На десять лет назад

Джерард спокойно смотрит на Фрэнка своими зелеными глазами, в которых все еще плещутся лучи утреннего солнца, и он не выглядит удивленным, обозленным или обиженным. Он выглядит так же, как и двадцать, сорок минут назад. Такой же растрепанный, слегка сонный и по-домашнему уютный, и этот образ в голове мужчины никак не вяжется с образом человека, который знает о том, что его сосед и по совместительству любовник (они ведь любовники, да?), оказывается, вовсе не двадцатиоднолетний юноша, а мужчина тридцати лет. Просто удивительно. - Н-но… откуда? – Фрэнк заикается, и все мысли о вкусном завтраке и крепком кофе покидают его голову, как только он слышит умертвляющую все вокруг фразу Джерарда. – И почему ты такой спокойный? Разве ты не должен сейчас быть испуганным, раздраженным или хотя бы... злым? – мужчина задает эти вопросы подростку, сидящему рядом с ним, а сам в это время где-то на задворках сознания понимает, что в данной ситуации именно он ведет себя, как неуравновешенный псих. - Давай обо всем по порядку? – вопрос риторический и не требует ответа, однако Айеро все равно кивает головой, все еще мелко дрожа, неизвестно отчего. Должно быть, именно так выглядят люди, когда обнаруживают, что тайна всей их жизни – вовсе не тайна. Дрожат. – Эй, успокойся, - шепчет Джерард, а затем мягко целует губы Фрэнка, дабы успокоить его. Говорить он начинает лишь после того, как мужчину перестает потряхивать. – Я встретился с Тони вчера утром. Он почему-то не мог попасть к тебе домой и стал шуметь на лестничной клетке, чем разбудил и меня, кстати. - Прости, - тихо сказал Фрэнк, почувствовав вину за это. «Не мог попасть ко мне домой?». - В общем, когда я спустился на твой этаж, то увидел его. Его серебряные волосы были первым, что бросилось мне в глаза, а он, только лишь посмотрев на меня, тут же сказал, что я «тот, с кем повелся Фрэнки». Я, конечно, тогда не на шутку испугался, потому что это странно, когда неизвестные люди одного с тобой возраста знают по имени не только тебя, но и человека, о котором наслышаны лишь некоторые твои знакомые. В общем, когда я стал шипеть на него за то, что он меня разбудил, и предпринял попытки узнать, откуда мы ему знакомы, он щелкнул пальцами, сел прямо на холодный пол и все мне рассказал. - И ты ему поверил? – удивился Фрэнк. «Я почувствую себя втройне хуже, если окажется, что Джерард воспринимает все таинственное и неизвестное проще, чем я». - Конечно нет! – поспешно ответил Джерард. – Разве можно с одного слова поверить первому встречному фрику? Но он показал мне улицу с остановившимся движением и твою фотографию, так что все мои сомне… - Стоп, - прервал подростка Фрэнк, - какую еще фотографию? - Как же. Где ты спишь в своей кровати. Там даже дата стояла, двадцатое июля этого года. Так ты ничего о ней не знал? – Вместо ответа Фрэнк рассмеялся. Истерически и как-то потерянно, не так, как обычно смеются над шутками или когда какая-то очень уж большая проблема вдруг решается. – Хэй, Фрэнк, - обеспокоено окликнул мужчину подросток, кладя руку ему на плечо. – Ты как? - И что ты обо всем этом думаешь? – спросил Фрэнк, игнорируя вопрос. Взгляд его был расфокусирован, в нем плескались беспокойство и даже отчаяние. - А ты как думаешь? Если я все еще с тобой, значит, готов принять тебя в любом виде. Послушай, - Джерард придвинулся ближе и, взяв в руки лицо Фрэнка, вкрадчиво заговорил, смотря ему прямо в глаза, - я люблю тебя. И я буду любить тебя независимо от твоего возраста, цвета волос, одежды или чего-нибудь там еще. Я влюбился в твой характер и в то, как ты ведешь себя с другими людьми, так что мне неважно, какой выбор ты сделаешь двадцатого августа. Я все равно буду рядом, и я ни в коем случае не оставлю тебя. Не после того, как у нас ушел почти месяц на то, чтобы разобраться в своих чувствах. Фрэнк слушал Джерарда, не веря своим ушам и с трудом воспринимая действительность. Неужели это был не сон? Неужели все это правда? Он так боялся думать о будущем, постоянно отгонял от себя мысли о нем и откладывал решение вопроса на потом. А все оказалось так просто… - Фрэнк, - вновь позвал его Уэй. Мужчина поднял глаза на подростка; тот все