На десять лет назад

Вы замечали, что некоторым людям свойственно переоценивать свои возможности? Они берут кучу кредитов, чтобы открыть собственную пекарню-ресторан, нанимают персонал, устанавливают ему самые высокие требования и с самых первых дней работы обещают высокую заработную плату. Кажется, все идет прекрасно, посетители приходит каждое утро за свежими круассанами и теплым ржаным хлебом, но… что-то все-таки не так. Осознание того, что кошелек пуст, что повара, кондитеры и техники уже давно работают в более престижных местах, а они, наивные бизнесмены, остались с долгом в кармане в десять миллионов и испорченными отношениями, приходит лишь, когда судебный пристав, вот уже в седьмой раз за месяц, звонит на твой мобильник. В какой-то степени мистер Руд, которого так недолюбливал Фрэнк, тоже относился к таким самонадеянным горе-бизнесменам, но он, по крайней мере, мог поддерживать в коллективе стабильную среду. А Фрэнк – нет. Вот уж никогда Айеро не подумал бы, что где-то на задворках сознания будет смеяться над собой и над тем, с какой простотой он отнесся к своему решению «потерпеть». Будто это будет чем-то простым. Возможно, вам покажется, что глупо жаловаться на то, что ты не можешь держать свои гормоны в узде и буквально каждые три секунды тянешься за поцелуем к мягкому теплому человеку, сидящему прямо у тебя под левым боком. Это все потому, что вы не влюблены так же сильно, как Фрэнк. За какие-то три дня для него стало пыткой находиться вдали от Джерарда дольше, чем три часа, а желание услышать заспанный, чуть с хрипотцой, голос стало необходимостью. Он буквально чувствовал себя наркоманом, когда до физической боли в груди хотел прижать худого и такого развязного подростка к себе, почувствовать тепло его тела и просто лишний раз убедиться в том, что он настоящий, а не плод больного воображения. В такие моменты Айеро всерьез начинал сомневаться в своем психическом здоровье, но уже в следующую секунду говорил себе: «Что ж… если я сошел с ума, то я только рад, что мое сумасшествие проявляется именно таким образом». В конце концов, чем еще являются влюбленность и любовь, если не одними из форм безумия? До двадцатого августа оставалось всего пять дней, и именно тогда, пятнадцатого августа, произошло то, что изменило жизнь Фрэнка Айеро до такой степени, что любой другой человек, не наблюдавший за развитием этой истории, усомнился бы в том, что герои не были заменены. Этот день можно отнести к тем, когда совершаются самые, на первый взгляд, глупые и необдуманные поступки, на самом деле являющиеся самыми правильными. Главное – вовремя сделать первый шаг к ним, поступкам, навстречу. И Джерард, и Фрэнк были буквально одержимы обществом друг друга. Отчего-то они ошибочно полагали, что мужчина забудет своего возлюбленного, когда ему вновь будет тридцать один, или что он – о господи! – и вовсе разлюбит его. Поэтому они старались проводить как можно больше времени друг с другом, вдоволь насладиться совместным времяпровождением, разговорами ни о чем и беспричинным (или очень даже причинным) смехом. Они напоминали молодоженов в медовом месяце: такие же опьяненные чувствами и рассеянные. Майки даже подшутил над Джерардом по этому поводу, но тот лишь закатил глаза и, на удивление обоим, залился густым румянцем. Марафон «24 часа без сна» стал одним из способов дольше побыть друг с другом и провести больше времени вместе. С него все началось. «Меньше спишь – больше бодрствуешь – больше видишь лохматое чудо. Все логично». Но Фрэнк понятия не имел, чем они с Джерардом будут заниматься все эти двадцать четыре часа. Он хотел было сесть и написать план, но потом бросил эту идею, поскольку посчитал, что по-настоящему приятные запоминающиеся события вытекают из чего-то