округляя глаза. — Огнестрельным, — по существу отвечает химик. — Не нервничай, я буду рядом, с тобой ничего не случится. — А обязательно… С оружием? — Если не хочешь, чтобы наркоманы прирезали тебя за дозу — да, — сурово фыркает Мирон, но, замечая нервный взгляд подростка, осторожно подходит к нему и притягивает его к себе. — Маленький ты ещё и глупый… Зачем в это полез? Мелкий коротко шмыгает носом и утыкается мужчине в воротник рубашки, прижимаясь к груди и проводя пальцем по татуировкам на руках. — Спасибо, — благодарно шепчет Глеб.