За гранью

Деку долго метался по их дому, сбивая все на своем пути и не замечая недовольных возгласов от других злодеев. В голове было слишком много информации и куда ее деть, было неизвестно. Даже в какой-то момент хотелось пойти побиться головой об стенку, возможно, так он схлопотал бы себе еще раз амнезию и не помнил бы о заносчивом блондине. И как только он мог с таким дружить? Даже в детстве. Это выводило его из себя, и от этого чувства страдало все вокруг, особенно мебель. И, после очередного пинания ни в чем не повинного кресла, на талии Мидории сомкнулись сильные руки, приподняв его над землей, отчего он лишь недовольно начал пыхтеть. За то время, что он помнил, так поступал с ним лишь один человек, да и другим он просто не позволял к себе прикасаться... А ему... — Успокойся... Как и просил, я нашел профайл на того парня. Готов глянуть? И да, Томура не был против такого исхода, он даже сказал, что ты правильно поступил, что оставил этого героя в живых. Тихо, тихо. Целомудренный поцелуй в висок, и он просто обмякает в чужих руках, позволяя перенести себя в таком виде в их комнату. Будто нашкодившего кота, которого за шкирку брать нет желания, но как-то нести животное надо. И, вроде как, стоило бы обидеться на такое отношение, но Деку будет молчать, недовольно, только закусывая губу, да пыхтеть, когда чужие руки сильнее сжимаются вокруг него. Даби отпустил его только когда они оказались в комнате, погруженной в сумрак из-за задернутых штор. Ни один из них не любил свет и больше предпочитал находиться в тени, нежели позволять солнцу ласкать кожу. В очередной раз фыркнув и глянув на любовника, он требовательно протягивает к нему руку с ожиданием нужного предмета, о котором ему и говорили. Листок не заставляет себя долго ждать и вскоре оказывается у него в руках. Поднеся бумагу к лицу и пробежав по строчкам, Ямикумо в очередной раз разразился смехом, почти складываясь пополам. — Ты серьезно?! Продолжая истерично хихикать, парень садится на кровать, почти падая спиной на матрас. Однако находит в себе силы и все же сидит почти ровно. — Да. Это серьезно тот блондин, которого ты мне описал и которого ты зовешь Каччан. Пожимая плечами, Даби отходит к окну и, отодвинув тяжелую штору, выглядывает наружу. Мужчина хмурился, и это вызывало некое беспокойство у Ями. Все же что-то действительно было не так. В самой атмосфере в последнее время чувствовалось напряжение. Было ли это связано с его почти провалом? Или же с появлением новых недогероев? Столько вопросов, а задать их некому. Взгляд все же возвращается к бумажке, что Деку держал в руках, и, откидываясь назад, он снова вглядывается с символы, что хоть и складываются в слова, но слишком сильно разнятся с истиной, наверно. Бакуго Катсуки — 16 лет День рождения: 4/20 Рост: 172 см Любит: Острую еду Статус: Ученик в академии героев/Временная лицензия героя не получена Прозвище: Не получено Выходит, этот Каччан еще даже не герой, а уже ставит палки в колеса. Откидывая бумагу куда-то в сторону подушек, Мидория снова недовольно хмурится и резко переворачивается на живот, чтобы удобней рассматривать любовника, что все так же стоял у окна и что-то высматривал. — Значит, он нам не помешает... Так в чем же дело? И все же он больше чувствует, нежели замечает, как сзади к нему кто-то подходит, а уже в следующее мгновение жесткая грубая рука сжимает его горло, вжимая голову в матрас. — Проблема в том, что этот мальчишка узнал тебя и ты его не убрал. И из-за этого нам придется покинуть город, а планы отложить. Ощущая, как по позвоночнику проходит страх, что отражается в дрожи и холодных каплях пота, что теперь скользили по горячей коже, он знал, на что способен Томура, особенно когда таки дорвался до своей жертвы и уже сжимает ее в руках. — Я же... кхе... Его горло еще сильнее сдавили, заставляя задыхаться и начать попытки вырваться, хотя они и были бесполезны, он это осознавал. Через несколько мгновений ему на спину, прямо в район между лопаток, опускается чужая коленка. Сила давления сверху лишь усилилась. В голове как не кстати прошло сравнение с бабочкой, которую булавкой прикрепляют к картону, желая запечатлеть ее красоту на долгое время. Так зачем же с ним так поступают? Если уж Деку виноват, то его надо попросту убить, ведь так поступали со всеми другими до него. — Но ты слишком ценный для нас, Ямикумо. Так что... Заткнись и прими как должное... А дальше было опять все почти как обычно. Шигараки никогда не был с ним нежен, в отличие от того же Даби, что стоял около стены и следил за тем, что происходило на кровати, на их кровати. Мидория даже не думал сопротивляться: что он, что его любовник знали, что лучше не идти против Томуры. Пусть уж тот насытится, разрывая одежду Деку, и не нежится с ним, чем потом им придется терпеть его нервотрепку и личное сумасшествие. Им всем было сложно, каждый из них привык убивать людей. Однако никто из них не сходил так с ума, как сходил Шигараки, сдерживая свою причуду и прикасаясь так, будто боясь разрушить. Но разрушать ведь было нечего, Деку и так чувствовал, что с каждым днем падает все дальше и дальше в бездну. Только... Были ли виноваты в этом черные глаза Даби или же то, что было между ними? А может, вина лежит на нем и на его действиях? Все мысли вылетают из головы, стоит только снова почувствовать это возбуждающее удовольствие от проникновения, а с губ сорваться первому зовущему стону. Потом. Он оставит на потом все заумные мысли, а пока Ямикумо просто отдастся этому горячему возбуждению, что возрастает от каждого движения внутри него. Это не любовь. Это не страсть. Это обычное возбуждение. А черные глаза безотрывно смотрят на него, ловя каждый его стон...

