Лорд и Олененок

Зачем тянуть и ждать чего-то, неизвестно чего? Зачем откладывать? Почему сразу не делать того, что нужно, того, что хочешь, придумывать какие-то несуществующие причины. Никогда этого не понимал. Я ведь знаю, чего хочу. А больше ничего знать и не надо. - Бэм-Бэм? - Что? Она приподнялась на локте и посмотрела на меня своим удивительным ласковым взглядом. - Ты выйдешь за меня? - Что-о-о?! - Замуж, - уточнил я. – Ты выйдешь за меня замуж, Бэмби? - Ох, Байрон, что ты говоришь! Впервые в ее глазах за удивлением скользнуло еще и недоверие. Но я не отвел взгляда и продолжал смотреть спокойно и серьезно, как если бы она на самом деле была хрупким олененком, которого легко спугнуть одним неосторожным движением или словом. Только спокойствием и уверенностью можно удержать такого маленького зверька рядом. Силой нет, никогда. Он просто выскользнет из рук и убежит. Не нужно прикасаться. Но взглядом – держать и не отпускать. - Я люблю тебя, - повторил я терпеливо. – И хочу на тебе жениться. Все просто. В чем проблема? Я знал, в чем. И не одна проблема, а целое море проблем. Вымышленных, надуманных и ненужных. И сейчас судя по тому, как она нервно облизывала губы, она перебирала в голове их все. - Тебе что-то мешает выйти за меня замуж? - спросил я. - Я... Мне... Нет, но... - Ты хочешь за меня? На самом деле важно только это, понимаешь? Ты просто скажи, хочешь ты или нет, а остальное предоставь мне. - Я хочу... Я хочу! Но только Байрон, тебе это зачем? Я ведь и так... буду с тобой. Я раздраженно повел плечом. - Никто не поверит, что я твой парень... Что ты встречаешься со мной просто так, не за деньги. Ни один нормальный человек. Другое дело, если мы поженимся. Тогда я смогу любому сказать, что эта самая классная девчонка в мире - моя жена, и никто не посмеет не поверить. Я больше не хочу быть для тебя просто клиентом... Больше не могу. - Ты не клиент, Байрон! – воскликнула она с жаром. – Ты мой парень! Я ведь не беру с тебя денег. - Но у меня они есть. И я хочу давать их тебе. Потому что это единственное, на что мне приятно тратить деньги – впервые в жизни. Но если я твой парень, то я не могу делать это просто так, а когда стану мужем, то запросто. Мужья обычно так и поступают, насколько мне помнится. - Ты вовсе не обязан... Я легонько щелкнул ее по носу. - Обязан, поняла? Раз я буду твоим мужем, то буду обязан давать тебе деньги. - Мне придется бросить работу? – спросила она хмурясь. - А ты хочешь? - Не знаю даже... - Так и не бросай, пока не разберешься. - Ты не будешь против? Я пожал плечами. - Почему я должен быть против? Это же клево, когда человек делает то, что умеет... И то, что ему нравится. Если уж ты не против, что у тебя будет муж-бездельник, который сам ничего не умеет, то мне и вовсе не на что жаловаться... Только вот в чем дело, Бэм-Бэм... Будет лучше, если ты сразу об этом узнаешь... Она сразу встревожилась. - Что такое? - Я не уверен, что у меня всегда будут деньги, чтобы давать их тебе. Мало ли что могут придумать мои предки. Однажды утром я могу проснуться без гроша в кармане. Бэмби слегка нахмурилась, но тут же беспечно махнула рукой. - Это ничего! Я теперь заработаю! Нам хватит. И это благодаря тебе, правда. После того, как ты заказал меня второй раз, Стефани наконец-то в меня поверила. Теперь подгоняет мне шикарных клиентов. - С тобой не пропадешь, это я сразу понял... В конце концов, может, и я на что сгожусь?.. У меня, кажется, неплохо получается делать коктейли. Пойду работать барменом. - Здорово! Только... Ее прелестное личико снова омрачилось, и мне стало холодно. Ее настроения мгновенно передавались мне. - Ну что опять? Бэмби наклонилась ко мне и заглянула в глаза. - А ты не пошутил?.. *** Разговор о коктейлях не прошел даром – Бэмби заявила, что хочет познакомить меня со своим приятелем-барменом, который был по совместительству и менеджером бара. Так, на