Suffocation

Самое страшное, что доводилось видеть Мирону — это Глеб в апатии и его незаживающие пальцы. Парень весь следующий день потерянно лежал у учителя на коленях, заламывая кисти рук. — Нам сегодня нужно ехать к Бобо, так? — тихо спрашивает, подползая ближе и прячась в капюшоне толстовки Федорова. — Нужно. Если не хочешь — не езжай. Я сам съезжу. — Нет, я поеду. Химик устало дергает плечами. — Сестра звонила, говорит, что хочет встретиться, — тихонько рассказывает парень. — Я не очень хочу с ней увидеться, вдруг она решит усыновить меня? У неё на то будут более весомые права. — Если она хочет встретиться — значит надо встретиться. Я тебя никому не отдам, лап, не переживай, — шепчет мужчина, зарываясь носом в светлую макушку. — Депо зовет в клуб, у них уроки отменили из-за выборов. Можно сходить? — спрашивает блондин, выворачиваясь в руках Мирона и ещё ближе прижимаясь телом к телу. — Только со мной, нам вечером ехать — закидываться ничем нельзя, пить тоже, — строго напоминает учитель. — С тобой? — чуть удивлённо переспрашивает парень. — Лап, ты напрасно считаешь меня таким старым. Мне даже нет тридцати, — мягко улыбается химик. — Я просто переживаю за тебя. Мирон не хочет его отпускать в первую очередь потому, что он пролежал весь день молча, нервно теребя футболку Федорова, а теперь вдруг резко собрался куда-то ехать и кутить. И мужчине видится в этом всем подвох и некоторая опасность. — Может не стоит? — неловко бормочет парень, закусывая губу. — Просто неудобно как-то, вы же учитель… Глеб врет. Фёдоров это чувствует. Блондин съеживается, нервно поглаживая собственное горло. — Ты ведь не в клуб собрался, да? — тихо и серьезно спрашивает Мирон, приподнимая Глеба и садясь сам. Ученик отводит взгляд. — Расскажи правду. Я не хочу, чтобы ты мне врал, я приму тебя таким, какой ты есть, понимаешь? — заискивающе глядя в серо-зеленые глаза просит Фёдоров. — Я… — Глеб всхлипывает. — Я хотел упороться ЛСД… Мне так страшно, я до сих пор вижу этот труп перед собой… Слезы катятся по чистым белым щекам, а линия плотно сжатых губ упрямо дрожит. — Не плачь, все будет хорошо, — нашептывает мужчина на ухо, обнимая парня. — Наркотики — это не выход, пойми, только иллюзия. Нельзя жить вечно под кайфом. Да, местами жизнь — то ещё дерьмо, но есть ведь что-то хорошее, правда? — Ты, — срывающимся голосом выдыхает Голубин химику на ухо. — Все хорошее, что у меня осталось — это ты… — Это не так, я уверен, — бормочет в ответ учитель. — А как же Артем? Как твои друзья? Как сестра? Глеб только мотает головой, не в силах ничего выдавить и закрывает лицо руками, потому что плакать стыдно. Отец бы уже давно сломал ему нос за слезы. Мирон целует его в лоб, ласково гладя по спине, укрывает одеялом и идёт в душ, понимая, что парню нужно пару минут успокоиться. Глеб же судорожно рыщет в поисках пачки сигарет и идёт курить на балкон. Его колотит дрожью от страшного холода, но он продолжает упрямо стоять в одной огромной футболке Мирона, едва прикрывающей ягодицы, плотнее сжимая в пальцах сигарету. — Бросай курить, убьешь легкие, — тихо бросает Фёдоров из-за спины, заставляя парня нервно дёрнуться. Глеб только крепче сжимает сигарету, затягиваясь. Мирон подходит вплотную, вжимаясь горячей и влажной после ванной грудью в худую