На десять лет назад

Фрэнк вернулся в свою квартиру ровно тогда, когда город зажил ночной жизнью, зажег все огни и показал еще одну свою сущность, несколько отличавшуюся от дневной. И если та была суетлива, то эта, хоть и не отличалась количеством людей на улицах, все же была спокойнее и размереннее. Держа в руках кружку с холодным кофе, он вышел на балкон. На улице было душно, и даже с четвертого этажа своей квартиры мужчина чувствовал жар, поднимавшийся от нагретого солнцем бетона. «Совы» выползли на улицы; витрины клубов, баров и пабов зажглись неоновыми цветами, а пролетающие по дороге машины прибавили громкость музыки. Все было так живо, ярко, совсем как новая юношеская жизнь, в которую Фрэнку повезло вернуться, поэтому огни ночного города манили его. Ему хотелось надеть то, что давно лежало в шкафу непритронутым, выйти на этот разгоряченный воздух, вдохнуть едва слышимый запах алкоголя и окунуться в атмосферу молодости и сумасбродности. Когда он вообще в последний раз выходил на улицу просто так? Поход до магазина и домой, поездка на такси на работу и… все, в общем-то. Кажется, прошло сто лет с тех пор, как он ходил по городу не для чего-то, а просто для того, чтобы ходить. В компании, в одиночестве, в сопровождении незнакомых людей или членов семьи – он гулял (пусть даже не по Нью-Йорку), и это было главным. После того, как в его руки попал диплом об окончании университета, а возраст перевалил за двадцать семь, он и забыл, каково это – бывать где-то помимо своего панциря. Несмотря на многочисленные «ты еще даже не в зрелом возрасте» от семьи, Фрэнк продолжал уверять себя в том, что уже слишком стар для подобного времяпрепровождения, а должность в YPWM лишь подтверждала это. Мужчины и женщины в серых костюмах, вечно недовольный директор и атмосфера напуганных покорных работников делали свое, и уже к двадцати восьми годам Айеро зарыл себя в могилу, в которой люди обычно оказываются только после сорока лет. Но что сейчас? Сейчас у него есть возможность, наконец, вновь ощутить прилив юношеской энергии, восстать из-под слоев ложных выводов и предубеждений и попробовать изменить свою жизнь к лучшему. Избавиться от ненавистной работы в дурацкой фирме и заняться тем, что ему действительно по душе (пусть он еще и не знал, что действительно импонирует ему). На этом ход мыслей Фрэнка прервался, так как до него донесся запах сигаретного дыма, ставший особенно резким в таком душном воздухе. Он сделал вдох и закашлялся, тут же задерживая дыхание в попытке восстановить его (по какой-то причине он думал, что это поможет ему). - Фрэнк? – послышался сверху взволнованный голос Джерарда. Парень поспешно потушил сигарету и, перегнувшись, попытался разглядеть своего соседа, однако, тщетно. - Да, - просипел Фрэнк, делая глоток из кружки, чтобы смочить горло. – Я думал, ты уже спишь. - Нет, ты что. – Айеро услышал, как подросток над ним усмехнулся. – Мы с Майки собирались пойти прогуляться. Сейчас как раз станет прохладнее и веселее. - Оу, - выдохнул Фрэнк. Несмотря на уже вступившее в свои права ночное время суток и вновь зашумевший город, гул машин доносился до дома, в котором жил Фрэнк, приглушенно. Да, утром и в полдень тут было просто бешеное движение, но это было обусловлено тем, что как раз недалеко отсюда было множество офисов и фирм, работники которых добирались до них лишь на такси или пешком, если было близко. В ночное же время суток гудеть моторами и визжать шинами было попросту некому. От этого их район и был прозван одним из самых тихих. Люди, почему-то, приходили к такому выводу, основываясь лишь на вечернем времени. Голос Джерарда в