Звезды в его глазах

Не доходя до своего дома, я наткнулся на Яра, друга Стивена. Омега выглядел озадаченным. Увидев меня, он решительно направился в мою сторону: — Привет, Тим! Слушай, а что это за омега, друг твой такой, который и со Стивом общается? Смотрю на парня в полном недоумении:  — О ком идет речь? — Черт, неужели меня обвели вокруг пальца? Тут какой-то омега приперся ко мне домой и начал требовать дать ему адрес Стива, дескать он ваш общий друг, потому хочет его проведать. Мне сразу это странным показалось. — Как… Как он выглядел?! — внезапная догадка резанула по сердцу. — Такой слишком жеманный, долговязый. Синим цветом пряди выкрашены. — Черт! Во мне скрутился тугой клубок страха и бешенства. Дин! Это был со стопроцентной вероятностью он. Почему этот омега так упорно пытается разрушить всю мою жизнь. Неужели это имеет абсолютно банальное объяснение — зависть. Он ведь бесится из-за того, что не заполучил себе такого видного парня. Господи, а от этого страдает мой Стив. Неужели он снова что-то задумал? Не сговариваясь, мы с Яром срываемся с места и мчимся к дому Стивена. Задыхаясь, я бегу быстрее нежели на любых тренировках, оставляя бегущего Яра далеко позади. Только бы успеть вовремя! Отчаяние застилает мне глаза. Я так боюсь потерять моего Стива. Взлетаю пулей на крыльцо, дергаю не до конца прикрытые двери и ошалело замираю, наблюдая картину, достойную кисти художника-баталиста. Забившись под журнальный столик, благим матом орет Дин. На столике, шипя дикой кошкой и сжимая в кулаках выдранные синие пряди, стоит слегка пригнувшись Стив. Я сперва даже не узнал моего милого омегу. Сейчас он более походил на разъяренного альфу с пылающими гневом глазами. Подхожу и выдергиваю за шиворот Дина, несколько раз ощутимо встряхивая: — Что ты ему сказал?! Тонкие губы искривляет совсем сумасшедшая улыбка и омега истерически верещит: — Я сказал, что беременный от тебя! Инстинктивно мои пальцы разжимаются и Дин с громким гупом валится на пол. На несколько мгновений теряю дар речи: неужели это конец нашей со Стивеном истории? Поворачиваюсь к строчащему что-то на бумаге Стиву. Его волосы всклокочены, а щеку перечеркивает красная полоса царапины. Он ставит точку, пробив листик острием ручки и тычет мне под нос записку. Я не хочу ее читать. Нет, только не так. Не так банально все должно было закончиться, еще не начавшись. «Как этот негодяй посмел оклеветать тебя?! Он приперся в МОЙ дом и заявил, что беременный от тебя!» Увидев эти нервные строки со спутанными, местами «зеркальными» буквами, я едва не расплакался. «Ты ему не поверил?» Мой омега смешно подкатывает глаза и снова строчит: «Я знаю каждую ноту твоего запаха. В тебе нет вульгарных примесей этого ПОПУГАЯ, а в нем нет ни капли твоего аромата. Он даже не беременный, я это по запаху слышу!» Мой мальчик неотразим. Гнев придает его чертам большей остроты. Мне хочется прямо при всех прижаться к тонкой полоске напряженных губ, сминая их, расслабляя. Поворачиваюсь к Дину и за шиворот вышвыриваю его за порог: — Скажи спасибо воспитавшему меня отцу за то, что я не бью омег. — Зато я бью… — возникает на пороге стройная фигурка Яра. Парень как и мой Стивен полон справедливого гнева, под тяжестью которого Дин скукоживается и начинает пятиться, выкрикивая: — Что ты в нем нашел, Тим? Смотреть на него противно. Уже закрывая двери и притягивая обмякшее, подрагивающее тело Стива к себе, я шепчу: — Я нашел звезды в его глазах. Весь запал мальчика иссяк и он едва держится на ногах. Подхватываю его на руки и бережно, словно новорожденное чудо, несу в его спальню. Малыш, ты просто неотразим. Только что мне открылась новая страница увлекательной, таинственной книги по имени Стивен. Кто бы мог подумать, что нежный, хрупкий омега будет так яростно защищать честь своего любимого. Этот твой благородный гнев был просто ослепительным. А твоя абсолютная вера в меня. Мальчик мой, да я горы для тебя сверну, звезды выдеру с неба. Слышу твой усиливающийся запах, стучащий мне по вискам. Видимо, нервная встряска усилила твою течку. Только бы тебе не стало плохо! Бережно укладываю тебя на кровать, собираясь сходить за чаем. Но ты не даешь мне этого сделать. Ловишь меня за руку, заставляя присесть на кровать возле тебя. Не раскрывая глаз, ты стаскиваешь с себя пижаму, верх и низ, оставшись передо мной в своей священной наготе. Я упорно не смотрю на такие манящие изгибы. Лихорадочный румянец пробирается по твоим щекам. Ты распахиваешь звезды-глаза и протягиваешь мне на раскрытой ладони маленькую записку с кучей ошибок. Но они рассеиваются дымом от весомости всемирной истины, сложенной из букв: «Сделай меня своим». Ты смотришь мне в глаза прямо, не отводя взгляд. А в моих глубинах возрождается память предков-альф, разделяя меня на атомы и швыряя к твоим ногам.