Лорд и Олененок

- Значит, это была любовь с первого взгляда? - А разве бывает другая любовь? «Человек-Амфибия» «Это так прекрасно, что даже больно». Из комментариев сообщества The Lord and The Deer.

- Бэмби! Здесь есть кто-нибудь по имени Бэмби?! Можно было и не спрашивать. Во-первых, на тротуаре, куда я вышел (очень быстро) больше никого не было, кроме девушки в черном платье и куртке, помахавшей мне рукой. Во-вторых, никому другому это имя не могло так подходить. Высокая, тоненькая и стройная, с мягким, чуть удлиненным овалом лица, коричневой кожей теплого оттенка и огромными темными глазами. Она стояла как-то не слишком уверенно на чрезмерно высоких шпильках, чуть ли не покачиваясь на них, как олененок на неокрепших копытцах. Шпильки меня просто убили. В мой текущий план они совершенно не укладывались. Но будь, что будет. Я направился к ней и, на ходу протягивая руку, произнес: - Привет. Я Байрон. Как, бл***ь, поживаешь? Не слишком изумительная фраза для начала знакомства, а при знакомстве с проституткой даже двусмысленная, но, во-первых, у меня это вырвалось совершенно бездумно, во-вторых, проституткам всегда по фиг, что ты им говоришь, в-третьих, я по некоторой причине слегка нервничал. И только подойдя к ней вплотную, понял, что она тоже нервничает. Это меня несколько смутило. Впервые я видел девушку из эскорта за 350 фунтов в час, которая бы так волновалась. Обычно они уверенные в себе и спокойные, как удавы. *** Много позже я узнал, в чем там было дело. Маленькой Бэмби все время не хватало денег. То есть своим честным трудом она себя, конечно, обеспечивала, но ей хотелось большего. Хотелось квартиру получше, одеваться пошикарнее, и много чего еще... Хотелось получать 350 в час, как ее лучшая подруга и наставница Ханна. Хотелось крупных клиентов, короче. Стефани, босс агентства, где Бэмби работала, была не в восторге от этой идеи и дорогих клиентов ей не доверяла. Мотивировала это обычно тем, что Бэмби слишком уж простушка и крупную рыбу не потянет. Но однажды, когда Бэмби насела на нее слишком сильно, не сдержалась и бросила, что дело в том, что она черная, а за таких много не платят. Бэмби, услышав такое, закатила скандал. Кому охота оправдываться в том, что ты не расист? Хотя вины Стефани, конечно, в этом не было, все претензии нужно было бы предъявлять клиентам. Мне лично было до фонаря, черная или нет, я так и сказал, когда меня о ней предупредили. Да, я был ее первым клиентом «высшего ранга». Стефани все-таки решила ей это устроить. И поступила, мать ее, очень по-умному. Когда нельзя напрямую послать кого-то, можно сделать так, чтобы человек сам все послал. Можно подсунуть еще не вполне опытной девочке трудного клиента. Такого, чтобы она облажалась и больше не заикалась об обслуживании ВИП-персон. Или такого, чтобы ей на всю жизнь расхотелось их обслуживать. Кого-нибудь очень богатого и благородного происхождения, чтобы формально дать ей то, что она хочет, но при этом полного психа, больного на всю голову. Я на роль подобного «трудного клиента» подходил просто идеально. Нет, с происхождением у меня все было в порядке, настоящий лорд и все такое, по матери еще и герцогских кровей. С деньгами тоже был полный порядок. Родители мои были до мозга костей аристократы старой закалки. Если вы на своем опыте не знаете что это такое, то вам и не понять. И кстати, если вы этого не знаете, то вы счастливые люди, даже не подозревающие о своем счастье. Чего стоит только одно имя, которое они мне дали при рождении – Байрон! Ну да, в честь классика. Этим они, вероятно, хотели показать, что аристократы не только по крови, но и по духу. Впрочем, мне еще повезло. Моего старшего брата звали Бринсли Шеридан. И он был настоящей