относительной тишине показался Фрэнку крайне приятным. И не то что бы он был фетишистом на тембры или какие-то определенные звуки, просто годы общения исключительно с коллегами по работе сделали свое. Джерард не говорил о новых вкладчиках, о финансовых проблемах, о костюме мистера Руда или о паршивой воде в кулере, он затрагивал совершенно другие темы разговора, и, почему-то, именно это придавало его голосу приятные ноты. Как будто тема обсуждения вообще как-то способна влиять на голос, тембр и прочее, что заставляет нас делать выводы о симпатии или антипатии к чьему бы то ни было голосу. Тем не менее, в сознании Фрэнка это было так, и он, кажется, был готов простоять на балконе всю ночь, слушая рассказы Джерарда ни о чем и его хрипотцу то ли от курения, то ли от полушепота. - Хочешь пойти с нами? – спрашивает Уэй, и Фрэнк мысленно ликует, потому что да, да, да, он хочет! - Конечно. Я был бы не против, - отвечает он и вновь заходит в квартиру, чтобы подобрать одежду. Они встречаются у квартиры Фрэнка, а затем все вместе покидают дом. Джерард и Майки спорят о том, куда они сегодня пойдут, а Айеро просто наслаждается легким жаром воздуха и приглушенным гулом машин, который с каждым преодоленным кварталом становится все громче и отчетливее. Подростки шагают почти в ногу, эмоционально размахивая руками и перекидываясь шуточными обзывательствами. - Вот ты как считаешь? – внезапно Майк вовлекает в перепалку и Фрэнка, толкая его под ребра своим острым локтем, а после озвучивая вопрос. - Лучше просто побродить по городу или пойти на вечеринку к Марли? Фрэнк в замешательстве. Две пары каре-зеленых глаз выжидающе смотрят на него, и он чувствует, что от его ответа зависит дальнейший исход их прогулки. Ему не хочется обижать ни Майки, ни Джерарда, поэтому, подумав, он отвечает: - Сегодня можно сходить к Марли, а погулять как-нибудь в другой раз. Не думаю, что этот парень устраивает вечеринки каждый день. – И после этого по кварталу разносится победное «Да!» Джерарда и полустон Майки. Уэй-старший показывает язык братишке и самодовольно ухмыляется, скрещивая руки на груди. – А кто такой Марли? – спрашивает Фрэнк, и набрав в легкие побольше воздуха, Джерард начинает свой рассказ. - Марли - это человек-веселье. Он организовывает самые лучшие вечеринки в этом районе, но кто-то считает, что он вообще лучший в Нью-Йорке. - И я очень в этом сомневаюсь, - вставляет свое слово Майки, перебивая брата, за что получает злобный шик. - Там нет рек алкоголя или таблеток, но зато там есть крутая компания, хорошие собеседники и газировка. Сам он афроамериканец, и мне кажется, что талант к вечеринкам у него в крови. И некоторые, - сделав акцент на «некоторые», Джерард повернул голову к Майки, - должны быть благодарны за то, что он нас вообще зовет к себе. - Туда так сложно попасть? – задает очередной вопрос Фрэнк и, получив утвердительный кивок, отпускает эту тему разговора и принимается оглядываться по сторонам. Они вышли на более оживленную улицу города, и тут Айеро почувствовал себя ребенком, впервые увидевшим Рождественские огни и праздничное дерево. Все светилось, сияло и привлекало внимание яркими красками. Компания шла вниз по улице, братья Уэй отвлеченно переговаривались, а Фрэнк шел и как последний дурак пялился на все, что его окружает. - Пойдем, нам сюда, - окликнул его Майки, указывая в сторону метро. Вагон был практически пустой, в нем было не больше десяти человек, половина которых вышла на одной станции. Какой-то парень в мешковатой толстовке и с рюкзаком за спиной включил музыку и стал танцевать, сначала лишь покачивая головой в такт. Его движения напоминали