Рыбы в воде

Арсу тридцать один, Антону двадцать три, и, как ни странно, они все еще друзья. И только. Свое отвратительное поведение в тот раз Арсений списывает на алкоголь, и Антон делает то же cо своими вспыльчивостью и обидой. Какая разница, насколько пьяны они были на самом деле? Какая разница, хотелось ли Арсу поцеловать его, уже трезвым, еще тысячу и один раз? Это не должно волновать никого — и не волнует. Их разговор остается повисшим в воздухе, но никто не пытается поднять тему снова. У них чертовски много тем, которые они не хотят поднимать, и все эти скелеты в общем шкафу давят очень сильно, но Арс старается думать, что для такой долгой дружбы это нормально. За столько лет нормально уже почти все. После того раза Антон уезжает очень быстро, прямо скоропостижно. Говорит, его и так уже дома ждут. Арс не дурак и понимает, что Шастун просто бежит от него, волнения в лице парня не заметил бы только слепой. Они прощаются в аэропорту спокойно и мирно, Антон обещает не пропадать и прилететь скоро снова, и все вроде бы в порядке. Арс понимает, что он все-таки дурак и все-таки слепой, когда спустя пару дней Антон выкладывает фото с девушкой. Они не лижутся на камеру, потому что Шастун пока еще в своем уме, но обнимаются слишком нежно, а улыбка на лице Антона и вовсе за гранью добра и зла. «И так уже дома ждут», — вспоминает Арсений. «Я не гей и... не люблю тебя, ок?» Арсу отчего-то смешно, губы кривятся в некрасивой невольной ухмылке. Он долго разглядывает фотографию, долго-долго смотрит в монитор, и ему так странно, совсем немного поскрипывает в груди, и не верится. Но все и правда так. У Антона была девушка несколько лет назад, Арс не застал ее, и это должно было случиться снова. Антон хорош собой и совсем молод, он просто дружит с Арсением каким-то чудом, и ему нравятся девушки — почему он должен быть один? Арс кивает своим мыслям, сжимая планшет в пальцах слишком сильно. Все так, все так. Все не так. Ее зовут Катя. Они с Антоном ходили в один детский сад, и он даже говорил про нее Арсу, когда однажды тот придумал спросить о девчонках. Никто из них этого не помнит, конечно. Арсу хочется думать, что такого не бывает, что нельзя ни с того ни с сего полюбить человека, с которым ковырялся когда-то в одной песочнице, но правда в том, что иногда такое случается. Уж он-то знает. А Антон и Катя... они просыпаются в одной постели утром, ездят вместе за город и гуляют в; это не крутой мегаполис и не культурный центр, так что Шаст водит девушку по тем же местам, где в свое время таскался с Арсением, и это не странно. Они фотографируют друг друга, красиво так, эстетично, знаете. Арс даже не знал, что Антон умеет обращаться с фотоаппаратом так хорошо. Еще они, конечно, обнимаются. Целуются. Никогда не делают этого на фото, но Арсению несложно представить, он точно знает. И также они занимаются сексом. Любовью, так говорят. Арс думает об этом меньше всего. Они любят друг друга, и это, наверное, самое главное? Антон правда любит ее. Он кидает Арсу свой стендап про новую квартиру на шестнадцатом этаже, как он снимает ее вместе с Катей, про их первый день там, и Арс смотрит и видит все. Квартира на шестнадцатом этаже вызывает у него странные чувства. Он вспоминает старую квартиру Шастунов, маленькую хрущевку в пятиэтажном доме по соседству, где в подъезде всегда стоял тот затхлый, но по-своему уютный запах, не перебиваемый совершенно ничем. Их двор, каждое лето, словно в снегу, в тополином пухе, и как эти огромные тополи росли прямо под окнами и стучали по стеклу в его спальне. Дурацкий вид, но Арсений порой скучает по нему, а теперь ему тоскливо вдвойне. За себя и за того парня, потому что Антону теперь такая тоска не в кассу. Но дело даже не в квартире. Катя выкладывает Антона в цветочном веночке, и это так по-ублюдски мило, что Арсу хочется, чтобы этот сраный веночек сплел и нацепил на башку Шастуна он сам. Ему хочется купить Шастуну уродливого лысого