спину, обнимая за плечи и аккуратно прикасаясь губами к ледяной мочке уха. Глеб дышит глубоко и прерывисто, запрокидывает голову, открывая мужчине доступ к тонкой белой шее, чем Фёдоров нагло пользуется, оставляя красный засос прямо у ключицы. Они так и не переспали по-нормальному, Глеб смущался, хоть и неоднократно провоцировал учителя, да и Мирон боялся напугать и сделать больно, а вот сделать больно блондину со всеми этими его тонкими костями, просвечивающей белой кожей, вечно неуверенным взглядом было очень легко. И вот парень поворачивается, вжимаясь всем телом в химика и сипло выдыхая ему в плечо. — Не стой без тапочек на холодном, — коротко просит мужчина, глядя на приподнявшегося на носочки блондина, пытающегося дотянуться до чужих губ. — Я тебя люблю, — невпопад отвечает мальчик, доставая носом до подбородка учителя и утыкаясь в него. Мирон улыбается, сгребает парня в охапку и несёт на кровать, откуда немедленно сбрасывает все одеяла, чтобы не мешались. Голубин распластан на матрасе, запястья придавлены руками Федорова, а ноги прижаты чужими бёдрами. Химик осторожно скользит губами по плоской груди, по венке на шее, по острым ключицам, угловатым предплечьям и торчащим соскам, пока мальчик отчаянно стонет, краснея и отворачиваясь. И лишь когда Мирон убирает руки, а сам дует на покрасневшую головку аккуратного члена, Глеб вскрикивает, тут же неловко прикрывая рот ладошкой. Мужчина тихо смеётся. Фёдоров берет в рот головку, трепетно обнимая её губами, а тёплыми смазанными пальцами оглаживает ягодицы, мягко вводя один. Следом входят ещё два, парень чуть морщится, но, едва химик сгибает пальцы, касаясь чего-то внутри, тот изгибается под немыслимым углом, вцепляясь в простынь. Мирон аккуратно обводит стенки, разводит пальцы внутри, растягивая медленно и тщательно. Пальцы выскальзывают наружу. Внутри резко становится пусто и холодно, Глеб хнычет, поджимая губы, а затем сдавленно шепчет: — Страшно… — Ничего не бойся, — выдаёт в ответ мужчина, касаясь узких бёдер и надавливая головкой на девственный проход. Голубин сжимается, но затем расслабляется, чувствуя сухие губы, ласкающие его торс. А когда Мирон входит до конца, становится вдруг немыслимо хорошо, и парня пробирает нещадная дрожь, а белые капли окропляют живот, пачкая заодно и учителя. Слезы от экстаза наворачиваются на зеленые глаза, стекая по щекам. — Тише, — успокаивающе шепчет мужчина, замирая и не двигаясь. — Тише… Ладонь опускается на небольшой член, оглаживая и возбуждая снова. Фёдоров начинает медленно двигаться, постепенно ускоряя темп. Глеб краснеет, плачет, пока Мирон выбивает из него короткие высокие стоны, проводя рукой по члену все быстрее и быстрее. Парень похож на милую старшеклассницу — жмурится и ничем не может помочь. Химик толкается последний раз и шумно выдыхает, кончая куда-то глубоко внутрь, отчего Голубин ещё сильнее смущается и судорожно вздрагивает, запрокидывая голосу и закатывая глаза, чувствуя, как изливается второй раз. Крик непроизвольно срывается с губ. Мирон выходит, шумно дыша, ложится рядом и притягивает мальчика к себе, путаясь пальцами в длинных белесых прядях. — Зря боялся, — охрипшим от стонов голосом сообщает Глеб. Фёдоров улыбается, притягивая его ближе. — Приводи себя в порядок, и будем ужинать.