сумбурного, необдуманного. Джерард пришел к нему на работу в районе десяти часов утра. Больше посетителей не было, поэтому Фрэнк мог поболтать с ним немного. - Я хочу двойной эспрессо и провести с тобой несколько часов в пустом кинотеатре, - заявил Джерард, как только уселся на высокий стул у стойки. - В пустом? – вскинул брови Фрэнк, нажимая на кнопку кофемашины. – Тогда какой толк в походе в кино? - Ты боишься, что так и останешься двадцатиоднолетним, если будешь проводить наедине со мной слишком много времени? – ухмыльнувшись, спросил Джерард, явно намекая на что-то не очень пристойное. Фрэнк покраснел. «Веду себя, как неуверенный подросток». - Нет, просто… - начинает Фрэнк, но вдруг замолкает, отвлекаясь на собственные мысли. «Просто я боюсь, что мое терпение лопнет, когда ты в очередной раз попытаешься меня соблазнить своими случайными прикосновениями, поцелуями и жестами». Если вы не знали, подростки (в особенности мальчики и девочки-нимфетки) любят пробуждать в людях возбуждение. - … Почему бы нам не взять с собой Майки? – продолжает Фрэнк. Мне кажется, втроем было бы веселее. - О, так ты любитель группо- - Нет! – затыкает Джерарда мужчина. – Ты прекрасно знаешь, что я не это имел ввиду. – Подросток заливается звонким смехом и откидывается на спинку стула, прикрывая глаза. - Ох… - отсмеявшись, выдыхает он. – Ты старше меня, а ведешь себя даже более скованно, чем моя знакомая из девятого класса. – Фрэнк не знает, что ответить на это заявление, поэтому просто молчит, рассматривая лицо Джерарда. – Я предложил тебе идею бессонного марафона не для того, чтобы провести вечер и ночь, как мы делаем это обычно, а для того, чтобы лучше узнать тебя. Какие-то твои привычки, слова-паразиты и другие мелочи, которые невозможно заметить в обычном общении, - договорив, подросток уперся локтями в столешницу и, чуть склонив голову набок, принялся разглядывать Фрэнка, наслаждаясь реакцией, которая была вызвана его словами. Сколько бы Джерард ни говорил подобного, Фрэнк все равно всегда поражался, когда слышал в свой адрес такие теплые слова. Если вы в течение продолжительного промежутка времени слышите в свой адрес только агрессивные выпады начальника, то принимать комплименты или просто приятные слова становится гораздо сложнее. Оскорбления становятся частью вашей личности, и вы начинаете воспринимать их как характеристику себе, а комплименты, напротив, становятся чем-то за пределами разумного. Вы не можете отнести их к себе, так как привыкли слышать только лишь негативное, и расцениваете их, как ложь. Так же было и у Фрэнка. Тем не менее, Джерард все равно продолжал совершать неожиданные минуты откровения, потому что такова была его натура. Он делал то, что хотел, говорил то, что думал, и всегда старался быть максимально честным и искренним со всеми, кто его окружает. Фрэнк вспоминает его недавний разговор с парнями из группы. - Ребята сказали, что сегодня в том клубе, где мы были в прошлый раз, будет концерт. Может, мы могли бы сходить вместе? - О, - тут уже подросток не знает, что ответить. – Конечно. Нужно только купить билеты и- - Не стоит, они у меня уже есть, - улыбается Фрэнк, и в этот момент тихий хлопок стеклянной двери оповещает о новом посетителе. Он делает заказ, а Джерард, сидящий рядом с ним, счастливо улыбается в свою кружку с эспрессо. *** Когда парни добрались до клуба, очередь там была уже огромная. В любое обычное время Джерард, скорее всего, занял бы место в ней еще утром, чтобы стоять в первых рядах, но сейчас был абсолютно другой случай. Билеты Фрэнк купил в тот же день, когда узнал о концерте Incubus (а это были именно они). Во-первых, мужчина любил эту группу, во-вторых, он всегда мечтал сходить на их концерт с кем-то, кто будет ему не безразличен, и, в-третьих, он