Feeling Sun (I'm No Longer One)

– Ты бы хотел поехать с ними? – спрашивает Мэнди после того, как автомобиль поворачивает по направлению к подъездной дороге и исчезает из поля их зрения. Она все еще чувствует призрак рук Йена на своих плечах, с тех самых пор, как твердо обняла его на прощание, чувствует, как губы покалывает от того, что она грубо притянула Липа за волосы и небрежно поцеловала, только чтобы увидеть, как он подпрыгнет от удивления. Почему-то, сделать это гораздо легче теперь, когда они согласились быть друзьями. Она ухмылялась, наблюдая за чудовищной неловкостью, с которой Микки ударяется кулаком о кулак Карла, а потом и Липа, и прячет взгляд, когда Йен ловит его в крепкие объятия, которые оказываются очень продолжительными. – Напишешь мне, ладно? – тихо произносит Йен, и Микки молча кивает, отпуская его. Так все и заканчивается. – Нет, – говорит Микки сейчас, глаза все еще там, где машина скрылась пару минут назад. – Нет? – спрашивает она осторожно, искоса поглядывая на него. Он пожимает плечами и вытаскивает помятую пачку Pall Mall из кармана, а затем разворачивается и направляется к трейлеру, выуживая пару сигарет по пути. Одну он отдает ей, а другую вертит в пальцах, точно нож, вперед-назад. – Еще не готов вернуться в Чикаго, – говорит он, даже не смотря на нее. – Это… я думаю, это то, что мне нужно. Я просто… сейчас мне нужно быть здесь. – Ага, – кивает она, потому что это и так понятно, ну, по крайней мере, ей. У них никогда не было такого места, которое бы казалось, если не домом, то хотя бы убежищем. Безопасностью. Будет сложно отпустить это. Проходя, она поднимает зажигалку с гриля и устраивается на шезлонге, поджигает сигарету, глубоко затягивается и вздыхает. Она слышит, как снова трещат цикады, как где-то поблизости поет птица. Солнце только сейчас начинает греть чуть больше, чем хотелось бы, а воздух неподвижен. Микки садится на землю прямо ей под бок– ноги неловко подогнуты, спина опирается на край шезлонга. Она свешивает руку, чтобы он закурил от ее сигареты, прежде чем возвращается в исходное положение, чтобы снова сделать затяжку. – Но ты ему напишешь? – наконец спрашивает она и поворачивает голову, упираясь взглядом ему в затылок. Его шея уже покраснела от солнца, и она чувствует внезапное, необъяснимое желание провести пальцами по чувствительной коже. Долгое время он ничего не отвечает. – Ага, – в конце концов просто выдавливает он. – Да. Неожиданно он позволяет себе откинуть голову назад, так, что она ложится на ее бедро теплым, тяжелым весом. Мэнди замирает и осторожно смотрит на него, но его глаза закрыты, а рука с сигаретой лежит на земле, рядом с его бедром. Он выглядит умиротворенным и расслабленным. Она пытается вспомнить, был ли ее брат когда-либо инициатором подобного физического контакта, но не может воскресить в памяти ни одного случая. Она знает, что не хочет, чтобы это заканчивалось. Поэтому она не говорит ничего, дышит очень тихо, и старается не двигаться. Совсем.