На десять лет назад

Вдох-выдох. А теперь давайте посчитаем, насколько велик шанс того, что человек, в которого вы влюблены, тоже испытывает к вам нечто подобное. Крайне мал. Настолько мал, что лучше даже не вдаваться в точные цифры, чтобы нечаянно не впасть в депрессию или нечто наподобие. Конечно, любой человек обрадовался бы, если бы вдруг узнал, что его чувства взаимны, но Фрэнк – исключение. Не то что бы он расстроился, вовсе нет, он посчитал, что недостоин признания Джерарда и вообще подростка в целом. Будто тот был каким-нибудь принцем знатного рода, а Фрэнк – всего лишь торговцем яблок. А еще Фрэнк испугался, потому что встречаться с парнем – это не то же самое, что встречаться с девушкой. Более того, это две абсолютно разные вещи и, несмотря на то, что они живут в двадцать первом веке, людей, не воспринимающих однополые отношения, как нечто человеческое, все еще полно. - Ох, - выдыхает Фрэнк. – Ты мне тоже. Вроде как. – Джерард поворачивает голову к Фрэнку, и, Айеро готов поспорить, в этот момент его глаза просто светятся от счастья. Уголки губ слегка приподняты вверх, а пальцы нервно сжимают кованые железные прутья до побеления костяшек. «Нужно сразу сказать ему, что мы не можем быть вместе, потому что он еще не совершеннолетний, а мне так вообще тридцать два. Идиот, и зачем я сказал ему, что он тоже мне нравится? Молчал бы лучше». Но растрепанные черные волосы, слегка вьющиеся и выглядящие невероятно мило в свете огней ночного города, отвлекают от задуманного. Зеленые глаза смотрят с надеждой и нетерпением, а сухие губы… сухие губы… «Соберись!» - одергивает себя Фрэнк. - Не так, как, может быть, я нравлюсь тебе. Ты очень, очень, - делая акцент на слове, повторил Фрэнк, - хороший человек, и мне нравится общаться с тобой. Мне, между прочим, очень тоскливо было, когда ты пропал и перестал, - Айеро чуть было не сказал: «Шуметь по поводу и без», - но вовремя одернул себя. – Неважно, в общем. Я, видишь ли, не гей, и меня влекут к тебе исключительно дружеские чувства, - выдохнул, наконец, Айеро и замер в ожидании реакции. Лицо Джерарда расслабилось и приняло каменный, как сказал бы Майки, вид. - Да ну? – спросил он, приподняв правую бровь. Затем он резко встал со своего места и сменил позу, усаживаясь на бедра Фрэнка. Мужчина вздрогнул и резко выдохнул от неожиданности. Джерард положил ладони на щеки Айеро, слегка запрокидывая его голову назад, дабы заставить смотреть чуть выше. – Тогда повтори то, что ты сказал мне, после того как я сделаю это. Чуть влажные губы подростка ложатся на губы Фрэнка нежно и невинно, не так, как можно было бы ожидать, исходя из предшествующих слов и действий. В этот момент мужчину будто током бьет, все жизненные процессы организма приостанавливаются, а затем возобновляют ход в два раза быстрее прежнего; он жадно отвечает на поцелуй. Ему хочется на стены лезть оттого, что он не может противостоять напору Джерарда и чувствам, которые тот в нем вызывает. Однако в то же время Фрэнку и не хочется быть сильным и строить из себя непонятно кого. Это была борьба с самим собой и с тем, что за много лет укоренилось в голове Айеро благодаря социуму, в котором он находился. Джерард отстранился довольно скоро и посмотрел на мужчину, уже чувствуя сладость победы на кончике языка. - Повтори это, - шепчет он, не отрывая взгляда от глаз Фрэнка. – Повтори это, глядя прямо на меня, и я отстану от тебя со своей симпатией, - его пальцы нежно перебирают волосы на затылке Фрэнка, а затем спускаются на шею. Они холодные, будто совсем недавно держали лед, и Айеро вздрагивает от прикосновения. – Если я, конечно, тебе поверю, - добавляет Уэй и усмехается. - Мы не можем быть вместе, - устало вздыхает Фрэнк, сам себя ненавидя за то, что озвучивает это, - потому