так же улыбался, и в этот раз Фрэнку было понятно, что означает эта улыбка. Он хочет поцеловать растянутые в улыбке губы, обнять подростка и действиями, а не словами, поблагодарить его. Он хочет сказать, что любит его. Однако громкий звон мобильника, такой неуместный в этой доверительной тишине, ломает все и перерезает шансы на возможность поговорить нормально. Роуз с того конца трубки в гневе, и ей очень не нравится, что Фрэнк опаздывает: - Я, конечно, понимаю, что ты живешь буквально через стенку, но наглеть, блять, не надо! – кричит она, но вдруг ее голос добреет, и слышатся другие слова, адресованные, видимо, одному из первых посетителей: - Здравствуйте, говорите ваш заказ, – и пока некто не совсем уверенно бормочет какие-то слова, девушка вновь переключается на Фрэнка: - чтобы был тут через две минуты, - шипит она и отключается. - Прости, - Айеро виновато смотрит на Джерарда и скомкано что-то объясняет о том, что ему пора идти на работу и все в таком духе. Подросток провожает его до двери, но перед тем, как отпустить, смазано целует в губы и желает удачи. Дверь перед Фрэнком закрывается прежде, чем он мог бы понять, что произошло. Спускаясь вниз по лестнице, он не может сдержать радостной улыбки. Все налаживается, и вряд ли кто-то может сказать, что это неправда. Проблема с Джерардом и чувствами к нему решена, до конца «договора» с Тони остается еще девять дней. Как раз столько, сколько нужно мужчине, чтобы вдоволь отдохнуть, а затем вернуться к своей старой жизни. Едва ли ее можно будет назвать прежней, но все же… Ему вновь будет тридцать один, он вновь будет «опаздывать» каждое утро на работу, но кое-что все-таки изменится. У него будут Джерард и Майки с их крышесносным потоком энергии, вечными перепалками и искренней заботой друг о друге; и у него будет любовь Джерарда. А у Джерарда будет он. Пожалуй, при таком раскладе даже ежедневные выпады мистера Руда в сторону Фрэнка не будут казаться таким уж раздражающим дерьмом. «И ты вот так просто все оставишь? – спрашивает Фрэнка незнакомый ему голос. То ли неуверенность, то ли нечто другое впускает в мужчину сомнения о правильности его выбора, и из океана сладкого предвкушения и оптимизма он вдруг ныряет в реку, которая, подобно зыбучим пескам, засасывает его в себя и не позволяет выбраться, унося куда подальше от маячащего на горизонте счастья. – Разве не это зовется «американской мечтой»? Игра в группе, работа в уютной забегаловке, которую и ты, признайся, любишь, и любимый человек под боком. Зачем тебе тесные костюмы, тугие галстуки, ранние подъемы и скрипящие офисные туфли, когда у тебя есть свой ларчик с сокровищами? Как любила выражаться твоя бабушка, мал золотник да дорог. Не порть все в очередной раз, парень». Пальцы Фрэнка обжигает фарфоровая кружка с свежесваренным напитком, и мужчина ненадолго выныривает из своих размышлений. Посетителей сегодня больше, чем обычно, да и на улице уже не так жарко, как в первые дни месяца. Чем ближе осень, тем холоднее воздух. Конечно, ходить в одних лишь кофтах и легких куртках можно будет еще до середины октября, но двадцать градусов «золотого» времени года и лета сильно отличаются друг от друга. Новое осеннее меню, тыквенные латте и панкейки с красивым украшением… мечта, а не работа. - Ваш заказ. Приятного аппетита и спасибо за визит! – Фрэнк искренне улыбается мужчине с кейсом в руке, чувствуя толику обиды за то, что его жест остается без внимания, и вновь возвращается к заказам. Так проходит весь его день. С одиннадцати до полудня поток посетителей становится совсем не большой, но к времени ланча вновь усиливается, так что у Айеро не остается времени на посторонние мысли и разговоры ни о чем с Роуз. Она пыталась расспросить его о причине такой растерянности, но ей не удалось выбить из Фрэнка ровным счетом ничего, и тогда девушка свела разговор к отгремевшему, по ее мнению, концерту. - Ты был неплох в вокале! – делает она комплимент, и эта фраза из ее уст звучит с… удивлением? Видимо, она действительно не ожидала, что Айеро может петь. - Спасибо, - смущенно улыбаясь, благодарит мужчина, не до конца веря услышанному. Он всегда сомневался в своих вокальных данных, но разговор