всякий случай. Кроме того, он был одним из ее друзей, бывшим бой-френдом Ханны. - Ну, то есть, не совсем бой-френд, и не совсем бывший, - пояснила она. – Ну, ты понимаешь. Все сложно. Ничего я ровным счетом не понимал, но познакомиться горел желанием. Друзья Бэмби - мои друзья. Своих собственных друзей у меня, кстати сказать, и не было. Мы вошли в бар рука об руку. Бэмби иногда повисала у меня на локте, но чаще мы ходили, держась за руки, как дети, переплетя пальцы. В этом пожатии было что-то непередаваемо личное, благодаря чему мы всегда были очень близки. Почти как той первой ночью у нее дома. Нам повезло. У барной стойки напротив Бена сидела Ханна, задумчиво помешивая соломинкой клубничный коктейль. Бен мне понравился сразу, с первого взгляда. Очень располагающий к себе парень. Он разглядывал меня с интересом. Наверно, представлял меня совсем по-другому. Чего нельзя сказать о Ханне. Она-то меня уже видела мельком, как и я ее. Тогда, на балконе. Не то чтобы она мне не понравилась... но уж слишком она была лощеная. Слишком правильная. Слишком улыбчивая. Слишком блондинка. Я попытался представить, как бы это было, если бы в тот день мне вместо Бэмби подсунули Ханну. С ее наклеенной отработанной улыбкой, профессионально поставленными интонациями и движениями. Было бы, наверно, идеально. Идеально скучно. Предсказуемо. Приторно. Вот и сейчас, хоть она и была явно чем-то расстроена, при нашем появлении тут же нацепила на лицо очередную улыбку – на этот раз заботливой мамочки. Профессионалка, блин. - Бен, нам нужно твое лучшее шампанское, - заявила Бэмби, после того, как представила нас друг другу. - А что празднуем? – спросила Ханна. Бэмби вопросительно взглянула на меня. Но мне хотелось, чтобы она сама произнесла это, хотелось от нее это услышать. Бэмби прерывисто вздохнула и стиснула мою руку. - Мы решили пожениться! – объявила она. - Да, точно, - меня захлестнул поток почти неконтролируемого восторга. Теперь, когда Бэмби это наконец-то сказала, это стало реальностью. Теперь действительно – ДА. Теперь это не только моя фантазия. Теперь все это знают. И пусть эти все лишь Бен и Ханна, от этого событие не становилось менее значимым. В первую секунду они оба были ошеломлены. Но у Бена ошеломление почти сразу сменилось искренней радостью, а вот у Ханны ее нарисованная улыбка как-то странно вытянулась. - Ну… это… как бы сказать… - Потрясающе, да? – Бэмби даже подпрыгивала рядом со мной от возбуждения. - Не то слово. А когда вы... это... ну... - Впервые встретились? – помог я ей. – Сегодня как раз две недели. Начинается. Наводящие вопросы, блин. Дипломатия, блин. Вот только Бэмби дела не было сейчас до ее гребаной дипломатии. Счастливый жизнерадостный пушистик. - Вы уже назначили день свадьбы? – поинтересовалась Ханна. - Еще нет. - Это решать Бэмби, - сказал я. – Миссис Бэмби! По моему, звучало мега-круто. - Не забудь узнать ее настоящее имя перед свадьбой, - процедила Ханна. Вот зараза. - Какой-то у тебя кислый вид, - кажется, Бэмби заметила, что что-то не так. Ого! Это еще слабо сказано! Вид у Ханны был такой, будто вместо клубничного коктейля она хлебнула уксуса и зажевала, по меньшей мере, двумя лимонами. - То есть две недели назад ты заплатил ей за секс, я правильно поняла? – обратилась она ко мне. Иди ты на фиг. - Не обижайся, но... И она начала зудеть какими-то абсолютно безликими скучными фразами, от которых делалось тоскливо и пусто. Все это я уже слышал от самой Бэмби. Ну, теперь понятно, кому за это сказать спасибо. - А кто обижается, - я еще никогда в жизни не был так обижен. Я бы с удовольствием утопил Ханну вслед за тем велосипедом, которого Бэмби из-за нее лишилась. Однако лицо у меня оставалось абсолютно непроницаемым. Я все ж таки лорд, мать вашу! К тому же у меня во рту была жевательная резинка, которую можно было перекатывать за щекой, сохраняя на лице равнодушное