На десять лет назад

Аманда осталась у Фрэнка на ночь. И на следующий день тоже. И через день. Айеро просто-напросто не мог отпустить девушку ночевать к кому-нибудь другому, пока та была в ссоре с мамой. Точнее, он догадывался, что там, куда ходила Аманда, она не спала, а всю ночь танцевала, курила или делала что-нибудь еще, что нежелательно делать, будучи несовершеннолетним, и это включало в нем инстинкт родителя. Он действительно не мог позволить девушке-подростку жить так, как ей захочется, пока она находится не под присмотром собственной матери. Все это было так запутано и, наверное, очень занудно, но что-то внутри подсказывало мужчине, что он поступает правильно. Это выглядело, как семейная идиллия. Каждое утро Фрэнк, просыпаясь, готовил завтрак, а позавтракав вместе со своей сожительницей, уходил на работу. Он не знал, что в это время делала Аманда, но, по крайней мере, его квартира находилась в чистоте, а посуда была вымыта. Мужчина одалживал ей свои вещи, поскольку сменной одежды у девушки было немного, и готовил обед и ужин из настоящей еды, а не из полуфабрикатов, потому что родительский инстинкт и потребность заботиться о ком-то делали свое дело. Конечно, ему было бы гораздо приятнее, если бы этим кем-то был другой человек, но выбирать не приходилось. Однако жизнь с этой девушкой была несколько менее райской, чем могло показаться на первый взгляд. Иногда Аманда спускалась к Фрэнку в кафе, чтобы поболтать и выпить кофе, а иногда не разделяла даже утреннюю трапезу и огрызалась на каждое слово - в этом состояла тяжесть ее характера. Настроение девушки менялось настолько часто, что иногда Айеро начинало казаться, будто она беременна, но он откидывал эти мысли прочь от себя, потому что: во-первых, это не его дело, во-вторых, это предположение звучит не очень-то убедительно, и, в-третьих, даже если это правда, она его не касается. Максимум, который они себе позволили, - это тот неловкий поцелуй, инициатором которого оказалась сама Аманда, так что… не Фрэнка вина будет, если вдруг выяснится, что девушка все-таки беременна. Вообще, с ее стороны было не очень-то предусмотрительно обращаться с человеком, который бесплатно впустил ее пожить к себе на не определенный промежуток времени, таким образом, каким она обращалась с Фрэнком. Айеро, к ее счастью, был славный и добрый малый, поэтому он бы навряд ли выгнал девушку так скоро. К тому же, за время работы в YPWM его терпение немного увеличилось, однако это не означало, что выходки Аманды не действовали на его вновь подростковые нервы. Это не означало, что его терпению когда-нибудь не придет конец. В моменты когда Аманда огрызалась на Фрэнка или просила оставить ее одну, он думал о том, как здорово было бы, если бы вместо нее с ним жил Джерард. Да, его характер, возможно, был даже тяжелее, чем у девушки, но на Уэя Фрэнк хотя бы не мог злиться, что уже давало ему привилегии. Насколько мужчина помнил, Джерард никогда не выражал свою неприязнь или недовольство настолько агрессивно, насколько это делала девушка. Хотя - Фрэнк был уверен - даже если бы Уэй был хуже, чем Аманда, ему бы это простили, потому что это Джерард. Возможно, Фрэнк действительно был несколько одержим подростком, живущим по соседству, возможно, ему хотелось, чтобы слова Аманды о том, что они с Джерардом встречаются, оказались правдивы, но нет. У Айеро нет возможности обнять или поцеловать подростка, когда ему вздумается, а девушка, поняв, что ошиблась в своих выводах, вдруг увидела во Фрэнке потенциального бойфрэнда. И эти две вещи, пожалуй, раздражали Айеро даже больше, чем Аманда в целом. А ведь прошло всего лишь три дня их сожительства. Джерард же так и не объявился. Его не было слышно по утрам, поскольку, если он действительно был дома, то в восемь утра все еще спал, а вечерами, вероятно, уходил куда-нибудь вместе с Майки. Или же он весь день передвигался по квартире на цыпочках, слушал музыку только в наушниках и ругался с братом шепотом, дабы Айеро его не услышал. Фрэнк всерьез думал, что подросток избегает его после того, что произошло на вечеринке у Марли. И он ахуеть как злился на это! Иногда Фрэнк, вместо того чтобы пойти к себе домой, поднимался на этаж выше и по пять или десять минут стоял перед закрытой дверью, прислушиваясь к шорохам за ней и набираясь сил, чтобы нажать на звонок. Но он никогда не доходил до конца; вновь спускался по лестнице, заходил в свою квартиру, ужинал и остаток вечера сидел перед