родительской гордостью, такой же, как они, махровый аристократ, который с девяти лет не носил ничего, кроме костюмов с галстуками. Что же касается меня, то... Чем меньше об этом говорить, тем лучше. Если в двух словах, то скажем так: я не разделял семейного увлечения всем элитным. Элитные школы, элитные психологи, элитный колледж, где я надолго не задержался, элитные психотерапевты, элитные санатории, которые на самом деле были замаскированными элитными психушками, потом просто элитные психушки... На их беду, я не был полным отморозком, таким тоже можно было гордиться. Нет, я был абсолютно серым ничтожеством. На наркоту не закидывался, даже травку особо не курил, ни СПИДом, ни сифилисом не заразился, никого не убил и не изнасиловал… Сплошное разочарование, короче. Пил, конечно, лет с шестнадцати не просыхая, но до белой горячки не допился, вот жалость. В четырнадцать я впервые надолго сбежал из дома. Возвращаться не собирался, да так, собственно, и не вернулся – если приводили насильно, сбегал снова. Сбегать из любых мест, равно как и проникать без спросу в любые места, это, пожалуй, единственное, в чем я преуспел. Привыкнуть ночевать на скамейках и под деревьями, исчезать из кафе и закусочных, не заплатив, и носить одежду с помойки оказалось гораздо проще, чем терпеть общество моих родителей и брата. Полагаю, они присмотрели мне уже элитную тюрьму, а может, даже подумывали об элитном кладбище. Однако Бог, видимо, проникнувшись моим неистребимым атеизмом и пофигизмом, ниспослал мне вдруг огромное наследство. Такое, о каком мои ближайшие родственники могли просто мечтать, но никогда не мечтали. Семья у нас довольно обширная и разветвленная, правда, я никого из родственников так толком и не выучил. И хотя знатности нам всем было не занимать, основной капитал концентрировался в руках немногих представителей нашего семейства, к числу которых относилась и та родственница, которая оставила мне наследство. Почему именно мне? Она вообще бы никому не стала его оставлять. Ни к кому из клана она особой любви не питала, причем не без взаимности. А моих дражайших родителей ненавидела еще сильнее, чем я, если такое возможно. Поэтому все были абсолютно уверены, что свои деньги она по смерти пожертвует на детские дома и другую благотворительность. Но у старушки оказалось неплохое чувство юмора, или она просто поняла, что невозможно уесть моих предков сильнее, чем оставить все состояние мне. Таким вот образом примерно в двадцать лет я оказался владельцем такой кучи денег, что даже не знал названия цифры, в которой она исчислялась. У меня, само собой, были какие-то опекуны и душеприказчики, но я с ними так и не познакомился. Они должны были заботиться о моих деньгах, а не обо мне, к счастью. Должны были следить, чтобы я не истратил все за первый же месяц. И пристроить теперь уже мое состояние в том случае, если я попаду под автобус или свалюсь по пьяни в Темзу. А мне эти деньги были совершенно не нужны. Я уже привык спать, где попало, есть на халяву и одеваться в то, что выбросили за ненадобностью из секонд-хэндов. Конечно, от моих предков и братца всего можно было ожидать. Они с самого начала пытались наложить лапы на наследство, оспорить завещание, объявить меня недееспособным и так далее. Я в эти дела особенно не вникал. Какой смысл переживать из-за того, что еще не случилось, или из-за того, что только может случится. Побеспокоюсь об этом, когда не смогу обналичить кредитку. Все-таки иногда я это делал. На эти деньги можно было покупать дорогую выпивку и хорошие сигареты. Вот и все, что мне было нужно. И секс – иногда. Я заказывал в агентстве дорогих проституток – эскорт, как это называют. Ну, то есть таких, с какими можно куда-нибудь