выражение. - Мы с Байроном будем узнавать друг друга постепенно, - сказала Бэмби. - Каждый день, - добавил я. При мысли об этом меня охватила неописуемая радость. Потому что это была правда. У нас с Бэмби еще столько было впереди... И только это важно. По-настоящему. То, что она со мной. Какая все-таки большая разница между тем, когда тебе не важно ничего вообще и тем, когда тебе не важно ничего, кроме единственно важного. Кому какое дело, как там ее зовут, вернее, звали в прошлой жизни. Сейчас она Бэмби и только Бэмби. Только мой маленький Олененок. - Какой ее любимый цвет? – не сдавалась Ханна. Кажется, эта стервозина всерьез решила меня достать. Но я не собирался снисходить до нее. Даже смотреть в ее сторону не собирался. Я смотрел куда-то сквозь Бена, который расставляя по стойке четыре бокала для шампанского, бросил на Ханну укоризненный взгляд. - Слушай, если тебе не везет в личной жизни... – Бэмби, кажется, наконец, разозлилась. – Это еще не значит, что и у остальных все должно быть плохо! Я прижал ее к себе покрепче. - У меня идея, Бэм-Бэм. Пойдем отсюда, а? Похоже, нам здесь не рады. - Да, верно. Найдем другое место, где отпраздновать. *** Кажется, Бэмби слишком всерьез и буквально приняла мысль о том, что нам надо узнать друг друга получше. Наверно, слова Ханны все-таки ее зацепили. В результате мы сидели на кровати друг напротив друга и по очереди задавали вопросы. Бэмби отнеслась к этому занятию со всей ответственностью, отвечала вдумчиво и немного нервно, как школьница на экзамене. И вопросы задавала продуманные и емкие, например – любимый десерт? У меня же мысли были заняты совсем другим. Я никак не мог сосредоточиться и спрашивал наугад всякую ерунду. Мне все казалось, что это сон, и я вот-вот проснусь снова совершенно одиноким, или Бэмби скажет, что все это не всерьез. Снова была моя очередь задавать вопрос, но мне абсолютно ничего не приходило в голову. - Дерево, - сказал я. - Дерево? – изумилась Бэмби. – Любимое дерево? - Ну да, – я сделал вид, что спросил что-то очешуенно умное. – У меня, например – платаны. - Платаны? – протянула Бэмби, кажется, все еще не уверенная, что я над ней не прикалываюсь. – Да, я тоже люблю платаны! О! Любимый мультфильм. Вопрос действительно был отличный – я очень любил мультики. - «Граф Дракула». А на втором месте сразу же «Громовые Коты». Обожаю. (да, да, и я тоже! – прим. кавайствующего автора) Снова пришла моя очередь, а в голове было совершенно пусто. Я думал на самом деле о том, что написал под окном у Ханны. О том, что Бэмби мне такого не писала. И не говорила. Она, правда, согласилась выйти за меня замуж, но это вовсе не одно и то же. Бэмби смотрела выжидательно. - А ты любишь... – в горле пересохло, язык не слушался, но я больше не мог этого выносить, - ...меня? - Что? - Бэмби оторопела, но тут же рассмеялась. – Конечно же, я люблю тебя! Меня накрыло волной облегчения пополам со стыдом. Как глупо было сомневаться в ней – в нас. - Да нет, это я так... – надо было как-то это объяснить. – Просто многие люди меня не любят, на самом деле. Мои родители, например. Зачем я заговорил об этом? Меньше всего мне хотелось ей плакаться. Но я мог притворяться перед самим собой, делать вид, что мне на все наплевать. Но перед Бэмби я притворяться не мог. Мне было больно. Из-за того, что самые близкие вроде бы люди не желают принимать меня таким, какой я есть. И главное – им почти удалось убедить меня в том, что я и в самом деле никому не нужное ничтожество, которое никто никогда не полюбит. Вот только теперь я знал, что это не так. Бэмби смотрела на меня сочувственно и с пониманием. - Мои родители меня тоже не любят, - сказала она. - Правда? - Правда. Ну, может, когда-то они меня и любили... Но они от меня отказались, а значит, их любовь не была слишком сильной. Я вспомнил шрамы у нее на плече и мне захотелось извинится за то, что гружу ее своими