что… «Что «потому что»? Потому что на самом деле мне тридцать плюс лет, и, если я вновь вернусь к своему возрасту, то наши отношения будут незаконными? Или потому что я настолько боюсь осуждения со стороны общества, что не решаюсь позволить себе быть счастливым? Нет, лучше: потому что ты нравишься мне так чертовски сильно, что я боюсь этого урагана чувств и того, к чему он может привести». - Что «потому что», Фрэнк? – спрашивает Джерард, царапая короткими ногтями шею Фрэнка. - Потому что так нельзя, это неправильно! – выпаливает Айеро, опуская взгляд вниз, потому что то, как смотрит на него Джерард, причиняет почти физическую боль. - Ты католик что ли? – задает следующий, крайне неожиданный для мужчины, вопрос подросток, усаживаясь обратно на свое место. Он берет кружку с уже подстывшим кофе и делает глоток, морщась от неудовольствия. - Нет, все несколько сложнее, - Фрэнк запускает пятерню в волосы и слегка оттягивает их у корней, тем самым растрепывая еще больше. - Тогда я тебя не понимаю, - обрывает еще не начавшуюся речь Уэй. – Если два человека испытывают взаимную симпатию, то они встречаются, женятся, создают семью, рожают детей и- - Вот именно! – на этот раз обрывает Фрэнк. – Рожают детей. У нас не получится нормальной гетеросексуальной семьи с барбекю, вылазками в парк и супермаркет по выходным, как бы ты ни старался. И вообще, почему мы вдруг заговорили о семье? Одной симпатии недостаточно, чтобы создать ее, ты ведь понима- - У меня тоже не было барбекю по воскресеньям и семейного похода в магазин, - безэмоционально говорит Джерард, игнорируя оставшуюся часть тирады Фрэнка. Только сейчас Айеро заметил, что на подростке лица не было. Взгляд был отсутствующий и устремлен куда-то вдаль; сам же парень выглядел потерянно и расстроено. Так, будто находился не здесь, а далеко в своих воспоминаниях. - Прости, - виновато говорит Фрэнк и кладет руку на плечо Джерарда, но тот стряхивает ее и встает со своего места, собираясь уже уходить, но напоследок кидает: - Однако счастлив. А ты, как только избавишься от предрассудков и решишь, что твое счастье важнее, чем что-либо еще на свете, приходи на кофе, - и дверь за ним захлопывается. Фрэнк снова остается один. Мистер и миссис Уэй были людьми, не привыкшими оставаться на одном и том же месте надолго. Они вообще мало где задерживались, и причиной тому было не только их нежелание уподобляться большинству, но и работа. Дональд был басистом в одной не очень знаменитой пост-панк группе, а Донна была менеджером этой самой группы. Несмотря на то, что она не обладала всемирной известностью, музыканты все же ездили по самым разным городам или даже странам, расположенным более-менее близко к Америке, и давали концерты. Так они зарабатывали на жизнь, и то, что в Нью-Йорке в полном одиночестве росли их дети, им никак не мешало. Однако по порядку. Донна познакомилась с Дональдом, когда тот только пришел в группу на замену одному «ненадежному мерзавцу» по объявлению. Ребятам он понравился сразу, но она, тогда еще девушка, обжегшись единожды, обращала на личностные характеристики человека гораздо больше внимания, чем прежде. Полгода ушло на то, чтобы будущая миссис Уэй все же доверила (официально!) Дональду почетное звание бас-гитариста пост-панк группы «Восход», еще год, чтобы они влюбились друг в друга так, как могут только те, кто принадлежит к поколению юных. Их роман развивался бурно, и где-то между Канзасом и Сент-Луисом они поняли, что через девять месяцев станут родителями. Это повергло в шок обоих: и Дональда, и обычно рассудительную Донну. Они все никак не могли осознать, что на этом их сумасбродный период жизни заканчивается и начинается новый, в котором им придется быть взрослыми, ответственными, такими, как и их