На десять лет назад

С того самого дня жизнь Фрэнка пошла несколько иным ходом. Работа, репетиции, улучшение навыков дома, игра на гитаре вплоть до глубокой ночи; на следующий день все то же самое. Роуз подогнала Айеро очень неплохую гитару, сказав, что готова подарить ее ему, лишь бы он как можно скорее «восстановился». Фрэнк был не против. Любовь к музыке вновь загоралась где-то в его груди, да и концерт был не за горами (уже в эту пятницу), поэтому возможность заниматься инструментом дополнительно представилась как раз кстати. Ребята возлагали на него большие надежды и ожидали, что он вернется в «прежнюю форму» совсем скоро, ведь они не знали, как давно Айеро не брал в руки инструмент. В общем, причин для того, чтобы лишние пару часов потратить на извлечение звуков из гитары, было предостаточно. Но, помимо всего прочего, гитара помогала Фрэнку забыться, отвлечься от мыслей о Джерарде, их последнем разговоре; от своих ошибок, сожаления о них и многого другого, что не давало ему спать по ночам. Звучание струн заглушало громкие крики и стоны голосов в голове, боль в кончиках пальцев пробуждала ото сна, глубокого нравственного сна, и, впервые за очень долгое время, Фрэнк понимал, что он действительно жив. Дышит, чувствует, думает, ощущает, познает и оставляет свой след в памяти других людей. Ввиду всего этого процесс реабилитации продвигался быстро. В четверг вечером у группы была последняя совместная репетиция. В день концерта планировался только саундчек на тридцать-сорок минут и, в общем-то, все. В подвальном помещении, где они играли, было душно и тесно, но парни этого не замечали из-за того, что были увлечены музыкой полностью. Пиво, конечно, тоже сделало свое дело. - Почему вы не играете свои песни? – спросил Фрэнк в перерыве между треками, когда вокалист смачивал горло и переводил дыхание. - Потому что у нас нет человека, который занялся бы лирикой и музыкой. Мы можем писать что-то, только если собираемся вместе, но в последнее время не выходило ничего, - ответил барабанщик, вертя в руке палочку. – Мы бы играли наши старые песни, но Билли пришел и забрал все наше, заявив, что он один является автором. Мудак. Фрэнк выдохнул. Ребятам, должно быть, было очень тяжело сейчас. Всегда больно разочаровываться в ком-то, кому ты полностью доверял, и с кем у тебя было общее дело, которое приносило удовольствие обоим. Было видно, что они делали все возможное, чтобы держаться на плаву. Состояние одного участника группы полностью отражало состояние другого, и от этого Фрэнк чувствовал себя чужим в их компании, несмотря на то, что они сами предложили присоединиться к ним. Ощущение это было вызвано не только отсутствием чего-то общего, но и тем, что то, что переживал Айеро, резко контрастировало с чувствами остальных. Они, образно выражаясь, старались зализать рану, которая была нанесена Билли, и боролись с отчаянием и волной разочарования, в то время как Фрэнк страдал от собственной глупости, стереотипов, крепко-накрепко засевших в его голове, и разлуки с Джерардом. - Айеро, прием! – басист щелкал перед Фрэнком пальцами. – Возвращайся на Землю, играем следующую песню. - Да, прости. - Ты сможешь взять на себя бэк-вокал в ней? – спросил Бен, прежде чем дать сигнал ударнику. Мои связки слабоваты для нее, я боюсь сорвать голос, - парень издал нервный смешок, а затем с надеждой посмотрел на Фрэнка. Страшно ли было Айеро? Несомненно, ведь до этого он не пел перед широкой публикой, а на концерте это сделать придется. «Менять что-то, то менять полностью», - решил он и кивнул, дав согласие на предложение. Фрэнк взял первый аккорд и ударил по струнам, сначала проверяя громкость и строй гитары, а затем начал играть свою партию. Бен запел. *** - Проснись и пой, - раздался над ухом Фрэнка смутно знакомый голос. Разлепив веки, Айеро увидел перед собой Тони. Подросток склонялся над ним, с озорным блеском в глазах и дикой улыбкой на губах рассматривая его. Мужчина резко подорвался с кровати, ударившись лбом о его яркую голову. - Ауч! – прошипел Тони. – Аккуратней, буйный! - Ты где был?! Я ждал тебя, и у меня накопилась целая куча вопросов и… - Стоп, - вставил подросток; Айеро замолчал. – Ты думал, что я караулить тебя буду? Вроде взрослый мужчина, а элементарного не понимаешь. - Давай не об этом. У меня есть вопрос к тебе. - У-у-у, да ты у нас по мальчикам? - в очередной раз проигнорировав Фрэнка, Тони ускакал на кухню. Когда Айеро проследовал за ним, то обнаружил духа у холодильника, но решил ничего не говорить по этому поводу. А то вдруг опять обидится. - Зачем пришел-то, если не собираешься даже нормальный разговор вести? - Есть объявление, - вдруг посерьезнев и перестав жевать, ответил Тони. – Если вступаешь в сексуальный контакт с кем-то, к кому у тебя взаимные романтические чувства, то возможности вернуться обратно в свой возраст уже не будет. Начнешь стареть заново. - Что? Почему ты мне раньше этого не сказал? Блять… - Поцелуи не считаются, - торопливо вставил