проблемами, такими надуманными и детскими, такими незначительными в сравнении с ее собственными. И поблагодарить за то, что она принимает мои проблемы всерьез. За то, что уравнивает по значимости мою бестолковую нелепую жизнь со своей. За то, что для нее так естественно любить меня. За то, что у нее такие искренние, доверчивые глаза. За то, что она есть. Я бы никогда не сумел выразить это все словами. Я просто наклонился и поцеловал ее в лоб, вложив в этот поцелуй всю свою нежность и благодарность, чувства, которые я испытывал впервые. С Бэмби каждый день что-то было впервые. Она немного смутилась, но тут же преодолела смущение, задав следующий вопрос. - Любимый супергерой? - Серебряный Серфер. Снова все стало легко и просто. От облегчения хотелось одновременно смеяться, плакать, петь и прыгать на кровати. Но годилась и игра в вопросы. - А твой? Только не говори, что это я. Бэмби лукаво прищурилась. - Росомаха. Определенно. Я утробно зарычал и опрокинул расхохотавшуюся Бэмби на кровать. Хватит на сегодня вопросов. *** Бэмби пыталась посвятить меня в тонкости отношений Ханны и Бена, но поскольку она сама не все о них знала, то получилось сбивчиво. Кажется, на данный момент у них проблемы из-за того, что Бен то ли по пьяни, то ли по дурости переспал с сестрой Ханны или типа того. В любом случае Бэмби рассказывала о них увлеченно, а мне нравилось ее слушать, что бы она ни говорила. - Они мои единственные настоящие друзья, - пояснила она. - И я просто не знаю, что такое творится с Ханной… Она меня на счет тебя предупреждала еще тогда, в самом начале, что ты не платишь просто потому, что жмот, хотя у тебя и полно денег. Что ты меня просто разводишь, а не всерьез со мной встречаешься… просто знаешь... Она меня всему учила… И всегда была права. И я ей во всем раньше верила. А теперь вот… - И что ты ей ответила? - Что она старая циничная проститутка. - Ты у меня молодец. - Думаешь, это было слишком грубо? - В самый раз. - Понимаешь... Ханна обо мне на самом деле очень заботится. Переживает. Она на самом деле не хотела, чтобы мне было больно, когда что-то пойдет не так. Я спросила, неужели все дело во мне? Я такая обыкновенная и черная, что у меня непременно что-то должно пойти не так? Она сказала, что дело не во мне, а в работе. В шлюх не влюбляются. - А что сказал Бен? – поинтересовался я. - Он сказал, что для нас возможно исключение. Я улыбнулся и подумал, что Бен, скорее всего, намекал на себя. Он ведь по уши влюблен в эту стерву, это было видно и без бинокля. Но ни твердолобая Ханна, ни маленькая наивная Бэмби этого не поняли. *** Что там будет после, это еще надо было дожить, а до свадьбы Бэмби работу бросать не собиралась. Поэтому большую часть дня она была занята, а я мучился бездельем. Теперь общество самого себя резко перестало меня устраивать. И однажды я решил пойти навестить Бена. Познакомиться поближе. В конце концов, с ним можно было поговорить о Бэмби. Мне не повезло - перед барной стойкой снова маячила Ханна, а рядом с ней какой-то белобрысый амбал в пижонском костюме. По унылому лицу Бена я понял, что это явно не клиент. И мне стало его остро по-человечески жаль. Я собирался было уйти, но теперь решил, что Бену необходима моя моральная поддержка. В конце концов, он тогда поддержал Бэмби и меня, хотя мы даже не были знакомы. Я решительным шагом направился к стойке. Ханну при виде меня так перекосило, что приятно было посмотреть. Может, до знакомства со мной она и заботилась о Бэмби, пытаясь нас разлучить, но вот сейчас она меня уже просто терпеть не могла. Во-первых, потому, что впервые в жизни оказалась перед Бэмби в чем-то неправа, во-вторых, и это было очевидно, она по-черному ей завидовала. И явно решила доказать, что и она не лыком шита. Вот, пожалуйста, настоящий ухажер. Не за деньги. Я как ни в чем ни бывало плюхнулся на табурет и улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой. - Привет, - я