сейчас не о самооценке. «Не смей даже сомневаться в своем выборе! – мысленно «пинает» себя Фрэнк, как только замечает за собой мысль о том, чтобы остаться двадцатиоднолетним. – Ты уже все решил, не нужно передумывать. В конце концов, ты всегда можешь уйти из YPWM, если захочешь этого, ведь так?». Так. Все именно так. На самом деле, все люди, находящиеся в здравом уме, вправе распоряжаться своей жизнью, как они захотят. Они могут поступить в любой ВУЗ, занять любую должность, жить в любом городе и даже общаться с теми, с кем они хотят общаться, а не с теми, с кем выгодно. Но они об этом забывают или просто-напросто боятся внести в свою жизнь изменения. Занимают должность в какой-нибудь вшивой конторе, а потом держатся за нее, как за спасательный круг в бассейне по пояс. Отчего-то им кажется, что, если они уйдут с этой работы, то никакая другая им не будет доступна, что то, чем они заняты сейчас, - их единственный шанс на стабильный заработок и твердую почву под ногами. Они забывают, что человек может адаптироваться к любым условиям среды. Фрэнк и сам такой, как они. Разве он согласился бы на сделку Тони, если бы тот сказал ему, что возможности вернуться обратно не будет? Конечно нет! А как же работа, зарплата, квартира? Как я буду питаться, если вдруг лишусь всего этого? Если я не смогу организовать свою жизнь должным образом? Если останусь на улице? Было множество других «если» и миллиарды поводов отказать, но Айеро не был бы Айеро, если бы не рискнул всем, что у него было на тот момент, чтобы попробовать что-то другое. Рисковать легко, если знаешь, что в случае чего можно будет вернуться обратно в колею с таким видом, будто ничего не было. Это как сохраниться после прохождения сложнейшего уровня и со спокойной душой пойти дальше. Именно благодаря уверенности в том, что все можно будет вернуть, он сказал: «Я согласен». И, надо подметить, не пожалел о своем выборе. Его рабочий день закончился довольно быстро. Роуз бросила все попытки разговорить непривычно молчаливого коллегу и ушла щебетать с другими девушками. Они обсуждали торты, свадебные платья, осеннее меню, пальто, моду и что-то еще, что обычно обсуждают девушки, когда телефон Фрэнка тихо провибрировал, оповещая владельца о новом сообщении. «Хочешь сегодня немного прогуляться? Обещаю, будет круто. P.S. это Джерард». - И откуда только у него мой номер? – вслух пробормотал Фрэнк, быстро печатая ответ. - Ась? – одна из девушек, кажется, Мерлин, оглянулась на него, но мужчина лишь замотал головой и поспешно покинул кафе. Через два часа они должны были встретиться у него дома. *** - Ты был охуительно крут вчера! – заголосил Майки на весь подъезд, сбегая вниз по лестнице, к Фрэнку. Он накинулся на мужчину с объятиями и разорвал их так же быстро, как заключил его в них. Джерард шел далеко позади и что-то недовольно пыхтел. - Все это знают, - закатив глаза, сказал он брату и взъерошил его волосы. Майки попытался увернуться, но, потерпев неудачу, вернул жест Джерарда ему же. - Он не знает! – воскликнул Майки, кивая головой в сторону Фрэнка. Они вышли из подъезда, и Джерард тоже взглянул на Айеро одними лишь глазами. Было в них что-то, несвойственное подростку. Отчего-то Фрэнк подумал о змее-искусителе из Эдемского сада, но быстро отмел эту мысль. «Это все... Гормоны. Я ведь еще юн, значит, все мои действия обусловлены ими», - успокоив себя, Фрэнк облегченно выдохнул и вернулся к разговору братьев. - Мы можем доехать на метро, - настаивал Майки. - Вызывать такси нет необходимости. - Джерард уже набрал воздуха в легкие, чтобы одной капризной тирадой переубедить младшего брата, но Фрэнк помешал ему сделать это: - А далеко едем? - поинтересовался он. - Нет, не очень, - ответил Джерард, - просто район не из лучших, а около метро болтаются всякие придурки. Мы-то, если что, спастись сможем, но вот у Майки ноги паршивят, поэтому мы едем на такси. - Ооу, - протянул Фрэнк. - Ничего они не паршивят! – в который раз попытался отстоять свое предложение Майки. – Просто тебе в метро не нравится, - фыркнул он, но старший Уэй был непреклонен. Джерард вытянул руку, и желтая машина с шашечкой круто затормозила перед ребятами. Они сели