Feeling Sun (I'm No Longer One)

– Что за хуйня, – ворчит Микки и пытается сморгнуть яркий утренний свет. Рядом с ним Мэнди переворачивается в шезлонге, и ее колени ударяют его в бок. Спина поскрипывает, когда он меняет положение, а лоб пронзает острая вспышка боли. Неуклюже он поднимается на локтях и сонно оглядывается в поисках шума, разбудившего его. Йен и Лип около пруда, они шутливо борются, пытаясь столкнуть друг друга в воду. Они смеются: звучно, дико, безумно. За исключением белья на них больше ничего нет. Микки моргает, потому что вполне вероятно, что это всего лишь галлюцинация, вызванная черничным вином. Картинка перед глазами не исчезает. – Боже, – произносит Мэнди рядом с ним, садясь и прикрывая глаза от солнца рукой. Ее челюсть несколько комически отвисает от удивления. Позади вываливается из трейлера Карл, одетый лишь в пару боксеров и шлепанцы, и лениво потягивающий пиво из банки. Он останавливается около них и со скучающим видом наблюдает за разворачивающимся представлением, затем переводит взгляд на таращащихся Микки и Мэнди и наклоняет голову. – Ты сейчас возбужден? – спрашивает он с любопытством. – Боже, – стонет Микки и проводит рукой по лицу, – ты хоть понимаешь, насколько ты ебанутый, пацан? Он настойчиво игнорирует тот факт, что действительно может быть совсем немного возбужден, даже не смотря на похмелье и трещащую по швам голову. Карл ухмыляется и пожимает плечами, будто его называли и похуже. После он избавляется от банки и боксеров почти что одним движением и несется к пруду с воплем, от которого стынет кровь. Он бросается в воду с плеском и брызгами, и Йен с Липом прекращают свой поединок, чтобы с криками и смехом присоединиться к нему в пруду. Микки не знает, куда ему смотреть. Он пытается сфокусировать взгляд на Мэнди, но она просто сидит, и на ее лице написано, как шокированное веселье, так и задумчивая тоска. Когда она ловит его взгляд, то пожимает плечами и улыбается. – Ты идешь? – спрашивает она и поднимается на ноги. Микки следует за ней взглядом, пока она идет к озеру, сбрасывая одежду по пути: футболка, шорты, лифчик. Когда она подходит к пруду, то выскальзывает из трусиков, не прекращая движения. У ее ног плещется вода, и она заходит дальше, пока не погружается до груди. Карл и Йен сразу же начинают плескать в ее сторону воду, улюлюкая и свистя. Лицо Липа освещает широкая улыбка, когда он видит ее, и она смеется, кидаясь на него и пытаясь затащить его под воду. Он мстит ей, утягивая ее за собой, и они появляются над поверхностью вместе, все еще цепляясь друг за друга и все еще смеясь. Микки моргает и отворачивается. – Эй, Микки, – кричит Йен, в его голосе как вызов, так и надежда. – Ты еще долго будешь там сидеть? Микки переводит на него взгляд и пытается придумать ответ. Йен идет по направлению к нему, вода едва ли доходит ему до пупка. Когда он машет Микки, то мышцы его плеча выступают, а солнце поймано капельками воды, усеявшими его тело, и это делает его похожим на того блестящего чувака-вампира, в которого когда-то «тайно» была влюблена его сестра. – Давай, Микки, – мягко уговаривает Йен. – Вода теплая, – в его голосе можно услышать расстроенные нотки, будто он и не думает, что сможет убедить Микки присоединиться, но все равно пытается. Микки раздумывает секунду и встряхивает головой. – Да пошло оно, – говорит он и тянется, чтобы снять футболку. Часом позже они все растянулись на лужайке, лежа на животах, словно рыбы, выброшенные на берег. Легкий утренний ветер испаряет капли воды с их кожи, солнце согревает их спины. Снова будет ожог, Микки знает это, но он слишком хорошо устроился, чтобы вставать и идти искать солнцезащитный крем в их трейлере. Мэнди хотя бы соизволила надеть трусы, и Микки безмолвно ей благодарен: он не хочет разбираться с тем, как Карл и Лип глазеют на его голую сестрицу, и все потому что она долбанная эксгибиционистка. У него под боком на траве, как гигантская морская звезда, раскинулся Йен – мокрые волосы кажутся темными на фоне его шеи, влажные боксеры обтягивают подкачанную задницу. Его руки покрыты мурашками, не смотря на летнюю жару, и Микки сложно оторвать взгляд. – Нужно скоро уезжать, – лениво произносит Йен, даже не поднимая головы со сложенных рук. – Если сегодня не вернемся, то Фиона нас убьет. – Ага, – соглашается Лип. Он звучит неохотно, но медленно садится, и начинает прочесывать пальцами мокрые кудри. – Думаю, что пора вернуть Хэлен ее машину. – Можно я поведу? – спрашивает Карл, голос нарочито небрежный, и Лип поднимает на него взгляд. – Спроси меня через четыре года, приятель, – отвечает он. – Или, знаешь, хотя бы, когда ты не будешь на испытательном сроке. Что бы ни произошло сначала. Карл пожимает плечами, но не кажется расстроенным: – Стоило попытаться, – говорит он, почесывая руку. Он настолько искусан комарами, что кажется, что у него ветрянка. – Как насчет вас, ребята? – спрашивает Йен и наконец поднимает голову, чтобы робко посмотреть на Микки. – Что насчет нас? – спрашивает Микки, хотя и понимает, к чему ведет Йен. – Вы… – начинает Йен, и ему явно неудобно, он смущен. – Вы вернетесь с нами? За его плечом взгляды Микки и Мэнди встречаются. Ее глаза увеличиваются в размерах, и, видимо, это должно что-то значить, но на самом деле это не говорит ему ничего. Он кривится в ответ и получает в отместку высунутый язык. – Нет, – в конце концов говорит он, замолкая, когда его голос слегка ломается. Он прочищает горло и начинает снова. – Нет, мы останемся здесь. До сентября еще будет работа. Может, и до октября. Йен хмурится: – Но после лета, – говорит он, – вы вернетесь? Микки смотрит ему в глаза, и на мгновение отчаянно хочет сказать да, хочет сказать, что вернется, и что они все начнут заново, и все снова станет по-прежнему. Но… теперь он понимает, что по-прежнему – не значит хорошо, во многих аспектах, и Микки думает, что если они сойдутся опять, как-то, когда-то, то это не должно быть повторением их старых-добрых больных отношений, когда в половину дней можно было ожидать как удара, так и поцелуя. – Может быть, – честно говорит он, пытаясь вместить все свои мысли в одно слово. – Может быть, – повторяет он и протягивает руку, чтобы коснуться обнаженного плеча Йена. Он оставляет ладонь там ненадолго, прежде чем она соскальзывает вниз, к предплечью. – Просто…все сложно…и отец. – Хорошо, – кивает Йен, и он не выглядит счастливым, но, кажется, понимает. – Хорошо, – говорит он, и затем внезапно улыбается ему, эта улыбка полна надежды. – Думаю, мне снова придется вас навестить. Микки кивает и не убирает руку. – Думаю, да.