движения робота, и Фрэнк, зная хоть что-то из этой темы, догадывался, что чем реалистичнее он подражал человекоподобной машине, тем лучше считался его танец. Айеро с другими пассажирами принялся с жадностью разглядывать каждое телодвижение незнакомца, даже не замечая, что Майки и Джерард с не меньшим энтузиазмом разглядывают его самого. - Нравится? - вкрадчиво поинтересовался Джерард. Фрэнк кивнул и продолжил наблюдать за танцором. Его глаза были прикрыты, лицо - расслабленно, а губы едва шевелились, беззвучно повторяя слова песни. Кудрявые волосы цвета топленого шоколада поблескивали в свете дерьмовой лампы в метро и забавно подпрыгивали, когда парень отклонял корпус тела вправо или чуть потряхивал головой. - Пойдем, наша станция, - Джерард легко коснулся пальцами предплечья Фрэнка, вырывая его из сети восторга. - Никогда не видел Нью-Йорк таким, - сказал Фрэнк, покидая вагон метро и следуя за улыбающимся Джерардом. - Так ты был в Нью-Йорке до этого? - удивленно спросил Майки, притормаживая, чтобы идти рядом с Айеро. - Ну ко... - начинает Фрэнк, но вовремя одергивает себя, вспоминая утреннюю легенду. - Однажды, - выпаливает. - Пару лет назад, но я никуда не выходил и просто сидел дома. Чтобы гулять, нужна хорошая компания, - заключает он, и Майки расценивает это предложение, как комплимент. - Спасибо, - самодовольно благодарит он и буквально расцветает. - Но на самом деле вовсе не обязательно быть с кем-то, чтобы хорошо проводить время в Нью-Йорке. Мне удается веселиться даже тогда, когда я выхожу из дома в полном одиночестве. - Да, этот засранец везде найдет приключения, - рассмеялся Джерард, подтверждая слова брата. - По его физиономии всякие наркоманы из переулков считают, что он новый дилер или кто-то вроде него. - Что ты делаешь в таких районах? - посмеиваясь, удивленно спрашивает Фрэнк, поворачивая голову к Майки. Тот поднимает руки ладонями вверх в защитном жесте: - Я не виноват, что у меня такая генетика! Между прочим, к Джерарду тоже такие подходят. - Захлопнись, - стонет Джерард, делая неопределенный жест рукой. - Вот мы и пришли! Перед Фрэнком был самый обычный гараж. Его массивные металлические двери были расписаны яркими граффити, некоторые из них светились в темноте, что, по правде говоря, было просто потрясающе. Рисунки были самые разные: начиная цветочной абстракцией и заканчивая причудливым поп-артом. Также тут были надписи с разными слоганами типа: «NO TRAGEDY!», «Make peace, not war» и «Hello, cruel world!». - Здравствуй, Марли! - радостно поприветствовал друга Джерард, приобнимая его и ударяясь с ним костяшками пальцев. - Привет-привет, - пропел Марли, широко улыбаясь белозубой улыбкой. - Ты и братишку своего прихватил? На эту фразу Майки пробубнил: «О нет», - и его захватили в плен крепких мясистых рук. Марли смеялся, приговаривая: «Я тоже рад видеть тебя, гаденыш», - и натирая кулаком макушку Уэя-младшего. Его дреды были собраны в пучок на макушке, а на правой руке красовалось множество фенечек. - Отпусти, - взмолился Майки, и его тут же высвободили, переводя внимание на Фрэнка. - А это что за милый панк в огромных джинсах? - спросил Марли обращаясь, видимо, к Джерарду, но не отрывая темно-карих глаз от Фрэнка. - Я Фрэнк, - представился Айеро, протягивая ладонь, но улыбчивый афроамериканец заключил его в крепкие объятия, чем тут же пробудил во Фрэнке симпатию к себе, как к человеку. - Очень рад, что вы пришли, - обратился он уже ко всем новоприбывшим. - Я ждал только Джи, - такое обращение резануло Фрэнку слух, - но он привел с собой брата и нового парня, - Марли многозначительно взглянул на Айеро, отчего тот