невероятно злился на то, что у Айзека была возможность насладиться прекрасной музыкой вместе с Джерардом, а у Фрэнка – еще нет. Они стояли примерно в середине толпы. Не так далеко от сцены, но и не близко. Вокруг толпились люди, пытались прорваться вперед, ближе к своим кумирам, а Джерард с Фрэнком лишь непринужденно разговаривали. - Черт, Incubus! – восхищался Джерард. – Я слышал пару их песен, и они мне очень нравятся. Как ты только угадал? – в полумраке помещения лица были видны смутно, а из-за гула голосов слова были плохо слышны, так что Джерард приблизился к лицу Фрэнка и каждую свою фразу говорил ему на ухо, чтоб уж наверняка. А Айеро, в свою очередь, делал так же. - Просто Incubus одна из моих самых любимых групп. Я хотел, чтобы ты разделил мои чувства к ней. Толпа вновь заволновалась, и парней чуть не развело в разные стороны помещения. Джерард развернулся в кольце объятий Фрэнка и прижался спиной к его груди, чтобы видеть то, что происходит на сцене. Концерт начался. Включили прожекторы, и яркие разноцветные огни озарили помещение. Лучи плясали на лицах зрителей и отражались в их глазах. Люди танцевали и подпевали песням, двигались в такт музыке, прыгали и махали руками. Джерард восторженно наблюдал за музыкантами, а чуть позже присоединился к всеобщей эйфории. Он пел слова песен, которые были ему знакомы, и активно двигался, отчего его тело стало еще горячее. «Такой пластичный», - подумал Фрэнк, подстраиваясь под движения подростка, потому что в такой обстановке стоять неподвижно очень сложно (почти невозможно). Джерард вновь повернулся лицом к Фрэнку и, обняв его за шею, поцеловал, движимый то ли порывом чувств, то ли адреналином, выработанным во время концерта. Фрэнк ответил на поцелуй, обнимая парня за поясницу и прижимая ближе к себе, понимая, что, если он умрет прямо сейчас, то умрет счастливым. Любимая песня, Джерард и его чувства. Все. И больше ничего не нужно: ни стабильной работы, ни зарплаты, ни славы – ни-че-го. Отстраняясь, он наклоняется к уху Джерарда, пока тот крепко обнимает его, пальцами сминая ткань футболки, и произносит: - Я понял, что хочу остаться таким. В этот момент объятия подростка становятся крепче, и он что-то невнятно бормочет в плечо Фрэнка. При всем желании это нельзя было бы разобрать даже в спокойной обстановке, не то что на концерте. Фрэнк хочет переспросить, что сказал Джерард, но решает, что испортит момент, поэтому вновь возвращается к музыке. Мелодичный голос вокалиста разносится по залу, успокаивая колотящиеся сердца фанатов: My past is perilous Мое прошлое полно приключений, But each scar I bear sings Но каждый мой шрам воспевает Monuments to where I have been Те памятники, у которых я побывал, And melodies to where I am going И мелодии, к которым я стремлюсь You make me happy Благодаря тебе я счастлив. You magnify my better half Ты делаешь меня лучше. You make me certain Благодаря тебе я уверен, Though all I have today is your photograph Хотя сегодня в моих руках лишь твоя фотография.* Его сердце замирает. - Это моя любимая песня, - произносит он. - Ты – моя любимая песня, - отвечает ему Джерард. Да, если бы прямо сейчас Фрэнк умер, то умер бы счастливым. *** В квартире Айеро источником света является лишь мерцающая неоном гирлянда, которую притащил Джерард и лампа, висящая на стене на кухне. Фрэнк щелкает выключателем, так что теперь в комнате становится гораздо светлее. Сложно готовить пасту, если ты не видишь надписи на упаковках со специями. С его волос срываются маленькие капельки воды, оставляя темные следы-горошины на серой ткани футболки. Вода в ванной комнате шумит. Внезапно все стало таким правильным и привычным, в голову даже не может прийти, что может быть как-то иначе. Время на часах показывает двенадцать