и, назвав адрес водителю, замолчали. Фрэнк в этот момент, пожалуй, острее всех чувствовал неловкость, присутствовавшую в салоне автомобиля. Он не знал, как разрядить обстановку и что сказать, чтобы не выглядеть очень уж глупо, поэтому спокойно смотрел на «стрелы» огней города, наблюдая, как красный неон сливается с желтым, желтый с синим, а синий утопает в зеленом, который материализуется в белый. Это было красиво и немного занимало сознание, но нервы мужчины все-таки были не в порядке, и об этом говорили зажатые между коленей пальцы. - Прости, - послышался сзади тихий голос Джерарда. Вероятно, фраза была адресована его младшему брату, поскольку именно он из всех четверых, включая водителя, выглядел самым насупленным. – Просто мне не хочется, чтобы до тебя снова допытывались в метро. - Ладно, проехали, - улыбнулся Майки. Машина притормозила, и парни, расплатившись, вышли прямо у массивных железных дверей какого-то клуба. Вероятно, это был именно он. - Пошли, - шепнул на ухо Фрэнку Джерард, на мгновение касаясь его талии, а сам прошел вперед. Айеро будто не здесь был. Все казалось таким туманным и далеким… едва ли он осознавал, что вообще происходит. - Разве тут никто не должен стоять? – с сомнением спросил он. И стоило этому неуверенному вопросу повиснуть в воздухе, как дверь приоткрылась, и из нее вышел крепкого телосложения мужчина. Охранник. - А-а-а, - пробасил он, - Джерард, Майкл. - Привет, Джимми! – поздоровались с ним братья, а затем представили и Фрэнка. - Проходите, - дверь открылась, и подростки прошли внутрь, - хоть сегодня у вас хватило ума взять с собой кого постарше, - пробормотал он, глядя на Фрэнка, но у второго возникло ощущение, что данная фраза была адресована вовсе не сумасбродным братьям, а самому себе. «Странный», - подумал он. – Но только в этот раз без всяких глупостей! - Как всегда, - Майки сделал самое внушающее доверие лицо и поднял руки вверх. - В этот раз? - с недоумением поинтересовался Фрэнк, наклоняясь к уху Джерарда. - Забей, - ответил тот ему и подтолкнул к следующей двери. Стоило парням оказаться внутри, их уши оглушила электро-музыка, а глаза ослепил яркий свет софитов. Помещение было очень темное, но благодаря мерцающим огням лица все-таки были различимы. Цвет огней сменялся в такт музыке: вместо желтого загорался зеленый, вместо синего красный, а вместо красного фиолетовый. Все было так хаотично и неправильно, что эта неправильность заставляла голову идти кругом. Народу было еще не так много, так что парни без проблем прошли к барной стойке и взяли себе по напитку. Однако совсем скоро начался час запуска, и уж тогда-то Фрэнк действительно занервничал. Он так давно не был в настолько людных местах. Он так давно не был в местах, наполненных таким большим количеством незнакомцев. И он так давно не позволял себе отдохнуть. - Джерард, - стараясь перекричать музыку, позвал он подростка. Тот повернулся, и в его дыхании уже чувствовался аромат какого-то спиртного напитка. Может быть, тоника. Майки сидел рядом, увлеченно разговаривая с девушкой-барменом. - Что, Фрэнки? – Уэй улыбнулся, устраивая свой локоть на столе и опираясь головой на руку. - Я… не очень люблю такие места. Знаешь, я, наверное, пойду, - все так же громко сказал он и уже соскочил со своего стула и развернулся в сторону выхода, но Уэй успел поймать его за кисть и развернуть обратно к себе. Его влажные губы вновь оказались на губах Фрэнка, и это на некоторое время заставило мужчину забыть о своих намерениях. Отстранившись, Джерард снова улыбнулся и протянул Айеро свой стакан со словами: - Тебе все равно остались считанные дни до возвращения в свое обычное состояние. Если не можешь позволить себе так отдыхать, будучи тридцатиоднолетним, то расслабься и получай удовольствие сейчас! И Фрэнк расслабился. После второго бокала обстановка клуба перестала давить ему на мозг и даже показалась приятной. Кто-то стащил его с места за барной стойкой и поволок в толпу. Уже скользкие от пота тела ударялись о него то тут, то там, но незнакомка все равно тащила Фрэнка вглубь толпы. Он перестал чувствовать ее холодные пальцы в своих ладонях, только лишь оказавшись окруженным людьми. Некоторое