кивнул парню и протянул ему руку. - Я Байрон. - Дункан, - он был явно ошеломлен. - Байрон... – как только Ханна не подавилась моим именем. – Это парень... - Жених, - поправил я несколько резче, чем стоило. – Мы помолвлены. - Жених моей подруги Бэмби, - процедила Ханна. - Ага, у нее сейчас клиент, - пояснил я. – Это может быть надолго, поэтому я решил здесь потусоваться. Когда встречаешься с проституткой, приходится мириться с некоторыми неудобствами. Тебя не смущает, что ты встречаешься с проституткой, Дункан? - Хороший вопрос, - делано рассмеялась Ханна. - Ээээ... – протянул Дункан. «Урод тупой, - мысленно классифицировал я его. – Козел. Он ведь знает. Но делает вид, что не знает, потому что не хочет знать. Заставляет и ее, и всех остальных делать вид, что никто не знает. Притворяться. Как будто это что-то стыдное». - Дункан ведет меня в оперу, - похвасталась Ханна. - Круть. «Тебя ждет шикарный вечер, милочка, - мысленно посочувствовал я ей. - Притворяться перед табуном людей, которым нет до тебя никакого дела, что ты не та, кем являешься. И все для того, чтобы угодить этому придурку, которому ты, какая есть, на фиг не нужна». Они, наконец, убрались, оставив меня в обществе заметно приободрившегося Бена. *** Это был совершенно счастливый день, который плавно перетек в такой же счастливый вечер. Я думал, что смогу теперь быть счастлив только находясь рядом с Бэмби или думая о ней, но в тот день я о ней почти не вспоминал и все равно был счастлив. Однако – счастлив именно благодаря ей. Потому что благодаря ей, у меня теперь появился еще и друг. С Беном мне было так же хорошо, как и с Бэмби, но совершенно по-другому. Такой классный парень, и как его можно было не оценить и променять на какого-то хмыря? Ханна просто дура. Был бы я бабой, или педиком, или просто не был бы помолвлен, непременно бы запал на Бена. Весь день мы пили и болтали. Бен без конца рассказывал мне о Ханне – какая она замечательная. Мне что-то с трудом верилось. Тогда он перешел на Дункана и здесь встретил гораздо больше понимания. Бен в конце концов здорово набрался и едва стоял на ногах. Я вообще-то думал, что бармен должен уметь пить. Я-то, по крайней мере, соображал отчетливо. В последнее время мне приходилось себя несколько сдерживать в плане выпивки. Я уже не мог, как раньше, отрубаться, где попало, нужно было сохранить хоть немного сил и соображения, чтобы добраться до квартиры Бэмби. Бен все никак не мог наговориться о Дункане. Правда, чем дальше, тем больше он сбивался и начинал заново. Я посоветовал ему законспектировать свои мысли. Бен сказал, что готов написать целую книгу на эту тему. Я сказал, что это замечательная идея. И Бен сразу же перешел к ее воплощению. Его хватило на то, чтобы вывести крупными буквами на листе бумаги «Дункан - козел». Однако по написании заголовка вдохновение Бена оставило. Поэтому мы ограничились совместным изображением рисунка крайне непристойного содержания на обратной стороне листа. Нам жутко повезло – в конце вечера мы снова столкнулись в баре со сладкой парочкой, вернувшейся из оперы. Я как-то смутно помню, о чем был разговор, но было очень весело. По крайней мере, мне. Бен уже с трудом стоял на ногах, и мне снова приходилось поддерживать его морально и физически. Мы пытались вручить Дункану написанную нами книгу, но по достоинству он ее оценить не успел, Ханна выхватила этот шедевр у Бена и изорвала в клочья. Истеричная дамочка. Хотя у меня было такое прекрасное настроение, что мне даже Ханна в тот момент нравилась. Кажется, кто-то упоминал, у нее еще сестра имеется, наверно, как и Ханна, симпатичная блондинка, интересно, она тоже проститутка? Было бы здорово зажечь всем вместе. Кажется, я это озвучил. Нет, все-таки я тоже здорово набрался, раз такое предложил… Но останавливаться на достигнутом не собирался. *** На следующий день Бен мучился