пойти или вообще приятно провести время, помимо непосредственно секса. В этом плане я был сноб – родители должны были бы мною гордиться. Шлюх я предпочитал исключительно элитных. Они все были такие умненькие и правильные, гораздо умнее и правильнее большинства порядочных девушек. И казались много интереснее. Вот именно, что казались. С ними каждый раз было одно и то же. И на деле – такая же тошниловка, как и все остальное в этой жизни. Но все же изредка мне это было нужно. Нельзя же вообще ни с кем не общаться и не разговаривать! Даже если это просто высокооплачиваемая шлюха, которой нет до тебя дела. Что с того? До меня абсолютно никому не было дела. Как и мне – ни до кого. *** Разумеется, на тот момент ни Бэмби обо мне, ни я о Бэмби ничего этого не знали. Я видел только, что мой сегодняшний эскорт сильно нервничает, и это странно. А она смотрела на меня во все глаза и, видимо, пыталась сообразить какая связь между подозрительным оборванцем, которого она видит перед собой, и обещанным ей аристократом. Ну, ясно. Это всегда начиналось одинаково, с такого вот взгляда, которым окидывали меня все без исключения девушки. Крайнее изумление. Я обычно наблюдал за этим с некоторым злорадством. Я отлично понимал, что они ожидали от меня. Ведь они шли на встречу с охрененно богатым аристократом, настоящим лордом, и в их представлении я непременно должен быть высоким, красивым, в шикарном костюме с бриллиантовыми запонками и сияющих ботинках. И выйти я должен был обязательно из собственного лимузина. И конечно, когда вместо воображаемого прекрасного принца они видели щупловатого паренька в обносках, – это их неприятно удивляло. Мне было наплевать. Обычно. Но вот эту сегодняшнюю девочку мне внезапно стало жалко. Очень некстати. Как и эти ее туфли. Я пожал ее руку, а она вдруг присела с неловким изяществом, чуть не подвернувшись на каблуке. Я офонарел. - Вот это что сейчас было - реверанс? - Ага... – она смущенно рассмеялась. - Сдохнуть можно... Эм... Не приседай больше, глупо выглядит. Кто глупо выглядел, так это, наверно, я. И еще глупее себя чувствовал. Между прочим, вспомнил, что собирался утром покрасить ногти черным лаком, но покрасил только на одной руке, а про вторую забыл. Но это все фигня. Главное, что сбивало с толку: почему она так на меня смотрит? Все девочки по вызову смотрят одинаково. Сначала удивленно, потом... Потом по-разному, да. С разочарованием, пренебрежением, насмешкой... Сочувствием. Досадой. Покорностью судьбе. Когда понимают, что им не приглючилось, и никакой ошибки нет. И да – я и есть их клиент. А эта девочка продолжала смотреть так же, как и в первую секунду. Удивленно и слегка восторженно. Своими огромными темными глазами. - Ты случайно не американка? Американцы в Лондоне первое время таращатся на все так, будто попали на другую планету. Она покачала головой почти испугано. - Нет, что ты! - Ну и отлично, - сказал я, соображая в спешном порядке, что делать. Раньше девушки, которых мне присылали, сами все знали, и сразу брали инициативу в свои руки, решительно и активно, мне ни о чем не приходилось думать. Я машинально потянул ее за собой – она снова зашаталась. У, черт. - Куда мы идем? - Здорово, что ты спросила, - искренне обрадовался я. Нам действительно пора было сваливать. Я и так уже слишком долго здесь маячил. – Ты не могла ли быть столь любезна, снять туфли? Для меня. Она, кажется, собиралась раскрыть глаза еще шире, но это было уже вряд ли возможно. - А... ладно, - она стянула свои лодочки, не отрывая от меня взгляда. - Круто... – из здания появился крупногабаритный молодчик в черном. Так, это по мою душу. – Потому что, боюсь, сейчас нам придется бежать... Ан нет, оказывается, ее глаза могли распахиваться