время мужчина оглядывался по сторонам в поисках станицы, но все было бесполезно, поэтому он просто… начал танцевать. Когда ты находишься среди танцующих, то невольно и сам начинаешь делать это, потому что человеку на подсознательном уровне практически всегда хочется соответствовать атмосфере, в которой он пребывает. Ну, еще во Фрэнке было чуть больше двухсот пятидесяти миллилитров алкоголя, поэтому процесс раскрепощения занял мало времени. Днем Айеро боялся, что, узнав правду, Джерард будет его стесняться и вести себя более замкнуто в его обществе. В следующую секунду он понял, что все эти мысли – дерьмо собачье. Подросток материализовался будто из ниоткуда, и он был крайне активен в ту минуту. Его тело, как и тело Фрэнка, ритмично двигалось в такт музыке, подстраиваясь под несколько странный, но застревающий в голове простой мотив. - Наконец-то и ты влился, - прерывистым голосом проговорил он, склонившись над ухом Фрэнка. Мужчине показалось, что в нем были слышны даже… постанывания? И когда подросток прижимается ближе к телу Айеро, тот понимает, что да, черт возьми. Джерард возбужден. Его кожа мерцает сотнями разных огней, а глаза едва ли различимы в полумраке помещения. Фрэнк берет лицо Джерарда в руки и, чуть замедляя движения, вглядывается в него. Веки слега прикрыты, ресницы трепещут, рот приоткрыт, а ярко-зеленого цвета радужку глаза практически не видно за зрачком размером с луну. - Да ты, блять, что-то принял! – с неудовольствием восклицает Фрэнк и даже чувствует злобу на подростка, но тот, не поддавшись своеобразной уловке, лишь тихо произносит: - Тсс, - и вновь целует партнера: мокро, голодно и чувственно. Язык Джерарда сразу же проталкивается в рот Фрэнка, и мужчина чувствует, как что-то маленькое оказывается под его собственным языком. Вопреки всем ожиданиям, поцелуй не прекращается, а руки подростка оплетают шею мужчины, пальцы массируют кожу голову. «Это какое-то сумасшествие», - думает Фрэнк, чувствуя, как пьянеет сильнее не от выпитого, но от того, что творит с ним подросток. Никто из них двоих не замечает, как они оказываются в тесной кабинке туалета клуба. Благо, что заведение это впускает не каждого первого прихожанина и вообще выглядит довольно опрятно и убрано. Спина Джерарда упирается в угол между одной из стенок и дверью, а руки Фрэнка блуждают по его телу, очерчивая изгибы позвоночника, ягодиц и бедер, соблазнительно обтянутых тканью черной джинсы. Шея парня длинная, тонкая и выглядит весьма привлекательно в тусклом свете помещения. Поцелуями Айеро спускается на нее и незамедлительно пробудет на вкус, слегка прикусывая чувствительную кожу, а затем зализывая укус. Музыка из главного холла едва доносится до их слуха, и собственное дыхание сейчас гораздо громче ее. С губ Джерарда слетают томные вздохи, и Фрэнк даже может различить некоторые слова мольбы, но… Но он отрывается от своего дела и быстро отстраняется от манящего тела, будто приходя в сознание. - Тут не место, - говорит он прежде, чем Уэй мог бы задать возмущенный вопрос. Щеки подростка раскраснелись, волосы, пару часов назад приведенные в относительный порядок, вновь растрепаны, а дыхание сбито. Он тяжело вздыхает и буквально прожигает мужчину своими зелеными глазами с расширенными зрачкам. - Тогда отведи туда, где место, - шепчет он, вновь сокращая расстояние и кусая шею Фрэнка. В этот момент буквально все во Фрэнке делится на два лагеря. Один придерживается мнения, что надо действовать по ситуации и удовлетворять свои и Уэя естественные потребности, а другой, – что необходимо сохранять самообладание и потерпеть еще неделю с небольшим. - Ты под кайфом! – Айеро вновь отталкивает возбужденного подростка от себя и с любовью смотрит в его глаза. – Я не хочу, чтобы ты потом жалел о случившемся. - Ладно, - просто и чересчур быстро говорит Джерард. Он открывает дверь кабинки и буквально вываливается из нее. И пока он, плохо скрывая обиду, умывает лицо холодной водой, Фрэнк старательно сдерживает себя оттого, чтобы не послать все к черту и не продолжить начатое. «У нас еще будет время», - обещает себе он, тоже подходя к раковинам. Но он еще не знает, что будет ждать его несколькими днями позже.