Через 20 лет.

Автор. Костёр весело трещал, где-то невдалеке соловей заливисто пел свою оду любви и молодости. Наша компания доедала настрелянных уток и пила горячий травяной взвар, но буйна головушка одного из молодцев никак не находила себе покою, роилось там множество мыслей, да не самых обычных, будничных, а особо чудных, диковинных. Товарищи, умудрённые богатым опытом, сразу смекнули, что дело то непростое, а потому ворошить и без того шумный улей не решились. Так и сидели они до того, как Алекша встал, с уставшим видом поблагодарил друзей и, сказавшись, отправился в последний раз к озеру. Утром было сговорено вернуться в город. POV Алекша. Я всё никак не мог уразуметь, о чём так тревожится моё сердце, на душе стало неспокойно, я решил освежиться в любимом озере, а для пользы дела Воевода дал мне с собою котелок, для помывки. Дорога стала совсем свободной и я легко шёл. Так чудно, тихо, ни птиц, ни плеска воды, ни ветра. Когда впервые я увидел это озеро - оно было живым, лебеди, много птиц вокруг, даже лягушки громко квакали многочисленным хором. А сейчас совсем тихо. Я дошёл, скинул рубаху и проплылся до середины, нырнул на дно, сгреб в ладони песок и выпустил обратно, пока поднимался на поверхность. Рубаха всё ещё висела на ветке, где-то застучал о дерево дятел. Я не спеша вернулся на берег, немного обсох и оделся. Отчистил котелок речным песком, сполоснул и оставил просыхать. Потрепал листву на своём дереве, пустил камешек по водной глади и пошёл обратно, к товарищам. Те уже собрали поклажу и ждали меня. Владимир отдал мне мой кусок рыбы и хлеба, я с аппетитом всё съел и, затушив костёр, мы отправились в обратный путь. Товарищи распрощались со мной возле моих ворот. Я крепко пожал им руки, обещался на именины Анны в Киев и передал привет Воеводиным домашним. А дома меня уже ждала с обедом Авдотья. Я прошёл к умывальнику, старушка подала мне чистый рушник с вышитыми на нем лебедями, я невольно загрустил. От моей хозяйки не утаилось это, но, умудрённая годами, она не стала расспрашивать раньше, чем я поем. Я сел за стол, начал трапезу. Авдотья тихонечко подсела на лавку с вязанием, стала ждать. Расправившись с чудесной курицей в яблоках, я начал свой долгий рассказ о нашей охоте и об озере. Выслушав от начала до конца, старушка вздохнула и сказала: - Ну, что ж, голубь мой ясный, тут оно ведь как! Да, тебе бы девицу найти по душеньке себе, чтоб в дом её привести хозяйкой да сердечной подругой тебе. Вот она тоска тебя и гложет, сна покоя не даёт. Может, оно лучше тебе в Царьград сплавать, развеять тревогу да буйну головушку повеселить? - Что он Царьград? Там всё то же, только там все чужие, тебя там не будет. - я с тоской смотрел перед собой и разбрасывал пальцем по столу чернику. - Да и девушки хорошие, они ведь на дороге то не валяются. - Ну и что ж? Сидеть пнём день деньской? Милый, ты ж молодой парень, не гневи Бога, да всё, давай уже иди, отдыхай. Не печалься, тоска сойдёт. Я поблагодарил хозяйку, обнял её и поднялся в свою горницу. Снял одежду. Накинул уютную душегрейку и повалился на гору подушек. Дремота тёплым киселем разлилась по телу и я уснул. Мне снилось озеро, ветер колыхал ветки и пускал волны. На противоположном берегу стоял тот парень и манил меня пальцем. Потом он нырнул в зелень леса и я опять затосковал. Когда я открыл глаза был закат. Комната наполнилась свежим воздухом. "Верно Авдотья растворила окно" подумалось мне. Розовые лучи проходили сквозь узорчатые занавески и отбрасывали причудливые тени на всё в моей уютной комнатке. Я потянулся, расчесался "немецким гребнем". Встал, подошёл к окну. Куры вяло бродили по двору, собака нежилась в закатном солнце. Мне было хорошо и спокойно. Вдруг, на другом конце улицы мне показалась знакомая тёмная макушка. Я потёр переносицу, посмотрел ещё раз, но никого не увидел. Немного смутившись я оделся в чистое и спустился вниз. Авдотья уже ушла к дочери, помогать по дому. Я взял из корзины яблоко, сунул в карман, а в другой насыпал семечек. Вышел на улицу. Прохладный предвечерний воздух унёс мои тяжёлые мысли. Я пошёл в ту сторону, где, как мне почудилось, я видел того незнакомца. Мне навстречу шли парочки и пробегали шумные своры ребят. Жизнь кипела даже в это время. Кто-то выбивал палкой красивый расшитый ковёр. У кого-то в уличной беседке на столе пыхтел самовар, тянуло свежими баранками. Я люблю свой Новгород, такой Новгород. Пока я шёл стало ещё темнее, но дорогу можно было различить. Тут мне послышалось шуршание, я подошёл к траве и наклонился, оказалось, это маленький ёжик копошился в листве. Я рассматривал незадачливого лесного жителя и хотел пальцем дотронуться до его розовой лапки, но он испугался и шустро спрятался в кустах. Я проводил его взглядом до зарослей и внезапно отпрянул, из-за нескольких веток на меня смотрел мой лесной "русал". - Это опять ты?! - в голове помутилось- Что тебе потребовалось в городе? - Тише, я не хотел вас напугать. Мне бы переждать пару дней в городе, мой народ сейчас ушёл далеко в степи и властвует там некий не самый мой нежный товарищ. Проверенный человек передал, что мне грозит смерть за зло моего отца, которое он учинил над семьёй нашего нынешнего правителя, но что я мог сделать? У парня предательски тряслись руки и дрожал голос. Мне стало жаль его. Кажется, мы были ровесниками, но выглядел он совсем ещё птенцом. - Что же? Ты уже знаешь, где переждешь? Да и чего ты будешь ждать? - Не знаю, мне бы совсем скрыться. Надежда на возвращение в родные степи угасает во мне с каждой весточкой. Если этот тиран не сгинет в болотах или его не забьёт копытом конь, боюсь, прятаться мне всю жизнь. Он выбрался из своего убежища и сел на траву подле меня по-турецки. - Знаешь, у меня свой большой терем, здесь, в Новгороде. Раз уж друзей у тебя нет и обратиться за помощью тебе не к кому, поживи у меня, а там, глядишь, придумаем что-нибудь дельное. - я протянул своему знакомцу руку - Согласен? Он крепко взялся за руку, я поднял его на ноги. - Да. Спасибо за руку и помощь, я в долгу не останусь. - Не торопись его отдавать. Мы шли по ночному городу. Дорожные камни поблескивали в свете луны. Лягушки весело прыгали в траве, освещаемые светом из окон. Где-то пел соловей. Трещали кузнечики. - Что же, ты все эти годы жил в бегстве и страхе? Парень посмотрел куда-то наверх и ответил: - Ты думаешь, это легко - быть сыном убийцы? Все обиженные семьи желают твоей крови. Каждый жаждет мести за прошлое, к которому я не имел отношения. Конечно, в первые годы было не так тяжело, денег после отца осталось достаточно, чтоб дать мне безбедную жизнь и моим детям до самой смерти, но жадные до золота слуги всё растащили. А сын бывшего правителя по боку. Я слушал его и в груди моей сжималось сердце. Такой тяжёлой и безрадостной казалась сейчас мне его жизнь. - Нет, жаловаться я не буду, боль и лишения закаляют. Если бы мне не пришлось пережить всё это, возможно, я бы сейчас тут не шёл, а догнивал в братской могиле. - Ну, хватит воспоминаний, ты теперь не один, - я дружески похлопал его по плечу и попытался улыбнуться, но переживания внутри меня отразились на моём лице