шире. - Что?! Я схватил ее за руку. - Бежим!! *** Это был первый раз в моей жизни, когда мне было просто хорошо с человеком. Без поцелуев и прочих дел. Мне даже не особенно и хотелось этого. Вот так просто покачиваться неспешно под мягкую музыку, поглаживая ее руку, лежавшую у меня на плече, тогда как ее голова покоилась на другом. Кажется, она задремала. Что неудивительно – ей выдался тот еще вечерок. Что удивительно – этот вечер впечатлил меня самого. Бэмби была необычной. Очень может быть самой необычной из тех, с кем я был знаком. Начнем с того – какая, скажите, девушка последует так доверчиво за подозрительным джентльменом в темные подворотни, не возмущаясь и не пугаясь. Я, конечно, не собирался изначально тащить ее туда, но закоулками было удобнее всего избавляться от погони. На открытой местности этот амбал мог нас, пожалуй, и догнать, хотя не факт. Но если ты с дамой, лучше не рисковать. Непривычным было ощущение того, что это я кого-то куда-то веду, что я сам решаю, что именно делать. Я чуть не растерялся. Собственно это мне стоило бы возмутиться, ведь в стоимость эскорта входит и то, что они берут инициативу на себя. Но… Мне почему-то хотелось, чтобы она и дальше продолжала смотреть на меня так – удивленно-испуганно и восторженно, в жизни ни один человек на меня так не смотрел, и этот взгляд что-то тревожил во мне, задевал какие-то струны, до того неизвестные. Я был готов на что угодно, лишь бы этот взгляд не менялся. И решил, что сегодня инициативу буду проявлять я, буду ее удивлять. Надо было повести ее в какое-нибудь шикарное место, но какое? Я знал один караоке-бар, переделанный из заброшенной станции метро, очень клевый. Знал, что в этот день недели и в это время он закрыт, и там нет никого. Ключа от всех дверей у меня, конечно, не было. Но кому нужны ключи, когда есть пожарные лестницы и воздухозаборники?.. Конечно, ни официанта, ни бармена там не оказалось, но я знал, как включить музыку, знал, где что стоит из выпивки, я ведь уже не раз бывал здесь. Коктейли я умел делать получше иного бармена. Кстати, вы в курсе, что их вкуснее всего пить прямо из шейкера? В общем, мы пили и танцевали, танцевали и пили, и снова танцевали до изнеможения и пили до умопомрачения. Бэмби танцевала божественно. Пить в основном приходилось мне, но я с этим справлялся. Говорят, если у тебя раздвоение личности, это не повод пить за двоих. Я раздвоением личности пока не страдал, поэтому мог себе позволить. Еще одна странность - Бэмби не улыбалась. Высококлассные девушки по вызову улыбаются постоянно, улыбки, кажется, входят в пакет предоставляемых ими услуг. Улыбаются вежливо, понимающе, сочувственно, ободряюще… Они будут вам улыбаться, даже если их от вас тошнит. Любому самому отвратительному извращенцу они будут улыбаться, и даже такому фрику, как я. Бэмби не улыбалась. Она смеялась – весело и жизнерадостно. Смеялась, когда мы танцевали, и когда она танцевала одна, а я смотрел, и когда я смешивал коктейли, а она сидела на барной стойке и болтала все еще босыми ногами, и когда я лежал на стойке, а она вливала мне в рот текилу прямо из бутылки… А когда сил смеяться и пить уже не было, мы танцевали медленный танец. И я был… не знаю, как называется это ощущение… Счастлив? Мне даже показалось, что ей тоже нравится танцевать. Со мной. Я раньше не задумывался о том, что кому-то рядом со мной может быть хорошо, и эта мысль оказалась настолько волнующе-приятной, что даже перебивала опьянение. Возникло непонятное желание – сомкнуть вокруг нее руки и никогда не размыкать. Вместо этого я приложил ее ладонь к груди, к сердцу. Кажется, оно слишком сильно билось, Бэмби вдруг подняла на меня глаза вопросительно, но голову с моего плеча не