Через 20 лет.

POV Алекша. На это раз я проснулся от тихих причитаний, перерастающих в громкий заунывный речитатив с подвыванием. С трудом разлепив глаза, я увидел Авдотью в дверях. Она качала головой хвталась за сердце и слезно что-то приговаривала нараспев. Сначала мне казалось, что это сон, но когда я попытался подняться на локтях, сделать этого не смог. Во-первых, рука так онемела, что в неё можно было воткнуть охотничий нож, я бы ничего не почувствовал, без всяких сомнений, а во-вторых, на ней спал мой ночной пришелец. - Что ж это творитися?! Батюшка! На кого ты меня старую покидаешь? Ах, как и отрубят твою буйную головушку. Знала я, что добром на закончится эта твоя грамота в Царьграде! Ох, ти ж Боже мой! Срам да сумление! Куры, поди, дворовые все валяются в пыли да и со смеху. И когда же ты, голубь мой, только успел такую оплошность совершить? Не было старухи ночь, а тут уж срам творитися! Ох, ох, сердце моё не выдержит, а да и остановится прежде времени отведённого! Старушка ломала руки, трясла головой и ещё пуще стонала. Я не выдержал этого светопреставленья и строго спросил: - Что же ты, Авдотья, не успела меня поднять, а уж двор весь сбежался под окна наши, чтоб послушать, что за диво случилось? Не спросивши меня, не разузнавши всего дела ты такой шум подняла. - я покачал головой - Поди вниз, да принимайся за стирку, коль завтрак готов, а позже потолкуем. Хозяйка безропотно поклонилась и вышла вон. Я долго ещё чесал макушку, потом снял со своей руки молодого печенега. И то ли я и впрямь без девок заскучал, то ли от иных дум, а мне вдруг стало приятно, что рядом тихо сопел в пуховую подушку этот мой товарищ. Потом я осторожно поднялся с кровати, размял затекшие члены и, накинув телогрейку, спустился во двор. Погода стояла наиприятнейшая. Ласковое солнышко, шёлковая трава в росе, где-то невдалеке разрываются трелями петухи. Благодать. Я разделся по пояс и начал делать гимнастические упражнения - зарядку. Когда закончил, поднял из колодца полное ведро студёной воды и с удовольствием вылил его на себя. Тут мне показалось, что в спину впивается чей-то взгляд. Я обернулся, посмотрел на свои окна - никого. Но уж больно знакомые мурашки пробежали. - Ну, что ж! Пора и завтракать! - я сгреб рубаху, шмыгнул в свои разношенные лапти и направился к дому. Авдотья всё ещё занималась стиркой, потому стряпать досталось мне. Это ничего, я к любой работе привычный. Под лавкой уже стояла корзина свежих яиц, старушка моя постаралась, успела. В леднике я взял пару небольших ломтей мяса. Поставил в печь чугунок с топлёным молоком, люблю тёплое, а яйца сварил. Мясо испек с душистой травой и перцем, нарезал тонко и поставил на стол. Наломал хлеба в корзину, налил мёда в плошку и подал молоко. Когда всё было готово, я решил, что пора бы разбудить Гияра. Поднялся в свою комнату и тихонько подошёл к своему "персидскому" ложу. Парень не спал. Он перебирал бахрому на подушке и смотрел куда-то невидящими глазами. Я сел на край кровати. Он встрепенулся. - Мы, кажется, спали вместе? - Да, я ночью мучился кошмаром, ты прибежал сюда испуганный, пытался успокоить, но усталость взяла своё и ты уснул. А я уже сам не смог бы тебя перенести на твоё место, больно умаялся за день. - Что же, это оно и ясно. - парень смутился на мгновенье, а потом продолжил- Надеюсь, ты не в обиде? - Я, с чего бы вдруг? Разумеется, нет. Ты здесь гость и друге, я не буду обижаться по подобным пустяковым делам. - я встал и подошёл к окну- Внизу уж завтрак готов, поднимайся, приводи себя в порядок и поедим. - я обернулся к Гияру, дружески улыбнулся и затем вышел. Мой гость спустился очень быстро, весь подтянутый, хоть и в моих старых вещах, но всё ещё в хороших, он был настоящим воином. В любой одежде была видна его порода, как у настоящих норовистых жеребцов. Я снова засмотрелся. Тряхнул головой, отгоняя мутные мысли и принимаясь за еду. Печенег тоже ел с большим аппетитом, жадно кусал хлеб и мясо, пил из глиняной кружки молоко, которое то и дело стекало по его подбородку. Кажется, он оголодал так, что ничего на свете не оторвало бы его от еды. Тут дверь со двора тихо отворилась и в комнату шмыгнула Авдотья. Осторожно семеня к своему уголку, она ни разу на нас не посмотрела, только вздохнула обречённо, дескать "потеряла я своего соколика в пучине позора". Я встал из-за стола и громко сказал: - Авдотья, есть о чём потолковать, -и тише прибавил- ты же не будешь смотреть сквозь меня каждый раз, будто я призрак какой... -Ох, Батюшка, видит Бог, сердце моё не смирится с такою печалью -начала свои заунывные трели старушка- Хотела тебя, аки сына родного в хорошей жизни увидеть, а ты.... и тут она разразилась такими рыданиями, что Гияр удивленно на нас уставился и даже перестал жевать. -Авдотья, перестань же ты лить слёзы, так и потопу не долго случиться. Объясни толком, почему такие волнения поднялись? -она перестала рыдать и, вё еще вздрагивая и всхлипывая, ответила- - Сокол ты мой, как же тут не разреветься, как не убиваться, когда привечаешь на ложе своём холостяцком басурманина. - Ах, вот в чём дело то! -"картина маслом" подумалось мне, конечно, о чём ещё могла подумать простодушна моя хозяйка?