кота, сфотографировать их спящими в обнимку и назвать своими котанами, как это делает Катя, и еще много, слишком много других маленьких и милых вещей. Если бы в браке Арсений делал хотя бы половину того, что хочет теперь с Антоном, то у него, вероятно, была бы сейчас семья. Когда отношения Антона только начинаются, Арсений думает, что это ненадолго. Когда этим отношениям уже полгода, Арсений думает, что, ну, все ведь еще может поменяться? Через три года Шастун закончит университет, думает он, и сможет переехать в Питер насовсем. Расстаться с девушкой, бросить ее и все в этом городишке, где никогда ничего не происходит, и рвануть сюда, в новую яркую жизнь. Когда Арс сделал так — дважды, — весь их общий мир разбился вдребезги, но если это повторит Антон, то все станет иначе. Тогда же Арсений мается дурью и думает, какая бы красивая любовная эпопея вышла, пролюби он Шастуна все эти три года. Если бы он пронес это чувство через расстояние, ревность, невозможность коснуться и все-все-все. Только представьте. Он смеется собственным мыслям, потому что это совсем уж ерунда. Ну что за глупости, а? За пару-тройку лет жизнь меняется только так, а уж его жизнь — тем более. Но сейчас, спустя два года, ему уже не смешно. Нихрена не меняется. Антон все так же любит Катю и дружит с Арсом. Арсу не пятнадцать, не семнадцать даже: он держит свои сопли при себе, не заводит никаких лирических разговоров средь ночи и больше не лезет целоваться. Он хороший друг, и Антон по-своему его любит. Не то чтобы это сильно утешало, конечно. Арс старается напоминать себе, что он не пятнадцатилетняя девочка с синдромом первой любви, но его просто наизнанку выворачивает порой. Он подозревает, что вероятный переезд Шастуна не сулит ему никакого счастья и вообще ничего, но... этот момент неумолимо приближается, и Арсу страшно до усрачки, если честно. Он надеется разлюбить Антона за оставшийся год, потому что иначе жить с ним в одном городе будет адом. Те места, по которым их носило вместе, все эти кафешки, набережные и торговые центры, волшебные дворы-колодцы и Дворцовая. Он помнит, как тучи сгущались над площадью, а они с Антоном фотографировались и смеялись под стенами Зимнего дворца, свободные и счастливые, и холодный ветер трепал их по волосам. Добрых пол-Питера, а главное квартира Арса — все это пропитано Шастуном уже сейчас. И это истощает Арсения, вечное напоминание, от которого в горле поднимается тошнота и потеют, дрожат ладони. Его кидает в глупые размышления о том, что такое любовь: спасение или смерть, и он не уверен уже ни в чем. Он знает лишь, что скоро весь его город пропитается болезненно Антоном, и из-за этого он рано или поздно возненавидит Питер всем своим существом. Он не хочет этого, но ненавидит немножко уже сейчас. От этого страшно. Хотя временами Арсений абстрагируется, вроде как и не думает про Шастуна в любовном контексте. В Питере проституток — море, а шлюх еще больше; Арс не пускается во все тяжкие, но и в подушку одинокими ночами не скулит. Порой он даже ловит себя на том, что какая-то девушка не выходит из головы уже несколько дней или, может, недель... но потом это проходит. Арса штормит страшно, один раз он даже встречается с бывшей женой, а потом надеется поймать удачу в гей-баре. Он пытается ухаживать за кем-то и преуспевает, потому что Арсений — это романтика, это интеллигентность и обворожительность, спрятанная в очаровательной улыбке харизма. Он ухаживает красиво, женщины хотят быть с ним, но снова и снова все заканчивается одинаково. Антон в его мыслях перманентно. Будто отходит на задний план временами: специально, чтобы потом вдарить по грудной клетке изнутри с удвоенной силой. Все дороги мира, блять, ведут к Антону. Арсений не любитель громких слов и привык называть свои чувства влюбленностью, небольшой неурядицей или хотя бы большой симпатией, не более, но в последнее время все чаще он думает, что, знаете... а может быть, это и есть любовь?