убрала. После рэйва в заброшенной подземке мы пошли в ночной джаз-клуб, потом куда-то еще, я даже толком не помню. Помню, что утром пригласил ее позавтракать в итальянском кафе. Заодно объяснил ей как это прикольно – сбегать не расплатившись. Кажется, ей понравилось. Ей-то я заплатил заранее – и гораздо больше, чем планировалось. Я просто отдал ей все деньги, которые у меня с собой были. Осыпал ее крупными новенькими купюрами, которые закружились в воздухе, как листья. Она снова звонко рассмеялась и оказалась в моих объятьях. Не помню уже, где именно это произошло. Не помню, что было дальше. Кажется, мы начали целоваться, а потом… Кажется, с коктейлями пора завязывать. Да и не по-мужски это как-то. К тому же пить прямо из бутылки гораздо удобнее. Наверно, должно было показаться досадным, что главного, за что я заплатил, я даже не запомнил. Но мне почему-то досадно не было. Почему-то это не казалось мне главным. Вот вспоминать тот последний медленный танец было гораздо важнее… *** Весь следующий день меня переполняло ощущение чудесной легкости. Как будто каждую клетку моего тела накачали гелием. Мне казалось – я могу летать. Я почти не думал о Бэмби в тот день, вернее, я не вспоминал о ней целенаправленно, но она была во мне, вокруг меня, я все еще ощущал ее запах, тепло ее тела, льнувшего ко мне во время танца... Как будто искорки ее прекрасных глаз каким-то образом зацепись за клеточки моего мозга и теперь послали импульсы по всему телу.... Однако к концу дня эйфория начала сменяться неприятным тянущим ощущением где-то в груди, словно в сердце засела заноза. Аура Бэмби, которая весь день меня окутывала, почти развеялась. Теперь я видел ее образ отчетливо в своем сознании, и это меня пугало. Непривычно было так долго помнить о ком-то, ведь обычно я даже не запоминал лиц тех, с кем встречался. А что будет завтра?.. Впервые в жизни я думал о том, что со мной будет завтра. Оказывается, и у меня могло быть какое-то будущее. И это будущее было неразрывно связано с потребностью увидеть Бэмби еще раз. *** На свою вторую встречу с Бэмби я чуть было не опоздал. Каким-то образом меня накануне занесло в Гастингс. И что я там делал? Ждать автобуса не имело смысла, машину я не водил, поэтому купил велосипед и на нем добрался до Лондона. И как раз вовремя: она уже уходила и выглядела сильно расстроенной. Когда я подкатил к ней, она просияла и повисла у меня на шее, будто была необычайно рада меня видеть. Именно меня. От ее объятия меня как будто обволокло на мгновение мягким теплом, которое от нее исходило. Можно было даже представить, что у меня настоящее свидание. Как будто я ее парень, а не клиент, с которым она только из-за денег. Мне было приятно воображать это, хотя мысль о деньгах немного напрягала. Не хотелось об этом думать, ну, я и не думал. Мне удалось сунуть ей пачку банкнот небрежным жестом, как будто между делом. Она так же небрежно затолкала их в сумочку. Теперь с этим было покончено, и можно было смело предаваться фантазиям. К тому же, кажется, она была действительно рада меня видеть. Хотя, может, она просто хорошая актриса и со всеми так себя держит. Но об этом я тоже думать не собирался. - Извини, что опоздал, - сказал я. - Дело в том, что я сегодня проснулся в Гастингсе. Она вдруг обеспокоилась. - С тобой все в порядке? - Да, конечно. Все отлично. И это была правда. Теперь, когда я снова видел ее, все было отлично. И снова это потрясающее ощущение того, что с тобой что-то происходит впервые. Что-то хорошее. За меня никогда раньше не тревожились. Бэмби улыбалась мне, я улыбался Бэмби, а солнце улыбалось нам обоим. Наверно, со стороны это выглядело ужасно глупо - стоять посреди тротуара, но я был так рад ее видеть, что