ночи. Джерард смывает с себя пот и усталость. Фрэнк готовит им пасту, потому что нет еды более пригодной для марафона «24 часа без сна», чем паста. Увлеченный процессом готовки, он совсем не замечает, как подросток с камерой в руках материализуется рядом с ним. - Добрый вечер. Меня зовут Джерард Уэй, и я веду прямой репортаж с кухни Фрэнка Айеро, где на данный момент происходит событие месяца, - серьезным голосом говорит Джерард, смотря в объектив камеры, но затем он переводит ее на мужчину: - Фрэнк готовит еду! - Джерард, - смеется Фрэнк, отворачиваясь от камеры. - Фрэнк, расскажите, как вам ваш первый опыт в приготовлении пищи? – камера все так же направлена на Фрэнка, а большой палец Джерарда выступает в качестве микрофона. Выдохнув, Айеро все-таки принимает правила игры Джерарда и говорит таким же серьезным голосом: - На самом деле, это не первый мой опыт, - но смешки встревают между словами, и получается невероятно дурацкая фраза. Подросток морщит нос и тоже смеется. – Джерард, почему ты в моей футболке? – спрашивает Фрэнк, попутно выключая плиту, когда узнает свою белую однотонную футболку. - А? – будто ничего не понимая, переспрашивает Джерард и вновь направляет объектив камеры на себя, показывая, во что он одет. – Моя одежда грязная, - невозмутимо говорит он, - и я решил надеть твою одежду. Она лежала на полке в ванной. - Очень забавно слышать это от человека, которому до собственного дома два лестничных пролета пройти, - хихикает за кадром Фрэнк и берет в свои руки камеру, чтобы снять Джерарда в полный рост. Он показывает язык и, покружившись, останавливается. В этот момент он выглядит донельзя смущенным и очаровательным. - Она пахнет тобой, - говорит подросток и убегает в комнату Фрэнка. Тот, не долго думая, идет за ним. Джерард стоит прямо в центре комнаты, разглядывая книги по психологии. - Ты увлекаешься психологией? – спрашивает он у Фрэнка. Камера все еще включена, но направлена на стену с гирляндой. - После окончания школы долгое время уделял психологии, - подтверждает догадки парня мужчина. - А сейчас? - Так, иногда читаю некоторые статьи, но не более. Из-за работы не было ни времени, ни желания. - Ооо, - протягивает Джерард мягко вынимая камеру из рук Фрэнка и направляя ее на них обоих. – Фрэнк будет психологом! – заявляет он с детской уверенностью и смачно целует возлюбленного в щеку. Айеро тихо смеется, приобнимая парня за талию, и роняет голову ему на плечо. - Зачем ты все это снимаешь? – спрашивает он, вдыхая запах мыла и самого Джерарда. - Мы покажем это детям, - так же тихо отвечает Джерард. - Думаешь, у нас с тобой будут дети? - Мы покажем это детям Майки. Камера выключается. - Все-таки тебя так легко смутить, - непринужденно говорит Джерард, убирая камеру на полку около кровати. - Хочешь сказать, что тебя смутить тяжело? – с вызовом произносит Фрэнк, улыбаясь лишь уголком губ. Азарт в нем просыпается, и он чувствует, что желания, которые он с таким трудом подавлял на протяжении последних дней, вот-вот вновь овладеют им. - Попробуй, - принимает вызов Джерард и скрещивает руки на груди, отставляя одну ногу вбок. Фрэнк делает шаг вперед, но, вопреки всем ожиданиям подростка, подходит не спереди, а со спины, крепко обнимая и кладя руки на руки Джерарда. Тот выдыхает от неожиданности и тут же напрягается всем телом, когда чувствует, как руки Фрэнка плавно спускаются внизу по телу, приближаясь к резинке спортивных брюк. - Аа, уже дыхание сбилось, - шепчет Фрэнк, опаляя шею Джерарда горячим дыханием и оставляя на ней влажный поцелуй. Уэй сейчас ведет себя, как зверек, вокруг шеи которого смыкаются клыки хищника. Он замирает, и его вдохи и выдохи становятся очень быстрыми и короткими. Руки невольно опускаются, и подросток буквально обмякает в руках