покрылся пятнами смущения. - Но в этом нет ничего такого! Я люблю всех, кого приводит Джи. Проходите. Массивные двери раскрылись, и парни вошли внутрь, оказываясь в просторном помещении, оборудованном то ли под площадку для скейтбординга, то ли под какую-то другую репетиционную базу. Народа тут было не так уж и много (меньше, чем Фрэнк успел себе представить), и каждый был занят каким-то своим делом, при этом являясь непосредственным участником чего-то общего. Играла электро-музыка, а гирлянды на стенах и неоновые таблички мигали в такт ей. В воздухе пахло чем-то сладким с примесью корицы, и этот запах расслаблял и внушал доверие. - Ребята, смотрите, кто пришел! - заголосил Марли, на секунду выключая музыку. Толпа одобрительно загалдела, некоторые поприветствовали Джерарда и Майки лично, а некоторые кивнули головой или просто помахали рукой. - Расслабляйтесь, - Марли хлопнул Фрэнка по плечу и удалился, оставляя своих гостей наедине с весельем. И снова Айеро почувствовал это. То чувство, которое уснуло в нем больше пяти лет назад, но на этой неделе снова давшее о себе знать. Оно просыпалось всякий раз, когда он находился в компании братьев Уэй или же, как сегодня, в толпе подростков, оживленных и дышащих живой энергией. Пятеро парней рассекали по гаражу на скейтах, еще трое развлекались на хаф-пайпе*, а небольшая компания из пяти человек танцевала брейк-данс. Вокруг этих трех точек (одна из которых была непостоянной) и вращалось все движение. Те, кто не танцевал, наблюдали за танцующими, свистели и подзадоривали их, скейтеры же сами возбуждали интерес своих зрителей трюками и маневрами. Все это веселье продолжалось в течение получаса или сорока минут, а затем все присутствовавшие собрались в круг возле расстеленного на полу клетчатого пледа. На нем были пачки чипсов, коробки пиццы и баночки с газировкой - он служил чем-то вроде импровизированного стола. - Ты ведь Фрэнк? - спросила девушка, севшая около Фрэнка, держа в руках кусок пиццы. У нее был высокий голос, и это очень подходило ее худенькой фигуре, низкому росту и маленькому, будто девичьему, лицу. Ее темные волосы были заплетены в две добрые дюжины косичек, и в некоторых из них виднелись темно-синие и красные веревочки. - Да, - тихо ответил Фрэнк, шокированный ее внезапным появлением. Девушка склонилась ниже к нему, не расслышав ответа, но так же внезапно слева к Айеро подсел Джерард и ответил за него: - Да, - гораздо громче, чем это сделал сам Фрэнк. Мужчина повернулся к Уэю, слегка приподнимая бровь, сам еще не зная, что его так удивило: внезапное появление, манера, в которой Джерард его приобнял или же тон, которым он ответил девушке. - А я - Аманда, - представилась девушка, протягивая свою тоненькую ручку для рукопожатия. Фрэнк слегка улыбнулся ей и отвернулся, но тут она снова заговорила, показывая тем самым желание продолжить не очень складывавшийся с самого начала диалог. - Знаешь, я нигде тебя раньше не видела. Ты скажешь, что Нью-Йорк большой, и это нормально, а я скажу, что знаю этот город, как свои пять пальцев и бывала во всех местах, какие только можно представить, - девушка загадочно улыбнулась. - Он не местный, - вновь встрял в разговор Джерард, пережевывая пиццу и подавая кусок Фрэнку. - Ешь, иначе голодный останешься, а ночью мало где можно найти нормальную еду. - О, вот как, - пропела Аманда, игнорируя открытую неприязнь Джерарда. - Ты слышал легенду о шестом районе?