забыл, куда мы собирались. А ведь я обещал в прошлый раз свозить Бэмби в Гавестон – она там никогда не была. - Не думала, что еще раз тебя увижу, - сказала она. - Серьезно? – спросил я – Почему? Она не ответила. Но посмотрела на меня как-то очень странно – задумчиво и печально – своими оленьими глазами, а потом сжала ладонями мои щеки и поцеловала в губы. (я так своего котика целую) Раньше меня так девушки не целовали. Никто не целовал. Может, так целуют, когда любят? Я не знал. Меня никогда еще не любили. *** Багажник в моем велосипеде предусмотрен не был, поэтому я усадил Бэмби прямо на руль. Вы, наверно, не меньше меня слышали о том, сколько изощренных развлечений и удовольствий могут дать тебе деньги. За деньги можно купить любую роскошь, любое наслаждение, любое извращение, любой самый дикий экстрим, даже преступление. Но пусть кто-нибудь из тех, кто за деньги могут позволить себе все, попробуют испытать то же, что и я в тот день. Крутить педали велосипеда, удерживая сидящую на руле девушку, которая на поворотах тихонько взвизгивала и цеплялась за мои пальцы. Одной рукой удерживать сигарету и время от времени глубоко затягиваться. В перерывах между затяжками прижиматься лицом к шее или плечу Бэмби, вдыхать ее запах. С каждым разом он ударял мне в голову все сильнее, даже курить почти расхотелось. И при всем при этом умудриться не опрокинуться и не въехать в дерево. Не думаю, что кто-то смог бы повторить то же, что и я, и получить при этом такое удовольствие. Даже если отдать все деньги в мире, никому так не суметь. Я и сам не знал, что сумею. Это был самый прекрасный день в моей жизни. Долгий-долгий, безумный, солнечный день. Не требовалось прилагать никаких усилий, чтобы представлять, что у нас с Бэм-Бэм (так я мысленно прозвал ее) настоящее свидание. Я даже купил ей в подарок большого плюшевого медведя небесно-голубого цвета. Очень интимный подарок. Обычно с таких вот мишек и начинаются серьезные отношения. С другой стороны, кто меня воспримет всерьез? Этого можно было не опасаться. Вечер обещал быть таким же безумным. Можно было пойти куда-нибудь, как в прошлый раз, но я понимал, что мне никуда не хочется. То есть мне хотелось к ней. С ней. В нее. Я уже едва мог сдерживаться. - Может, пойдем к тебе? - это первое, что пришло мне в голову. - Ага, пошли, - быстро согласилась она, и мне показалось, что она тоже стремится остаться со мной наедине. На этот раз управлять велосипедом было гораздо труднее, я едва был в состоянии крутить педали, поэтому ехали мы зигзагами. Итак, мы оказались в квартирке размером чуть побольше стенного шкафа. Если честно, я бы и не разглядел подробностей, потому что распалился до крайности. Развязка чуть было не наступила уже в коридоре, но Бэмби каким-то чудом все же удалось отпереть двери и мы ввались к ней. Я прижал ее к стене, впиваясь губами в ее губы, которые я толком не распробовал в прошлый раз, а теперь не мог надолго от них оторваться, в горячую шею, легкий запах которой опьянял меня весь день, а теперь стал острее, терпче и напрочь срывал крышу. И в это момент у нее в сумочке зазвонил телефон. Охеренно вовремя. - Да?.. Подожди... Подожди, Байрон, - она попыталась отодвинуть меня, но это у нее плохо получилось. – Привет, солнце... Ты что, меня контролируешь?.. Нет, я не могу сейчас... Я с клиентом, поняла?.. Да, да, все в порядке... Потом поговорим, ладно? Я занята. Ну все, пока. Она могла бы и не торопиться. При слове «клиент» меня словно ледяной водой окатило. Странно. А чего я ожидал? Ну, может, того, что она не будет произносить это слово вот так, мимоходом. Или того, что она вообще не будет его произносить. В нем было что-то... Неодушевленное. Я заставил себя проглотить