подросток. – Нужно что-то более… сильное. Понимаешь, о чем я? - В таком случае, мне это не грозит, - Фрэнк попытался сказать это с неким облегчением, но досада явно прослеживалась в его голосе. Секундой позднее он почувствовал довольно сильный подзатыльник. – За что? - Вообще-то ты здорово обидел того парня, так что нечего тут… Неважно. Я уже засиделся у тебя. – И только Фрэнк хотел спросить у Тони что-то еще, как тот торопливо сказал: - У тебя осталось полторы недели, - и вновь вылетел в окно, тут же растворившись в воздухе кислотно-зеленым дымом. Фрэнк закатил глаза на эту выходку и пошел в душ, переваривая полученную информацию. *** Время не шло, а летело со сверхзвуковой скоростью. За размышлениями о все тех же вещах Фрэнк и не заметил, как наступил вечер и пришла пора собираться. И вот, когда он вышел на балкон, чтобы в очередной раз дать волю внутреннему маньяку и позволить себе понаблюдать за одной восьмой бродящего по квартире Джерарда, он услышал это. Разговор братьев Уэй о нем самом. - Я тебя не понимаю, - послышался возмущенный голос Майки.. – То ты по нему сохнешь и хочешь проводить с ним каждую свободную секунду, то даже зайти в кофейню поздороваться отказываешься. Что все это значит? - Я уже говорил тебе, - не менее раздраженно ответил Джерард. – Это только наше с ним дело, не лезь, пожалуйста. - Ты прекрасно знаешь мой характер. Я просто так не отстану. В конце концов, Фрэнк и мой друг тоже. Я хочу проводить с ним время и общаться, но из-за твоих выкидонов мне приходится торчать вечерами дома! – Айеро подумал, что Майки в эту минуту эмоционально вскинул руки, и усмехнулся своим мыслям, но тут же вернулся в реальность. До его слуха донесся тяжелый топот ног, а затем – громкий голос Джерарда, находившегося на грани злобы и, по всей видимости, прямо над Фрэнком. - Ну так гуляй! - крикнул он. – Я тебя не привязываю к себе. На достаточно длительное время в воздухе повисла тишина. Фрэнк делал маленькие вдохи и старался выдыхать как можно тише, опасаясь того, что его заметят. Угрызения совести мучили его, ведь он самым наглым образом подслушивал приватный разговор братьев, но ничего не мог с собой поделать. - Да, не привязываешь, - уже тише сказал Майки. – Но ты сидишь дома и постоянно грустишь. А если не грустишь, то проводишь время с Айзеком, а он мне не нравится. - Майкс, спасибо, конечно, но я сам разберусь, ладно? – на этом их разговор закончился. В клуб Фрэнк шел в полном отсутствии настроения. Во время саундчека и установки аппаратуры он также молчал и пребывал в своих мыслях, лишь изредка откликаясь на вопросы ребят из группы. Лишь после небольшой разрядки в виде насильно влитого в глотку пива он более-менее пришел в себя и расслабился. - Всем привет! Мы группа «Old tendency», и сегодня мы будем играть для вас! – поприветствовал зрителей Бен. Толпа одобряюще загудела, и зазвучали аккорды первой песни. Узнав ее, зрители стали подпевать с первых строк и махать руками в такт музыке. Им нравилось, и музыканты были счастливы от этого. Прожекторы ослепляли Фрэнка, а громкая музыка оглушала, но это было ничто в сравнении с тем, что он чувствовал, находясь на сцене. Эйфория, легкий мандраж, ощущение абсолютного счастья, легкости и чувство удовлетворения от того, что ты, наконец, делаешь для этого мира что-то полезное. Под конец песни, когда Фрэнку удалось разглядеть в толпе хоть какие-то лица, среди множества незнакомых людей он увидел довольного Майки. Он помахал Фрэнку рукой и оттопырил большой палец, поймав его взгляд. Айеро улыбнулся и принялся с большей внимательностью вглядываться в безликих людей, стараясь найти среди них Джерарда. - Спасибо. Вы потрясающие, - поблагодарил зрителей фронтмен, и те одобрительно загудели. - Следующая песня называется «All these things I hate». Мы все ее очень любим, и я надеюсь, что вы тоже. Фрэнк вернулся к поиску Джерарда в толпе зрителей. Он допускал возможность, что подросток просто-напросто остался дома, как Айеро и слышал из разговора братьев, или пошел в какое-то другое место с неизвестным Айзеком, которого мужчина уже ненавидел. Что за парень это был? Как он выглядел? Сколько ему лет? Как долго они с Джерардом знакомы? Какие отношения их связывают? Касался ли его Уэй так же, как касался Фрэнка…? «Стоп! - Фрэнк мысленно отвесил себе пощечину. – Скоро твоя партия. Не пропусти». Torn apart at the seams and my dreams turn to the tears I'm not feeling this situation Run away try to find that safe place you can hide The best place to be when you're feeling like… Фрэнк делает шаг к стойке микрофона и, не отвлекаясь от игры, вступает, прикрыв глаза: Me! Yeah! All these things I hate revolve around Me Yeah! Just back off before I snap.* И когда он вновь смотрит в толпу, то видит Джерарда у самой барной стойки, целующегося с кем-то чуть выше его. Громкость всего вокруг спускается до минимума, прожектора гаснут, а внутри самого Фрэнка что-то тяжело падает вниз и, кажется, разбивается.

Just back off before I snap…