похмельем и чувством вины. Ханна не желала с ним разговаривать и не отвечала на звонки. Я пытался, как мог, подбодрить его. В глубине души я ощущал себя перед ним немного виноватым. Кто его знает. Если бы не мы с Бэмби, может, Ханна и не завела себе постоянного бой-френда. Бен, похоже, думал так же. - Ты даже не представляешь, - говорил он, - как тебе повезло. Ты знаешь, что когда Бэмби нет рядом – она на работе. И это только работа. А я теперь все время думаю, что Ханна вот с этим... И это меня просто убивает. Я сочувственно покивал. Надо было его как-то отвлечь. - Послушай, Бен. Ты будешь моим шафером на свадьбе? Ты ведь мой лучший друг. Думаю, тебе можно доверить кольца... И все остальное. - Конечно, о чем разговор! – Бен, кажется, был растроган. - На самом деле, - признался я, - мне больше некого об этом попросить, но даже если бы и было, то все равно. Ты не только мой друг, ты друг Бэмби. Поэтому это можешь быть только ты. - Спасибо. - Только вот... - я замялся. - Видишь ли, Бэмби пригласила еще и Ханну. С этим ее мудаком. Ханна спросила, может ли он тоже пойти, а Бэмби ведь не в состоянии ей ни в чем отказать. - Да ладно. В конце концов, это ее свадьба. А еще кто-нибудь будет? - Еще Стефани, ну и все, наверное. У Бэмби, ты же знаешь, нет родственников. - А у тебя? Я чуть не поперхнулся, представив моих родителей на этой свадьбе. Представляю себе их лица, когда они узнают, что я женился. И на ком. Представляю их знакомство с Бэмби... Я встряхнул головой, отгоняя эту картину. Нет! Надеюсь, они как можно дольше не узнают об этом. - Кому нужна семья, когда есть друзья, - сказал я. - Это точно, - согласился Бен. - Знаешь, Ханна мой друг тоже. И Бэмби она друг, а к тебе она ее просто ревнует... И завидует. Нет, серьезно. Она всю жизнь была для нее примером, была во всем лучшая... Но ее никто не позвал замуж. А Бэмби позвали. И она не понимает, почему так. - И потому гуляет с этим придурком, - хмыкнул я. Это было несправедливо. Как можно быть такой идиоткой и заставлять страдать такого классного чувака, как Бен? Который, как и Бэмби, принимает меня абсолютно всерьез. А еще я подумал, что, наверно, и Ханна принимает меня всерьез, а то не стала бы так цепляться. Офигеть. И когда это я успел стать таким значимым человеком. И я был черезвычайно рад, когда Бен добавил. - Между прочим, Ханна тоже не знает, какой у Бэмби любимый цвет, я у нее потом спросил. - Кстати, Бен, - осторожно спросил я. - А ты знаешь настоящее имя Бэмби? - Ммм... Понятия не имею, - отозвался он беспечно. – Наверняка что-нибудь жутко пафосное. Я прав? - Ты даже не представляешь, насколько. - Ну, ничего, на свадьбе узнаю. Ей ведь придется перед алтарем назвать его! А ведь и правда. Бедная Бэмби! Кому, в конце концов, может быть дело до того, как тебя в припадке маразма назвали родители? По-моему гораздо прикольнее, если тебя зовут именем олененка из мультфильма, на которого ты похожа, чем именем писателя, с которым у тебя нет ничего общего. От того что я всю жизнь мучаюсь с именем гения, я гениальнее что-то не стал. Лучше уж самому выбрать себе имя, то, которое тебе подходит. *** То, что я сделал Бэмби предложение, произвело на Стефани большое впечатление. К тому же она опасалась, что после свадьбы Бэмби у нее надолго не задержится, поэтому теперь поставляла ей лучших клиентов. Теперь у нее был плотный график. Она имела большой успех, и я был готов вызвать на дуэль любого, кто не захотел бы встретиться с ней во второй раз, но таких пока не находилось. Бэмби очень изменилась за последние время – в том, что касается работы. Кажется, действительно начала превращаться из веселой простушки в профессионала. Чего ей не хватало раньше, так это уверенности в себе. Но будь она уверенной в себе профессионалкой в день нашего знакомства, кто знает, может, все сложилось бы по-другому. Это и хорошо, что она изменилась, стала – как