и я скоро отвернулся обратно к дороге. - Главное, ни о чём не беспокойся, хотя бы сегодня ночью. Здесь ты будешь в безопасности. - Я безмерно благодарен. Мы дошли до дома. Я спросил, не хочет ли мой гость в баню. Он потупил глаза, и до меня дошло, что возможно он ни разу и не был в бане. - Не волнуйся, я затоплю баню сам и всему тебя научу. Я пошёл в баню, оставив новому другу мягкие пшеничные булки, сыр и крынку с молоком. Когда я пришёл, он уже покончил со скромным ужином. Я взял из сундука чистые банные полотенца и позвал парня. Он осторожно шёл по садовой тропинке к бане, я почти не слышал его шагов. Потом я зашёл первым в предбанник, показал кадку с водой, веники и мочалки, объяснил всё остальное, оставил на лавке полотенца и чистое бельё. Показал корзину для грязных вещей и сказал, что буду ждать его в доме. Оставив гостя приводить себя в порядок, я отправился готовить вторую спальню. Слава богу, что я не был изнеженным барчонком и мог позаботиться о своём доме самостоятельно. Я открыл соседнюю комнату, она была чуть меньше моей, но всегда содержалась в чистоте. На кровать я постелил свежие накрахмаленные простыни и принёс ещё одну мягкую подушку из сундука. Зажег свечу на столике, поправил коврик и плетёное из ивняка кресло у стены. Хорошая комната, уютная. Я спустился вниз. Взял ларчик, сел за стол и стал перебираться свои записи о тратах на двор и дом. Составил небольшой перечень потребностей и заказов для торговцев и моих друзей из Царьграда. Сложил бумаги обратно, оставил ларчик на буфете и обернулся. Сердце ушло в пятки. Мой гость так тихо вернулся и сел на лавку, что это напугало меня. Он тихо сидел, влажные волосы оставляли следы на рубахе, которая была ему чуть чуть велика в плечах. Из оцепенения меня вывела кукушка часов. - Ну, что? Как банька, хороша? - Да, спасибо. Мне намного лучше, кажется, баня очищает не только снаружи, но и мысли в порядок приводит. - Конечно. Хорошо, пойдём наверх, я покажу тебе твою комнату. Мы поднялись. Я провёл его до места. Сказал, что моя комната рядом, пожелал светлых снов и вышел, притворив за собой дверь. Я лег на свою кровать, взял в руки одну из расшитых подушечек. Долго вертел её в руках, всё думал о судьбе и жизни. Сон не шёл, а когда всё же уснул, мне приснился тот случай из детства. Гияр тонет, нога его запуталась в сети. Он судорожно машет руками и ногами, а последние пузырьки воздуха выходят из лёгких. Я перерезаю сеть, вода выталкивает нас на поверхность. Проснулся я весь мокрый с застывшим где-то в горле криком и встревоженный. На улице было совсем ещё тёмно. Дверь растворилась и ко мне, легко аки кошка, пробрался мой гость. Он взял меня за руку и беспокойным глазами, всё ещё немного сонными, смотрел на меня. - Что? Что случилось? -кажется, он был напуган пуще меня. - Вы кричали, я проснулся, сначала думал, мне показалось, потом крик повторился. И тут меня осенило! - Гияр! Почему ты сразу не назвал своё имя? - Вы не спрашивали, да и стали бы помогать зная, что я сын убийцы? Я не сразу узнал вас, но когда понял - испугался. - Это глупо. Столько воды утекло! Я тоже человек и знаю, что бывает трудно. Тут меня захлестнуло столько чувств: обида, тоска, страх, сомнения, воспоминания, сожаление и ... радость. Я потерял рассудок на мгновение и обнял Гияра. Он сначала опешил, но через секунду прижался всем телом ко мне и задышал часто часто, будто плакал. Так и сидели мы без времени, пока ночная дремота не взяла в свои объятья моего старого друга. Я устроил его поудобнее на своей постели рядом с собой и тоже уснул.