мужчины. Его колени подкашиваются. - Фрэнк, - с придыханием шепчет он, пока Айеро продолжает оставлять на его шее горячие влажные поцелуи и покусывать чувствительную кожу. Джерард потрясающий на вкус. - Так бы и съел, - мурлычит Фрэнк в шею подростка и улыбается, глядя на реакцию, которую вызвал. Джерард ерзает в руках мужчины и хнычет, а мерцающие в темноте лампочки гирлянды озаряют его поалевшие щеки. - Фрэнк-Фрэнк, - вновь шепчет Джерард, сжимая тонкими пальцами руку Фрэнка и направляя ее ниже. Мужчина ухмыляется и прекращает свои действия, отходя от подростка, но тот не был согласен останавливаться так рано. Джерард разворачивается и буквально падает в объятия Фрэнка, тут же глубоко целуя, проникая языком в его рот. Айеро незамедлительно отвечает, прижимаясь бедрами к бедрам подростка и кладя ладони на ягодицы. Тот стонет в поцелуй и отстраняется, делая глубокие вдохи и выдохи. - Что же ты делаешь? – тихо спрашивает он, лбом упираясь в плечо Фрэнка, продолжая сжимать в пальцах футболку. - Смущаю тебя, - отвечает Фрэнк, подаваясь бедрами вперед и вырывая из уст подростка еще один низкий стон. Тот, словно в бреду, начинает безостановочно что-то говорить и оставлять россыпь укусов на ключицах Айеро. Мужчина готов поклясться, что в этот момент что-то внутри него загорается ярким пламенем. – Погоди, - найдя в себе силы, чтобы отстранить от себя подростка, произносит Фрэнк. – Ты не готов и… это слишком быстро, разве нет? - Слишком быстро было бы, если бы я отсосал тебе в первый же день нашего знакомства, - с раздражением отвечает Джерард и двигается в сторону кровати, утягивая за собой и Фрэнка. – Вообще-то нечестно вот так вот издеваться над человеком, - продолжает он, усаживаясь на мягкое покрывало и стягивая с себя футболку, которая ему так понравилась. Она летит в сторону и приземляется прямо на пороге, у входа в комнату. - Я из-за тебя озабоченным стал! - О, вот как, - Фрэнк наиграно удивляется, а затем валит Джерарда на спину и устраивается между широко разведенных ног. Подросток вздрагивает, но уже в следующую секунду смотрит на мужчину из-под подрагивающих ресниц. – Сам напросился, - спокойно говорит Фрэнк, большим пальцем проводя по нижней губе Уэя, а затем целуя его. Поцелуй длится недолго, и мужчина перемещается на шею подростка, все еще немного красную от предыдущих манипуляций, оставляя на ней несколько засосов, переходя к ключицам и груди. Джерард откидывает голову назад и подается вверх бедрами, издавая короткий стон. Это может прозвучать очень извращенно и грязно, но Фрэнк в буквальном смысле мечтал попробовать каждый квадратный сантиметр тела подростка, ощутить его вкус на своем языке, распробовать. Никого за всю свою жизнь Фрэнк не желал больше, чем Джерарда, - самоуверенного, прямолинейного и несколько совращенного подростка. Всеми своими действиями он сводил Айеро с ума, и прямо сейчас этому сумасшествию дали свободу. Спортивные штаны, бывшие на Джерарде, вместе с бельем полетели туда же, куда полетела футболка. Подросток густо краснеет и сжимает в руках смятое покрывало, когда горячее дыхание Фрэнка касается его кожи подле промежности. Айеро внимательно наблюдает за парнем и оставляет поцелуи на внутренней стороне бедра и тазобедренных косточках, обходя стороной сам член. Когда же Джерард, прогнувшись в пояснице, приподнимает бедра вверх, немо прося о большем, мужчина обхватывает губами головку и начинает посасывать ее. Дыхание Джерарда учащается, и стоны с его губ начинают слетать гораздо чаще и громче. - Ах, Фрэнк, - стонет он, вплетая пальцы в волосы мужчины и надавливая на его затылок. Фрэнк давится и отстраняется, проходясь по всей длине ствола широкими мазками языка. – Хочу тебя в себе, - тихо говорит подросток и вновь постанывает, когда Айеро вновь