***

Парень жует бутерброд, неудобно сжимая его перебинтованными пальцами, запивает крепким черным чаем с кучей сахара. Мирон говорит, он портит этим чай, но Глебу нравится, а значит у Федорова на кухне теперь все время будет стоять коробка с рафинадом, даже не смотря на то, что учитель сладкое не любит. — А есть шоколадка? — улыбчиво спрашивает мальчик, глядя на химика из-под длинных волос. — Тебе как обычно — с орехами? Блондин кивает. Мирон кладёт перед ним пачку, наблюдая за тем, как парень бережно отламывает окошко и кладёт в рот, чуть касаясь губ. — Доедай и поедем на встречу, — бросает мужчина, вставая из-за стола и натягивая рубашку. — Угу. В машине холодно, но Фёдоров включает подогрев сидений, добавляя: — Как задница будет гореть — выключишь. Блондин прыскает, заливаясь смехом и заставляя химика улыбнуться. — После того, что сегодня было, моей заднице уже ничего не страшно, — игриво усмехается парень. — Фу, какой ты пошлый, — наигранно отмахивается учитель, заводя мотор. Они едут быстро, в час ночи Москва полупустая, но все лучше, чем с Депо, потому что Мирон ведёт аккуратно и внимательно. И когда останавливается между гаражами, не спешит выходит, мгновенно становясь серьёзным и сжимая пальцы на пистолете под курткой. Глеб никогда не интересовался, откуда у обычного школьного учителя химии пистолет, пытался принимать как должное и не спешил задавать вопросы, ответы на которые могут его покоробить. Он просто доверял, и это казалось ему правильным. И сейчас доверяет, когда мужчина коротко кивает, разрешая выйти. Около стены курит Бульвар, косясь в проход, куда должен заехать Бобо. Вместо приветствия он кивает, неприлично долго задерживая взгляд на Голубине, но тот только поджимает губы, не собираясь ничего обсуждать. — Он знает? — едва слышно спрашивает Артем, указывая взглядом на учителя, убедившись, что тот его не слышит. Блондин кивает. — Придурок, зачем рассказал? — шипит Депо сквозь зубы. — Нам нужны свидетели? — Я ему верю, — отрезает парень. Бульвар только недовольно покачивает головой и отходит, снова закуривая. Черный «Мустанг» тормозит прямо перед ними, слепя фарами. На этот раз выходит только сам Бобо, внимательно разглядывая всех троих и спрашивая: — Привезли? Мирон в ответ показывает пачку зипов, перемотанных пищевой плёнкой. Заказчик кивает. — Есть предложение. Продукт идеально чистый, и я не сомневаюсь в вашем профессионализме, поэтому хотел заказать по килограмму других наркотиков, помимо фена. — Конкретнее, — коротко просит химик. — Экстази, винт, Love drug, MDME, эфедрон, PMMA и TMA, — чуть щурясь, бросает в ответ Бобо. — По килограмму. Депо бросает вопросительный взгляд на Мирона, тот чуть медлит, но кивает, добавляя: — Неделю на все. — Значит в следующий понедельник на этом же месте, — заявляет заказчик, протягивая черный пакет с деньгами за фен и принимая свёрток. — Не все так просто, — говорит Фёдоров, впиваясь взглядом в Бобо. — Полтора миллиона за эфедрон, по два за все остальное. Предоплата три миллиона, оплата в рублях. Заказчик смотрит на химика очень долго и чертовски неприятно, но все равно кивает и лезет за деньгами, отсчитывая ровно три миллиона рублей и отдавая их учителю. А затем подходит близко-близко и шипит на ухо: — Тебя зовут Мирон Фёдоров, а с этим миленьким блондинчиком, держу пари, ты ебешься каждый вечер. Если соврёшь — ебать его будут зеки на нарах за убитого им Дёму, понял? Фёдоров молчит с секунду, а затем подходит ещё ближе к Бобо и тихо, непоколебимо серьезно шепчет: — Тронешь его хоть пальцем — я тебя найду и закопаю, понял, сука? Заказчик коротко усмехается и отходит к машине, бросая напоследок: «Бывайте». — Что он сказал? — в один голос спрашивают десятиклассники. — По поводу суммы, — уверенно врет Мирон. — Поехали отсюда. Голубин садится к мужчине в машину, откидываясь на сидение. Блондин засыпает, и Мирон, стараясь не разбудить, бережно подхватывает его на руки, неся в квартиру. — Спи, лап…