все. Совсем не обязательно, чтобы кто-то еще в нее влюбился. Уходя на работу, она напоминала уже не олененка, а грациозную львицу. Шикарный образ, но я предпочитал наблюдать за ним издалека. А со мной она была прежней Бэмби - робкой, неуверенной и милой. Но теперь только со мной. Я всегда помогал ей одеваться перед выходом. У Бэмби был безупречный вкус в одежде, но она иногда перебарщивала с украшениями. Кроме того, она оказалась на редкость рассеянной. Мне постоянно приходилось проверять, положила ли она в сумочку презервативы, и смазку, и все остальное. В конце концов, кто о ней еще и позаботится, как не будущий муж? Пора учиться быть ответственным. Не на клиентов же ее полагаться. Бросить финальный взгляд на ее образ перед уходом – это была моя роль. Поцеловать меня на прощание своим особым, только мне предназначенным поцелуем – это входило в обязанности Бэмби. Мы уже купили кольца, выбрали церковь, назначили день. Составлением брачного контракта занималась Стефани – под неусыпным оком Ханны, надо думать. Уж они позаботятся о том, чтобы Бэмби в случае чего не пострадала материально. Бэмби уже готовила свадебное платье, правда, я его пока не видел, Бэмби в этом плане оказалась очень суеверной. Но я был уверен, что это будет нечто прелестное. Пора было и самому подумать о наряде, если я не хочу ударить в грязь лицом. Я решил, что белый смокинг в сочетании с шотландским килтом и сиреневой орденской лентой будет смотреться просто охрененно. Бэмби заслуживает самого лучшего. Я бы, конечно, предпочел красный или золотой смокинг, но Бэмби просила, чтобы не чересчур. Чтобы смотрели и на нее тоже, она ведь все-таки невеста. Я даже пообещал, что не буду накануне напиваться. И никакой наркоты. За этим взялся проследить Бен. Чтобы Бэмби могла мной гордиться. Да мне и самому хотелось запомнить все, как следует. Сохранить в памяти навсегда. *** Бэмби вернулась домой очень мрачная и расстроенная. Ну что опять? Хотя все уже было решено окончательно и бесповоротно, я по-прежнему боялся. Сам не зная, чего. Любой случайности. Так всегда бывает в книгах и фильмах. В самый последний момент что-нибудь происходит, и свадьба расстраивается. Кажется, я вздохну с облегчением, только когда мы с Бэмби обменяемся кольцами. - Я сейчас была у Ханны, - сказала Бэмби. Ну, правильно, от Ханны добра не жди. - Она меня познакомила, наконец, со своим бой-френдом. - Это с Дунканом, что ли? - Ты его знаешь? - Да так, видел однажды мельком. - Дело в том, что я тоже его знаю, - совсем уже похоронным тоном призналась Бэмби. – Познакомилась с ним сегодня. Меня как обухом по голове огрели. - Твой сегодняшний клиент? Так ты с ним была? - Угу. И он сказал, что не против встретиться снова, представляешь? Бэмби села на кровать, подтянув колени к подбородку и уставившись прямо перед собой. - Ханна влюблена в него, - сказала она. - По-настоящему влюблена. Она хочет... Надеется, что у них будет так же, как у нас с тобой. Что он позовет ее замуж. А он не позовет. Он встречается с ней только потому, что с ней просто. А я не понимаю... – Бэмби чуть не плакала. - Как можно встречаться с кем-то еще, когда у тебя такая девушка, как Ханна? Она же самая лучшая! Как можно ее обманывать? - Может, он не обманывает, - сказал я. – Может, он, ну... Просто. Мало ли, что бывает. Это была, конечно, тупость. Но что я мог сказать. Не то чтобы я заступался за Дункана или жалел Ханну, хотя ее, конечно, стоило пожалеть. Но больше всего мне не хотелось, чтобы расстраивалась Бэмби. Бэмби грустно улыбнулась. - Когда я в первый раз рассказала о тебе Ханне, какой ты классный, она сказала: просто помни, что он такой же милый со всеми девушками, которым платит. Так вот, Дункан, он и правда милый. Очень. И со мной. И с ней. Одинаково. Понимаешь? Я кивнул. - Думаешь, мне стоит ей рассказать? – спросила Бэмби несчастным голосом. - А вдруг ей все равно? Если