телевизором, потому что у Аманды снова было плохое настроение. Сегодня он подумал, что ему пора поговорить с девушкой, потому что за последние пару часов лимит его терпения резко сократился. И, на самом деле, он уже успел разбить зеркало в ванной, из-за чего рука очень болела. Они сидели за столом на кухне. На улице постепенно темнело, поэтому им пришлось включить лампу на стене, чтобы видимость была лучше. От овощей в тарелке исходил приятный запах, а под окнами было тихо. Как и на кухне. Аманда молчала и, опустив голову, ковырялась вилкой в овощах, перекатывая кусочек брокколи с одного места на другое. Фрэнк тоже молчал, но, в отличие от девушки, не скреб вилкой по поверхности тарелки, а просто пребывал где-то в своих мыслях. - Ты еще не разговаривала со своей мамой? – спросил Фрэнк, разрезая тишину своим голосом, и обоим показалось, что вопрос был озвучен слишком громко, но никто ничего не сказал. Аманда вздрогнула и вся буквально просияла. - Да, я как раз хотела сказать тебе об этом, - на секунду запнувшись, ответила она. - Мы помирились, и сегодня я собиралась пойти домой. Ты ведь не обидишься? - Нет, ты что? Конечно нет, я очень рад, что вы поговорили, - энергично замотал головой Фрэнк. – К тому же, когда-нибудь вам все равно пришлось бы обсудить вашу проблему и прийти к какому-нибудь одному выводу, - заключил он. Девушка утвердительно кивнула, поджав губы, и ушла собираться. Айеро остался сидеть на месте, не до конца понимая, что ему делать. – Тебя проводить? – неуверенно крикнул он, все еще сидя на кухне. - Нет, - послышался из ванной голос Аманды. Через двадцать минут ее уже не было, и ничто в квартире не напоминало о том, что она вообще была тут. Не осталось ни заколки, ни какого-нибудь предмета одежды, ни зубной щетки на полке в ванной. Только едва заметный запах все еще слышался в воздухе, но его было достаточно для того, чтобы Фрэнк почувствовал удушье. «Уж не знаю, что Джерард имел в виду под своими словами, но в Аманде действительно есть что-то отталкивающее», - подумал Фрэнк, открывая балконную дверь. Захотелось проветрить квартиру и подышать более-менее свежим воздухом. На улице было все так же тихо, воздух был все такой же теплый, от нагревшегося за день бетона так же поднимался жар, лишь запаха сигарет сверху не чувствовалось. Высунувшись вперед больше, Фрэнк поднял голову вверх, желая разглядеть, горел ли вообще в квартире Уэев свет. И – о, да – он там был. Однако ни силуэта Джерарда, ни Майки не виднелось. Мужчина закусил губу и понурил голову, чувствуя, как некогда удовлетворительное настроение вдруг падает на отрицательный уровень. Представьте, как это непривычно - жить, не думая о жизни других людей, не завися ни от кого, кроме собственного босса, и даже не нуждаясь в чьем-либо внимании или в общении с кем-нибудь, а затем переноситься в параллельный мир, где все с точностью до наоборот. Не зависишь от босса, но остро нуждаешься в общении с кем-то определенным, в его внимании, в возможности касаться его и видеть как можно чаще и дольше. Эти чувства теперь были знакомы Фрэнку, и они пугали его. Однако он также знал, что против них идти бесполезно, и что они никуда не денутся. Его первая влюбленность случилась, когда Фрэнку было пятнадцать лет. И мало того, что первая любовь практически всегда бывает безответна, так Айеро еще угораздило влюбиться в собственную учительницу по английскому. Это была молодая женщина с искренней улыбкой, темно-карими глазами и россыпью веснушек на щеках. Она была добра абсолютно ко всем ученикам без исключения, но, видимо, совершенно неосознанно выделяла Фрэнка среди всех. Он читал все, что им было задано на дом, и отвечал на уроках, что было очень необычно для мальчика пятнадцати лет. Когда его старания выделили, ему польстило внимание учителя, а некоторые одноклассники начали обзывать его любимчиком и всячески пытались издеваться, но ему на это было все равно, потому что к тому моменту он уже был влюблен в мисс Флауэрс. Это случилось неожиданно как для него, так и для нее. Потому что он никогда не подумал бы, что может привлечь кого-то (а Фрэнк думал, что он привлек женщину) своей любовью к отечественной и зарубежной литературе, а она, в свою очередь, не подозревала, что похвала ученику может вызвать влюбленность. Сначала Фрэнк молча восхищался своей учительницей, но затем решил: пора действовать. И тогда вместе с тетрадью для сочинений он стал сдавать ей записки. В некоторых из них он просто