обиду. Совершенно причем дурацкую, она же сказала чистую правду. Я для нее клиент и ничего больше. Это круто, когда человек так искренен. Да. Но все же мой пыл угас. Я бесцельно прошелся по комнате. Бэмби, все так же мило и солнечно улыбаясь, наблюдала за мной, украдкой сдергивая с водонагревателя и других неожиданных мест, развешанные там разноцветные трусики. - Это что, вся квартира? – ляпнул я и тут же мысленно дал себе в лоб за подобную бестактность. Нужно ведь было что-то сказать. Хоть что-то. Но не это же! По всем правилам она должна была оскорбиться. Обидеться. Ответить что-нибудь язвительное. Ну или хотя бы надменно поджать губы или дернуть плечом. Но она ответила серьезно и просто. - Нет. Там вон еще туалет есть. - У тебя очень мило, - сказал я светски. Прозвучало это по-дурацки, но было чистой правдой. Мне действительно нравилось здесь, среди этого уютного беспорядка. В аккуратную, прибранную, дизайнерски оформленную квартиру, я бы не вписался. Наверное, нам стоило бы продолжить то, что мы начали, но мне больше не хотелось секса. Нет, Бэмби не выглядела менее привлекательной, просто... Наверное, дело было в том, что я почти не пил сегодня, поэтому и чувствовал себя так необычно. Хотя самое удивительное, что мне и пить сейчас совсем не хотелось. Я сам не знал, чего мне хотелось. Мне и так было хорошо, - просто сидеть здесь рядом с ней, просто разговаривать. Но наверно это было не совсем правильно. Мы ведь пришли сюда ради конкретной цели, и для нее это работа. Я же плачу ей почасово. Я, если четно, не знал точно, сколько денег я ей дал утром. Кажется, достаточно чтобы хватило на ее общество часов до одиннадцати. Ну, может до двенадцати. Так что время у меня еще было, теоретически. Хотя, кто знает, может, сама Бэмби ждет не дождется, когда я, наконец, уберусь. Но если так, то, наверно, она бы предприняла какие-то шаги к тому, чтобы все закончить побыстрее. Потому что я, сразу признаюсь, таких шагов предпринимать не умел, предпочитал оставлять все, как есть. Хохмить и болтать глупости, это чуть ли не единственное, что у меня в этой жизни хорошо получается. Кроме езды на велосипеде и приготовления коктейлей, о да. Бэмби на мои шутки смеялась и выглядела в общем вполне довольной, хотя и слегка напряженной. Может, и в самом деле не стоит время тянуть? - А ты и впрямь чудной, - сказала она вдруг. Хм? - Мне еще ни с кем не было так весело. Что ж, по крайней мере, ей со мной весело. - Я твой лучший клиент, да? – вырвалось у меня. Вот не нужно было этого говорить! Что за дурацкие обиды. Лучший – худший, неважно, я только клиент. Меньше, чем никто. - Ну почему сразу клиент?.. Я вообще имею в виду... За всю мою жизнь... Ты самый классный. Я не должен был в это верить. Должен был себе внушить, что она говорит это каждому. Но я хотел верить... И потому верил. Она подошла и села ко мне на колени. Наверное, у меня что-то не то было с лицом, потому что Бэмби снова спросила встревожено. - Я что-нибудь делаю не так? - Разве?.. Что-то мешало мне говорить. Что-то сдавливало грудь, царапало горло, щипало в носу, что-то мешало видеть. Может, слезы? Не знаю. Я никогда не плакал. Я смог улыбнуться. Погладил ее теплую руку, провел большим пальцем по славной такой ямочке у локтя. - Вот ведь в чем штука, Бэм-Бэм... Ты заставляешь меня забыть о том, что это твоя работа. Мы подались навстречу друг другу и почти поцеловались. В последний момент нас что-то остановило. Я просто прижался своим лбом к ее. Как будто хотел обменяться с ней мыслями. Действительно хотел бы. Хотел, чтобы она поняла, что я сейчас чувствую. И объяснила мне. Почему мне так хорошо сейчас и одновременно так плохо. А потом мы все-таки поцеловались. И все сомнения отлетели прочь.