поднимается выше и начинает посасывать бусину соска. - Ты уверен, что готов? – интересуется он, отстраняясь и нависая над Джерардом. Его губы были покрасневшими и припухшими от постоянных покусываний, волосы - растрепаны и в беспорядке лежали на подушке, а с щек так и не сходил румянец. - За последние пару дней я подготовил себя больше, чем за всю свою сознательную жизнь, - быстро говорит Джерард и прячет лицо в скомканном покрывале, будучи смущенный сказанным. Фрэнк улыбается и ненадолго покидает возлюбленного. В комнату он заходит полностью обнаженным, держа в руках презерватив и бутылек смазки. - Откуда у тебя это? – спрашивает Джерард, удивленно вскидывая брови. - Когда ты снова и снова борешься с самим собой, лучше всегда быть готовым к поражению, - отвечает Фрэнк, вновь целуя подростка, отчего все внутренности обоих скручиваются в тугой узел. – На самом деле, одна лишь мысль о том, что ты делал, пока твой младший брат спал или был у своей девушки, возбуждает меня. – На эту фразу Джерард удовлетворенно улыбается и развратно стонет, рукой проводя по своему телу. – Чертенок, - рычит Фрэнк и вновь целует подростка, удобнее устраиваясь между широко разведенных ног и надевая презерватив. Джерард закусывает губу, когда смазанный член мужчины медленно входит в него, растягивая стенки ануса и приятно заполняя. Ненадолго Фрэнк останавливается, потому что внутри Джерарда невероятно узко, и это мешает сохранять рассудок более-менее трезвым. Когда же он входит до конца, Джерард протяжно выстанывает его имя и прогибается в пояснице, прося двигаться. Его длинные пальцы с короткими ногтями оставляют белые полосы на широкой спине Айеро, а ноги непроизвольно сильнее сгибаются в коленях и обхватывают его поясницу. Он глубоко дышит и откидывает голову назад, прикрывая глаза. - Так… хорошо, - исступленно шепчет подросток, когда Фрэнк в нем начинает двигаться. – Поцелуй меня, - просит он, когда толчки становятся глубже и сильнее, а наслаждение от происходящего доходит до отметки «Полнейшая эйфория». Они вдвоем на целом свете. Их тела идеально подходят друг другу, стоны и всхлипы сливаются в приятную мелодию, ласкающую слух, а чувства взаимны и с каждой секундой становятся лишь сильнее. Кажется, от такого соответствия от этих юных разгоряченных тел скоро будут отлетать искры. Изменяя угол, Фрэнк попадает по простате Джерарда, отчего с его губ срывается особенно громкий и соблазнительный стон. Уэй хочет сказать: «Там, еще раз», - но единственное, на что его хватает, - с полным подчинением посмотреть в глаза мужчины, крепче обхватить его талию ногами и двигать бедрами, подстраиваясь под толчки. Они оба на грани, и им всерьез кажется, что воздух вокруг них нагрелся настолько, что вот-вот произойдет еще один большой взрыв и родится новая Вселенная. Вселенная, места в которой будет хватать только им двоим и больше никому. Пальцы на ногах Джерарда сжимаются, и, зажмурив глаза, подросток обильно изливается в собственный кулак, раскрыв рот в немом крике. Он сжимается вокруг Фрэнка, и тот делает еще несколько толчков перед тем, как излиться в презерватив. Айеро целует влажные припухшие губы возлюбленного, большим пальцем поглаживая его щеки и откидывая с покрывшегося испариной лба волосы. - Черт, - выдыхает Джерард, морщась от пустоты, приносящей легкий дискомфорт, - это действительно случилось. Сегодня, - его голос отдает хрипотцой и звучит невероятно правильно и красиво в тишине комнаты. - Это случилось, - вторит подростку Фрэнк и ложится рядом с ним, поднимая с пола упавшую пачку влажных салфеток. Джерард вздрагивает, когда холод салфетки касается его живота, но, привыкнув к нему, расслабляется, прикрывая лицо растрепавшимися волосами в надежде скрыть смущение. - Паста, наверное, уже остыла…