говорил о том, какая она прекрасная, милая, внимательная, заботливая и добрая женщина, а в других – о том, как сильно, безнадежно и беспамятно он в нее влюблен. Все это закончилось тем, что мисс Флауэрс оставила Фрэнка после уроков, сказала, как ей приятно его внимание и что они не могут быть вместе, потому что у нее есть жених и потому что сам Айеро «еще совсем мальчик» и у него все впереди. С того дня Фрэнк возненавидел уроки литературы и все, что было с ними связано. Из лучшего ученика он вдруг стал худшим, пробудил в себе подростковую агрессию, ушел в музыку и занялся гитарой. Это хотя бы было лучше, чем если бы он вдруг спутался с кем-нибудь с улицы и через пару месяцев умер от передозировки среди мусорных баков и дохлых кошек. В этот раз чувства были те же, только, в отличие от своей первой влюбленности, Фрэнк заранее знал, что не привлекает Джерарда, и от этого ему было даже хуже, чем когда мисс Флауэрс поговорила с ним тет-а-тет. Он отчаянно желал как-нибудь заинтересовать Джерарда, пробудить в нем интерес к себе или хотя бы поговорить с ним с глазу на глаз. Он ведь его даже не знал! Чем увлекается, какие любит фильмы, какую музыку любит слушать, когда ему грустно, какая его любимая книга, что он любит больше: рассветы или закаты, его любимое время года и любимый праздник. И это лишь малая часть того, что Фрэнк мечтал узнать о своем соседе-подростке, но, к сожалению, тот не появлялся вот уже… пять дней, и у Айеро не было возможности хотя бы взглянуть на него одним глазком. Внезапно Фрэнк почувствовал желание курить. Такое сильное, какое обычно не свойственно людям не курящим. А еще ему захотелось уйти подальше от своего дома и долго-долго гулять по ночному городу в полном одиночестве до тех пор, пока ноги не начнут подкашиваться от усталости. К счастью, он мог себе это позволить, поскольку следующие два дня были свободны от работы. В общем-то, это он и сделал. Все казалось не таким, как тогда, перед вечеринкой у Марли. Все было таким неправильным, неуклюжим, фальшивым и… серым. Не было ярких огней, фриковатых подростков и всего того, что манило Фрэнка прежде. Вопреки всем его ожиданиям, вылазка наружу принесла не облегчение, а еще большее отвращение к миру; и желание курить усилилось. «Может, это тоже подростковое? Вроде все подростки курят». Где-то за углом была шумная большая компания. Было не понятно, из кого именно она состояла, но некоторые голоса показались смутно знакомыми Фрэнку. Сбавив шаг, он пошел туда, откуда доносился шум и, повернув, почувствовал очень странный коктейль эмоций. Разочарование, гнев, ненависть и отвращение – лишь меньшая часть того, из чего он состоял. Среди парней с короткими стрижками и в толстовках и кожаных куртках промелькнули вплетенные в волосы красные и синие веревочки. Послышался высоковатый голос, глупая пошлая шутка, а затем громкий смех всей компании. Среди парней, шастающих по улицам после того, как садится солнце, была и Аманда, та самая девушка, которая некоторое время назад, не смущаясь, лгала о том, что сегодня же возвращается домой и что будет спать в своей собственной кровати. «Тварь». - Аманда? – позвал девушку Фрэнк. Не слишком громко, чтобы услышал каждый, кто был в ее компании, но достаточно для того, чтобы она обернулась. Свое имя всегда слышишь среди шума других голосов. - Идите, я догоню, - бросила друзьям Аманда и, развернувшись, быстрым шагом направилась к Айеро. Лицо ее было напряжено и выражало раздражение и злость. – Чего тебе? – недовольно спросила она. - Разве ты не должна быть дома? Я… Я думал, что ты помирилась с мамой, и сегодня будешь ночевать у себя, а не… это, - выпалил Фрэнк, сам не до конца понимая, что именно его так разозлило: собственная детская наивность или же ложь девушки. - Послушай, ты не мой родитель, - прошипела Аманда. – Мне хватает собственной мамочки и ее нравоучений. Я не для того завожу как можно больше знакомых, чтобы и они мне мозг трахали своими советами и моралью, - на секунду девушка замолчала, презрительно оглядывая Фрэнка с головы до ног. – Отстань от меня, - добавила она и собралась уходить, но Айеро придержал ее за капюшон чьей-то куртки (она явно принадлежала не Аманде, так как была слишком велика ей). - Прежде чем ты уйдешь, - в том же тоне, каким говорили с ним, начал он. – Когда поймешь, что слепила из своей жизни дерьмо, не вини в этом никого, кроме себя. В том, что с тобой произойдет, будешь виновата только ты одна. – Нижняя губа девушки