- Я могу сказать, Авдотья, что Гияр мой товарищ и ничего в сегодняшней ночи не произошло. По обыкновению меня мучил ночной бред, а Гияр, что же, он хотел меня успокоить. Ты ведь тоже так меня по ночам караулила, пока я сном мирным не забывался, али запамятовала? -старушка присела на лавку, покачала головой и вздохнула- - Ох ти ж, я старая курица, таких срамных вещей понадумала, что страх взял. Прости меня, милый мой, что недоверием своим тебя расстроила. - Ну, ну, ничего -я подошёл и обнял хозяйку за плечи- Мы с тобой старые друзья, я не в обиде. Авдотья совсем успокоилась, взяла вещи, которые принесла с улицы и ушла по делам своим хозяйским в комнаты. Я вернулся за стол, налил молока и обмакнул в него хлеб. Гияр сидел тихо, не ел и, казалось, наблюдал за мной. Я посмотрел на него, доел хлеб и спросил: - Ты чего так замер? Или что стряслось с тобой? он мотнул головой - Сам понять не могу, ты вроде бы мне друг, но друзья моего отца за него не вступались перед женщинами, они не оправдывали себя и друг друга. Мой отец говорил, что женщина живет по законам, которые написали без нее и обязана им подчиняться. А если мужчина что-то делает или отступает от законов, значит такова его воля и он вправе изменить их. -Гияр потупил взгляд и стал сметать пальцами хлебные крошки в одну кучку- Ты сказал, что я твой друг и пытался помочь, а мог бы не отвечать, это же не её дело. Ты хотел со мной спать или не мог меня перенести, таково твоё решение, твоя воля. - Погоди -сказал я немного озадаченный его тирадой- Авдотья мне аки мать, без неё мой дом, как пустой скворечник без птиц, без радости и гомона. Я её люблю сердечно и не хочу обижать, даже в случайности. Да и она, старушка, расстроилась, что потеряет меня из-за такой оплошности. Пойми, Гияр, мы все живём под одним Богом, законы, которые руководят нами и нашими мыслями, побуждениями, - не дано переписать. Зачем идти против них из-за своеволия и гордыни, когда можно быть в мире с родными людьми да и всем окружающим? Гияр удивленно смотрел на меня, будто впервые что-то понял. Он был не то опечален, не то раздосадован. Словно в его мир ворвалось что-то несуразное и дикое, даже по его собственным меркам. - Мой Бог меня покинул. Он забыл обо мне сразу после смерти отца. Сколько ни взывал я к нему, сколько ни молил, всё напрасно. Может, его и не было и нет... только я сам могу о себе заботиться. Да и законы, кому они нужны, если по ним некому жить? - Как же это, некому? -спросил я с удивлением- Ты не один, мир полон людей, нужно лишь найти к ним подход. Ты мой товарищ, мой друг, нас уже двое. -я положил руку ему на плечо и слегка сжал его, как пожимают руку старому приятелю. От моего жеста печенег слегка вздрогнул и смутился. Я быстро убрал руку. - Спасибо, Алекша, ты был добр ко мне ещё тогда, когда не дал утонуть в реке, а сейчас я перед тобою в таком долгу, что и до смерти не успею отдать. - Полноте, мелкие хлопоты, не стоят и того, чтоб их замечали. -я широко улыбнулся- Что же, пора убрать со стола. Пока я мыл в лохани посуду и натирал полотенцем, Гияр вымел пол, вынес крошки курам и сел в углу под образами на лавку. Сколько я видел в Царьграде картин, сколько барышень да девиц, но тут у меня прямо дух занялся. От лампады на лицо юноши падали алые блики, а у его ног, в солнечном луче плавали неуловимые пылинки. Волосы топорщились. От жары и работы на лбу блестели крошечные капельки пота. Он сидел прямо, но как-то расслаблено. От этого у меня появилось чувство полного и завершенного уюта. Наверное, я принял идиотский вид и блаженно улыбался, как юродивые на паперти. Гияр засмеялся густым смехом. - Ты замер, как змея завороженная дудкой. А может быть, твоя хозяйка была права? Да не обижайся на меня, я это в шутку, а не для обиды. - Я и не думал обижаться, всё в порядке. -и, сменив тон на более сдержанный, продолжил-Сегодня мне нужно отлучиться по делам, взять тебя с собой я не хочу, это лишнее, ты ведь в опале у своего народа... Вот и подумал, что тебе нужно какое-то занятие. Чего бы ты хотел? Гияр смутился, возможно, он и сам не знал. - Я не люблю домоседство, но здесь выбора нет. Твоей хозяйке, может, нужно подсобить по дому, или дичи в лесу настрелять, или рыбы наловить? Чтоб не быть вам в тягость, хочу приносить пользу. - Похвально. Ты бы с таким вопрос прямо к ней обратился. Думается мне, что вы и без меня это решите, а если никаких просьб больше нет, я пойду. - Спасибо тебе -было начал печенег, но я прервал его и с улыбкой сказал- - Не торопись благодарить за то, что сделал бы любой друг для тебя. Я не был бы больше доволен, если ты найдёшь себе место в этом доме и перестанешь чувствовать себя должником.