** - Нет, а что за легенда? - с интересом спросил Фрэнк, всем корпусом поворачиваясь к девушке, чтобы установить с ней зрительный контакт. Он, на самом деле, любил общаться с людьми, когда видел их близко. Ну или когда просто видел. В этот момент Джерард прильнул грудью к его спине и прошептал прошипел: - Не забудь напомнить мне одолжить тебе книгу Фоера**. Аманда была, по мнению Фрэнка, очень приятной девушкой. На протяжении всего вечера она не отходила от него (что раздражало временами, например, когда ему нужно было отлучиться в туалет), рассказывала миллион забавных случаев из своей жизни и кое-какие факты о разных клубах или компаниях города. Несмотря на чрезмерную болтливость и навязчивость, она вызывала доверие и теплоту, поэтому Фрэнк искренне не понимал, почему Джерард и, как выяснилось несколько позже, Майки так недолюбливают ее. - Аманда, можно я на секунду украду твоего спутника? – наиграно-вежливо обратился растрепанный Джерард к девушке. Та кивнула и, крепко схватив Айеро за локоть, Уэй увел его в сторону. – Если хочешь, я могу позже оставить тебе номер этой девицы, но, пожалуйста, не оставляй меня тут одного! – подросток сложил руки в молитвенном жесте и умоляющим взглядом посмотрел на Фрэнка. - Одного? Где же Майки? - Ему позвонили, и он ушел гулять, как и планировал в начале вечера. Тем более, - перешел Уэй в наступление, - не очень вежливо оставлять человека в одиночестве на вечеринке, на которую он тебя привел. – Фрэнк мысленно укорил себя за свое поведение и, часто-часто закивав головой, пошел за просиявшим Джерардом в широкий круг. Проигрыватель выключили и заменили его на живую музыку. Марли сидел с гитарой в руках во главе круга, а остальные расположились чуть поодаль от него, так что это выглядело, будто он старец древнего индейского племени. Парень справа от него что-то поджигал, а остальные тихо переговаривались между собой, пока шла подготовка еще одной части вечера (хотя Фрэнк был уверен, что стрелка часов давно перевалила за два ночи). Наконец подготовка была окончена и Марли начал наигрывать аккорды. Его пальцы ловко перебирали струны, говор стих, и приятный голос раздался в полумраке помещения. When the full moon turns white that's when I'll come home I am going out to see what I can sow And I don't know where I'll go And I don't know what I'll see But I'll try not to bring it back home with me Кто-то справа от него выдохнул белесый дым в воздух и передал сверток, горевший оранжевым на кончике, тому, кто сидел по правую руку от него. - Это обязательно? – с недоверием спросил Фрэнк у Джерарда как можно тише, чтобы не ломать хрупкую атмосферу спокойствия. - Нет. Если не хочешь, не кури, - ответил Джерард, прикрывая глаза и едва слышно подпевая другу. Самокрутка дошла и до Фрэнка, но он неуверенно мотнул головой из стороны в сторону и передал ее Джерарду. Тот охотно обхватил ее губами, не вынимая из рук Фрэнка, и глубоко затянулся, испуская едва слышимый стон. Отстранившись, он все же забрал у Фрэнка косяк, но только для того, чтобы передать его следующему человеку, сам же приблизился к Айеро и, обхватив пальцами его подбородок, выдохнул дым в сухие губы. Like the morning sun your eyes will follow me As you watch me wander, curse the powers that be Впечатленный Фрэнк, неотрывно глядя в глаза Джерарда, приоткрыл рот и чуть подался вперед. Их губы соприкоснулись, и Джерард, никак не ожидавши этого, удивленно вздохнул, но тут же обхватил губами нижнюю губу Фрэнка, целуя. Айеро почувствовал, как его ударило током, и волна прошла от затылка до самых кончиков пальцев. Уэй спешно отстранился и отвернулся, продолжив подпевать Марли. Cause all I want is here and now but it’s already been and gone Our intentions always last that bit too long***. И пока Фрэнк пытался прийти в себя, из гаража выбегала заплаканная Аманда.