дрогнула; в последний раз со злостью посмотрев на Фрэнка, Аманда вырвалась из его хватки и побежала к ребятам, тут же натягивая на лицо широкую улыбку и заливаясь смехом. «Шлюха, - подумал про себя Фрэнк. – Грубо, конечно, но правда другой и не бывает. Теперь я точно нуждаюсь в сигаретах и кофе. И нахуй внешний мир». С сигаретами возникли проблемы, потому что Фрэнк забыл, что ему уже далеко не тридцать плюс. И еще он не знал, что в водительском удостоверении, которое каким-то магическим образом оказалось в его куртке, стоит не его настоящий год рождения. В общем, и он, и продавец супермаркета, очень удивились, увидев в строке «год рождения» то самое число, разность которого вместе с нынешним годом дает двадцать два. - Прошу прощения, закон, - пожала плечами женщина. – Сейчас пятнадцатилетние выглядят так, как я не выглядела в свои двадцать пять. Приходится проверять каждого, - продолжила она свой монолог, пока Фрэнк доставал деньги, чтобы расплатиться. - И можно еще зажигалку, пожалуйста. «Зачем я вообще покинул сегодня свой дом? Ах, да, точно, все из-за Джерарда и моих идиотских чувств к нему!» Первая затяжка вызвала кашель, горечь в горле и слезы у глаз, но Айеро был упрям и зол, поэтому сигарету не выбросил, а подождал, пока дискомфорт пройдет, и затянулся вновь, на этот раз ощущая, как его тело расслабляется. - Ты ведь не куришь, - доносится сзади знакомый голос, рука ложится на плечо. - Джерард, - констатирует Фрэнк, оборачиваясь. Уэй стоит позади него один, без брата, Марли или кого-нибудь еще. – После того, как разочаровываешься и в себе, и в других, знаешь, как-то не особо хочется заботиться о собственном здоровье, - говорит Фрэнк, возобновляя шаг. Джерард идет рядом. - И что же случилось, если не секрет? – осторожно интересуется он, поглядывая на огонек тлеющей сигареты. - Аманда случилась, - мрачно выдыхает Фрэнк и склоняет голову вниз, с неудовольствием замечая, что они уже дошли до дома. - Если хочешь, мы можем поговорить об этом, - предлагает Джерард. - Давай помолчим об этом? – взамен предлагает Фрэнк и в ответ получает молчание, которое расценивает как согласие. «Он подозрительно тих сегодня», - думает Айеро, выкидывая бычок в урну рядом со входом в кафе и входя в подъезд дома следом за Джерардом. В квартире уже свежо к моменту, когда они заходят внутрь, и это становится второй за вечер хорошей новостью для Фрэнка: ему было противно даже вспоминать о том, что Аманда была тут. Первая приятная новость по-хозяйски возится на кухне, рыская по кухонным шкафам в поисках турки и кофе, а, не найдя, тихо усаживается на стул, на котором сегодня и несколько дней назад сидела Аманда. И Джерард вписывается в это место куда лучше, чем экс-квартирантка. Фрэнк молча варит кофе, молча разливает его по кружкам и молча выходит на балкон, зная, что Джерард выйдет туда вслед за ним и прихватит с собой покрывало с дивана в гостиной, чтобы сидеть на полу было не так холодно. Город тоже молчит. - Ты умеешь варить кофе, - говорит Джерард первое, что приходит на ум, потому что он не хочет принимать предложение Фрэнка о «помолчим», и ему нужно как-то завязать диалог. - Спасибо, - отвечает Фрэнк, - Стивен объясняет куда доступнее, чем эти напыщенные видеоблоггеры, - и тихо смеется. Подросток улыбается в ответ и осторожно переходит к другой теме: - Аманда жила у тебя эти дни, кажется. – Эта фраза привлекает внимание Фрэнка и сосредотачивает его на Джерарде, свесившем ноги вниз через железные прутья балконной перегородки. – Не то что бы я следил или подслушивал, просто я заходил как-то раз к тебе утром, а дверь мне открыла она. Сказала, что ты в душе, и что я разбудил ее. - Да-а, - протягивает Фрэнк, - но она ушла сегодня. Предпочла моей квартире компанию своих знакомых. - Ты огорчен этим? – спрашивает Джерард. - Нет, напротив, - отвечает Фрэнк, кивая головой и слегка приподнимая уголки губ вверх. - Это хорошо, - выдыхает подросток, расслабляясь и ставя кружку с кофе на пол рядом с собой. – Я сначала подумал, что вы встречаетесь или что-то вроде того, а теперь разубедился в этом. - Это хорошо? – переспрашивает Фрэнк, тоже отвлекаясь от напитка и поворачивая голову к Джерарду. Он внимательно разглядывает худенькую сутулую фигуру подростка и его растрепанные ветром волосы, затаив дыхание, ожидая ответа. - Что именно? – уточняет Уэй, снова напрягаясь. - То, что мы не встречаемся, - объясняет Фрэнк, слегка улыбаясь. - Да. Ты же мне, вроде как, нравишься.