она его любит?.. Вот если бы ты стал мне изменять... Я бы тогда... - Зачем бы я стал тебе изменять? – удивился я. - Ну, допустим... Я бы... не знаю. Но все равно, она должна знать! Пусть сама решает. - Ага, - я припомнил нашу встречу в баре. – Вообще-то мы Беном уже предупреждали ее, что Дункан козел. Даже в письменном виде. Но тебя, как подругу она лучше послушает. Меня-то она терпеть не может. - Все равно она не заслуживает такого обращения! - с жаром заявила Бэмби. - Никто не заслуживает. Я присел рядом с ней на кровать, и она пристроила свою голову у меня на плече. - Это так непривычно, - сказала она. - Что именно? - Вот то, что я говорю, и меня никто не перебивает, не одергивает, не закатывает глаза, не фыркает, какая я дурочка, и ничего в этой жизни не понимаю. Ты единственный человек, который меня слушает, Байрон. - Ты единственный человек, которому важно, что бы я его слушал, - сказал я, прижимая ее к себе. Теперь я мог себе это позволить. Обнять ее и не отпускать. *** Говорят, любовь способна преодолевать трудности и вершить чудеса. И, наверно, можно было ожидать, что если запойный алкоголик, вроде меня и проститутка влюбятся друг в друга, это должно полностью изменить нашу жизнь... Но знаете? Можно оставаться запойным алкоголиком и проституткой, и все равно любить друг друга. Так как другим – правильным – никогда не суметь. И разве не главная трудность, достойная преодоления – уметь принимать человека тем, кем он есть? И разве не главное чудо... Просто любить? Я был никем до встречи с тобой, Бэм-Бэм. Меньше, чем никем. Однажды, когда обеспокоенная нашим романом Ханна расспрашивала у Стефани, что я собой представляю, та описала меня одной лишь фразой: «Молоденький мальчик, большое наследство». И больше ничего не смогла добавить. Ханна пересказала это Бэмби, а та, разумеемся, мне. Я разозлился на Ханну, но на Стефани я злиться не мог, ведь обо мне и в самом деле больше нечего было сказать. Но это было тогда. Не теперь. Теперь я возлюбленный, жених, друг, враг, и это все благодаря тебе. Теперь уже, по меньшей мере, нескольким людям небезразлично мое существование. У меня есть ты, и у меня есть Бен. И я даже вашу чертову Ханну согласен терпеть, потому что в глубине души понимаю, что она тебя любит, и за это я готов любить ее тоже. Ей не так повезло, как нам. Она не просто завидует, она ревнует. Может быть, даже ненавидит меня. Если всю жизнь вызываешь у людей только презрение и непонимание, то такие чувства как зависть, ревность, ненависть черезвычайно льстят. Когда тебя всю жизни презирают, учишься быть равнодушным. Когда тебя любят или ненавидят, учишься чувствовать. Быть человеком. Я никогда не искал в своей жизни какого-то смысла, внутреннего стержня, содержания, цели... Я просто жил совершенно бездумно день за днем. Смысл жизни сам нашел меня в виде тонконогой большеглазой девушки, помахавшей мне рукой с противоположного края тротуара. Такой я увидел тебя впервые, Бэмби, такой ты останешься в моей памяти и в моем сердце навсегда, даже когда нам стукнет по девяносто лет, я буду смотреть на тебя и видеть ту самую девушку. Всегда, Бэмби. Я не умею думать о будущем. Не вижу смысла. Какая разница, что будет через год, через час, через несколько минут? Сейчас у меня есть ты и недопитая бутылка виски, и этого мне вполне достаточно, чтобы быть счастливым. А если я счастлив, зачем я буду думать о чем-то еще? Но все же иногда мне кажется, я знаю о будущем гораздо больше, чем все остальные. То есть, я, конечно, не знаю, где мы проведем медовый месяц или первую брачную ночь. Не знаю, где мы завтра днем будем обедать, и где ночевать. Не знаю, ты ли перестанешь быть проституткой, я ли стану барменом, или то и другое вместе, или ни то, ни то... Зато я знаю другое, Олененок. Знаю, что мы с тобой будем очень, очень счастливы. И проживем вместе сто лет... и один день. Ста лет нам будет мало.