***

Катсуки вернулся в академию сразу же, как только его отпустило руководство вместе с полицией, что взялась за расследование убийства. И почему-то он не мог им сказать всей правды. Не мог. Ему так хотелось в это не верить и самому, ведь была надежда, что он просто сильно ударился головой и все остальное было иллюзией, или это оказалась та девчонка-перевертыш. Однако, как бы много он ни думал возможных вариантов, в ушах так и стояло то самое «Каччан», что сорвалось с чужих губ с такой ненавистью и презрением, что было даже больно. И какого черта ему больно? Это всего-то глупый и ничтожный Деку... Деку, которого похитили несколько месяцев назад и о котором они ничего не слышали так давно. Тот самый Деку, что всегда их выручал в сложные моменты. Тот самый Деку, что встречался с Тодороки и который восхищался Всесильным. Почему же ему так больно?! Какого черта злые слезы стекают по его щекам, а его шаг ускоряется, пока не переходит на бег. Куда он бежит? От кого спасается?! Он даже не замечает, как оказывается уже на территории академии, где под крышей его наверняка дожидаются друзья. Друзья... А ведь они и друзья Деку. Жмурясь и встряхивая головой, он только сейчас замечает, как холодные капли дождя попадают ему за шиворот рубашки, а намокшие волосы облепляют лицо. Ребята наверняка уже знают о произошедшем, о его провале, но не знают о причине... Наверняка будут расспрашивать... А что он может сказать в свое оправдание?! Что не смог двинуться, увидев такую знакомую, но уже забытую зеленую макушку с кудряшками? Врать? Они-то его быстро раскусят, уж больно хорошо его узнали. Особенно двое придурков. Что же ему делать? Поднимая голову вверх, задирая ее так, что даже заболела шея, Бакуго ощущает лишь прохладную воду, что стекает по его лицу и шее, все ниже и ниже. Будто в попытке смыть все воспоминания и страхи, он стоит так дальше под дождем, иногда ощущая, как на руках раздаются лишь тихие всполохи от причуды. В таком состоянии он даже взорвать ничего не сможет, да даже орать уже нет никакого желания. — Эй, Бакуго, чувак, мы тебя заждались уже! Этот знакомый надоедливый голос... И опять ему хочется что-то взорвать, а на губах опять появляется привычный оскал. Чертов Каминари, блондинистый придурок, который в очередной раз каким-то своим чертовым присутствием разгоняет тучи. Да даже дождь будто потеплел на несколько градусов. Или это его взрывы разогрели воздух вокруг него? — Не расстраивайся слишком сильно, пошли-пошли. На самом деле многим интересно услышать. Похоже, ему даже не дадут передохнуть и подумать самостоятельно о том, что произошло. Ребятам придется рассказать правду, все, как было на самом деле. Они уже решали проблему, когда его похитили, и Деку был одним из первых. А теперь их очередь спасать задницу Мидории. Встряхнув головой и снова ухмыляясь, он в несколько шагов добирается до входа в общежитие, хватает не сопротивлявшегося Каминари за плечи. Ведя друга за собой, он старался не вслушиваться в тихий веселый смех и сдерживать взрывы, что с его рук срывались тихими хлопками. Навстречу им многие выходили и даже без удивления смотрели вслед — все уже давно успели привыкнуть к взрывному характеру Катсуки и лишь подкалывали насчет этого. А отношения с двумя приятелями и так становились слишком доверительными, и это заметили все. Наверняка, даже Деку видел это, раз всегда улыбался, глядя на их троицу. В голове снова всплыло злое лицо не их Мидории, который его тогда и испугал, да и вырубил. И это вызвало еще много вопросов. Зачем? Злодеи же всегда убивают любых свидетелей, ну или стараются это сделать. А тут... Он был без сознания и слабый, словно котенок. Так почему он все еще жив? Встряхивая мокрыми волосами, в ответ получая лишь