собственные родители. Тур пришлось закончить раньше времени, а группе – осесть в Нью-Йорке, где, собственно, и родился Джерард, а спустя три года – Майки. Однако рождение Джерарда не заставило пару остаться в городе. Первое время мальчик жил у бабушки в Джерси, а как только в нем воспитали самостоятельность и убедились в том, что он способен не поджечь квартиру в первую же ночь в одиночестве, позволили ему жить в своем родном городе (однако Елена заезжала к нему периодически, чтобы убедиться в том, что все нормально). Честно говоря, Джерард скучал по своим родителям и искренне не понимал, как они осмелились оставить его одного в столь раннем возрасте. Кого-то в метро в одиночестве только в шестнадцать пускать начинают, а Джерард в свои шестнадцать уже жил один и заботился о своем младшем брате, которому на тот момент едва исполнилось тринадцать. Все это было странно. Вся жизнь Уэев была странной, и она не подходила ни под одно определение слова «нормальный». Порой братьям действительно не хватало родительских выговоров, домашних арестов, разговоров о контрацепции и всего того, чего не были лишены их сверстники, но, с другой стороны, жизнь устраивала их даже больше, чем вообще могла бы устраивать. Да, у них не было нравоучений и проверки карманов после каждой прогулки, но зато они могли похвастаться тем, что их отец – басист крутой пост-панк группы, а мама понимает все современные течения и не осуждает за сексуальную ориентацию. Они могли похвастаться полной свободой действий и всегда свободной квартирой в одном из самых спокойных районов города. И, в конце концов, никто из их ровесников не любил Рождество так же сильно, как они, потому что все, что те видели в этом празднике, - это «нудные вечера в семейном кругу». А для братьев Уэй это была радость того, что их мама и папа, наконец, вернулись (хоть и ненадолго) и смогут провести с ними некоторое время до того, как вновь уедут колесить по стране и давать концерты в клубах и барах. Джерард ни капли не солгал Фрэнку, когда сказал, что у него не было семейных походов в магазин по воскресеньям и барбекю на природе, но зато у него были доверительные отношения со своими родителями, чего не было у большинства подростков, которых он знал. А еще он мог ценить моменты, проведенные в кругу семьи, так как их у него было очень и очень немного. В целом Джерард был счастлив. По-своему, конечно, но счастлив, и он искренне не понимал позицию Фрэнка и его ход мыслей. И понимать не собирался. *** Ладно, Фрэнк даже предположить не мог, что попытаться изменить свою жизнь будет так сложно! В юности все казалось таким простым: просто взять гитару, просто сесть на первый попавшийся поезд, просто обрести кров, просто найти свое место в жизни. Сейчас все это казалось одной огромной невыполнимой задачей, и она ставила Айеро в тупик, не давая даже возможность сесть и рационально все обдумать. Но, может быть, в этом и была фишка? В том, чтобы откинуть логику и разум куда подальше и руководствоваться одними лишь чувствами? Как тогда, на вечеринке у Марли, и тогда, когда Джерард сам сделал первый шаг и позволил себе поцеловать Фрэнка, откинув предрассудки и страх на задний план. Хотя, кажется, у него их и не было, но не в этом суть. Для чего Айеро вообще все это начинал? Для того, чтобы изменить свою жизнь, которую он ненавидел, и именно это он повторял себе изо дня в день, но толку от этого, признаться честно, было мало. Пока кто-то брал и делал, Фрэнк только думал о том, что делать надо, при этом оставаясь сидеть на своем месте. Так прошли все выходные, и, когда будни, а точнее Роуз, застали его в тех же размышлениях, в каких он уходил на отдых, то в жизни экс-офисного планктона вновь появились некоторые изменения. Небольшая справочка: Роуз – та самая девушка, которая не побоялась в первый рабочий день Фрэнка познакомиться с ним. - Если бы я рулила этим заведением, я бы надела на твою голову бумажный пакет, Айеро, чтобы ты мне тут всех посетителей своей перегруженной физиономией не распугал, - так она обратилась к Фрэнку, когда он появился в дверях кафе. - И тебе доброго утра, Роуз! – поприветствовал девушку Айеро. – Ты необычайно добра сегодня. - А ты, к моему удивлению, забыл, что такое сарказм, - усмехаясь, парировала девушка. – А если серьезно, то что стряслось? Ты сам не свой последние… все дни, что я тебя знаю. Или ты всегда такой? - Нет, не всегда, - Фрэнк отрицательно помотал головой и повязал на пояснице фартук, вставая за стойку. - Что-то случилось? Мне ты можешь рассказать, не беспокоясь о том, что я интересуюсь тобой только из вежливости или только потому, что у тебя милое личико. - Нет, спасибо, - усмехнувшись, резко ответил Фрэнк. Но Роуз умела убеждать и готовить вкусный кофе, поэтому уже через два часа Айеро рассказывал ей о последних событиях своей жизни, опустив некоторые детали (например, то, что он на самом деле не подросток уже давно). А еще она была отличным слушателем и не надоедала своими советами, а сразу предлагала два варианта: а) отвлечься; б) решить проблему. Фрэнк, конечно, выбрал первый, потому что был уверен в том, что Джерард не хотел его видеть совсем, а желательно вообще больше никогда в жизни. Как выяснилось позже, Роуз на досуге занималась пиаром одной группы. Ну как занималась… обычно все они просто собирались в сыром подвале, пили пиво и делали вид, что заняты сочинением музыки и планировкой своей дальнейшей деятельности. На самом же деле, как успел заметить Фрэнк, они не занимались ничем вещественным и полезным, отчего их нельзя было назвать успешными или хотя бы перспективными. Но зато с ними было весело, и они не давали новенькому в компании заскучать, а мужчине нужно было именно это, поэтому он просто расслабился и постарался получить как можно больше удовольствия от общения. - Заткнись, Мэтт, - смеялся один из парней, в шутку толкая своего друга. Он перевел взгляд на Фрэнка: – А чем ты занимаешься обычно? - Эм, - Фрэнк замялся. – Ничем особенно. Лет в шестнадцать-семнадцать мне нравилось играть на гитаре, а сейчас… не знаю. Думаю, уже разучился. - Ты серьезно?! – воскликнул Гэрольд, тот, что до недавнего времени лежал в отключке, как думал Фрэнк, и не подавал признаков сознания. – Парни, это наш шанс! В этот момент Айеро стало действительно страшно. Роуз довольно зловеще ухмылялась, а ребята вторили ей и постоянно переглядывались. Такое выглядит довольно устрашающе, особенно, если ты знаешь, что вы находитесь в гребаном подвале, а на улице уже далеко заполночь, и навряд ли вообще кто-нибудь услышит твои крики о помощи. Наконец Бен, тот, что, кажется, был фронтменом, перестал улыбаться и стал разъяснять обстановку. - Дело в том, что совсем недавно (вчера, если быть точнее) наш ритмач послал нас к чертям собачьим и ушел из группы. Не знаю, что на него нашло, но сейчас нам позарез нужен новый гитарист, потому что через неделю у нас намечается выступление в одном клубе. Если хорошо зарекомендуем там себя, то дальше дело пойдет. Фрэнк был в замешательстве. Он никак не ожидал, что ему поступит такого рода предложение и что ему вообще представится возможность вновь вернуться к музыке и играть в группе. Разве не об этом он мечтал, будучи подростком? - Фрэнк, соглашайся, - шепнула на ухо мужчине Роуз. - Разве не это твой шанс «начать жизнь заново»? – добавила он, процитировав самого Айеро. - Я сделаю все возможное, ребята, чтобы как можно скорее вспомнить технику игры и все остальное, - решительно проговорил Фрэнк, отвечая полуулыбкой на радостные возгласы парней.