возмущенный восклик Денки. А ведь у него есть друзья и знакомые, люди, что поддерживают его сейчас, а кто был у глупого Деку? Вновь он сжимает с силой руки и закусывает губы до крови. Они виноваты, они не смогли тогда защитить этого придурка, а теперь именно они пойдут его спасать. Один точно... Теперь-то он заметил, что они находились в гостиной и ребята с удивлением смотрят на их парочку, точнее, больше смотрели на него. Но больше всего его бесила какая-то жалость в глубине глаз почти каждого. Разве что Тодороки не смотрел на него и стоял как-то поодаль ото всех у стены. Резко выдохнув и выпуская из рук Каминари, Бакугоу обходит диваны и кресло, останавливаясь прямо перед Шото. Вглядываясь в опустевшие глаза, ему хотелось плюнуть ему в лицо, встряхнуть хоть как-то, чтобы к ним уже вернулся этот идиот. Хотя он его и недолюбливал, но тот был частью их чертово класса. Хотя, тут наверняка большую роль играло то, именно Тодороки был возлюбленным Мидории. — Тебя это тоже касаться будет. Даже в большей степени. Злобно зыркнув на проявившего хоть какое-то внимание парня, Катсуки отходит от него, чтобы в следующее мгновение занять место в кресле. Спрятаться от назойливых взглядов было невозможно. Они все, будто пытались его про сканировать, будто проникнуть внутрь. Это было странно. Да и не удивительно, в принципе. Он ведь один из сильнейших учеников, а провалил задание, причем, по идее одно из самых легких. Только, никто не думал, что в задание реально вмешается злодей... — Аррр! Ероша свои непослушные светлые волосы, он смотрел перед собой и впервые не знал, с чего ему стоит начать. Все привыкли, что он не думая, бросается на все, окунаясь в инстинкты с головой. И, в принципе, это было правдой. Да только сейчас ему было попросту страшно. Вот именно сейчас, когда им нужно будет объяснить, кого он видел...Кто убил его подзащитного и почти его самого. Чьи глаза заставляли его содрогаться. — Мы в дерьме! Ебтвоюжналево! Злобно рыча и еще сильнее ероша свои волосы, он с удивлением вздрагивает, когда ему на плечи с двух сторон опускаются чужие руки. А вскинув голову, он с удивлением замечает двух придурков, и... Вроде становиться даже как-то легче... — В мое задание вмешался злодей. Об этом будет вскоре говориться вовсех новостях. Это да... Но... Я не смог сказать им кто был убийцей. И не из-за того, что я его не знаю... Даже совсем на оборот. Понимая, что начинает говорить какую-то херню, а пальцы на плечах лишь сильнее сжимаются, будто в попытке подарить каплю уверенности. И ведь у них выходит. Бакугоу снова возвращает себе привычное самоуверенное состояние. Они, все вместе, наверняка, опять решат эту проблему. — Короче. Если это не была девушка-метаморф... То тем злодеем, был никто иной... И снова он замолкает, даже больше не из-за волнения, а от понимания, что сейчас со стороны Тодороки будет что-то и от этого нужно было бы держаться подальше. Однако, он сам сел в ближайшее к тому кресло и сам не собирается с него вставать, сбегая от проблем. Потом. Ему все равно от этой новости будет и было не так плохо, как... — Был никто иной, как Мидория Изуку. Секунда. Две. Три. Десять. Ничего не происходит. Но когда время уже подходило к минуте, после данного известия, позади него раздался таки громкий взрыв. И почему же он не был этому так удивлен? Опять его будут обвинять во взрыве, но это же был не он... Зато видеть шокированные лица однокашников, что не переварили информацию или не хотели этого делать, точно стоили подпаленных волос и маленькому полету со своего места. Все же, взрывную волну никто не отменял. Зато теперь ему даже легче стало... Чертов Деку, даже не думай, что, перейдя на сторону злодеев, ты так легко отделаешься от своих друзей. Придурок, Деку...