Под пепельным небом

На краю обрыва, за которым вечность, Ты стоишь один во власти странных грез, И, простившись с Миром, хочешь стать беспечным, Поиграть с огнем нездешних гроз. Наконец ты счастлив, как никто на свете, Ангельская пыль тебя уносит вверх. Только ей подвластны и восторг, и ветер, В жидких небесах звучит твой смех. Ангельская пыль! Это сон и быль! АРИЯ – АНГЕЛЬСКАЯ ПЫЛЬ Дину казалось, что утро никогда уже не наступит. Однако ровно в пять часов солнце мощным потоком хлынуло на город, сгоняя ночь с улицы и подворотен, играя золотистыми бликами на стеклах еще спящих домов. Винчестер щурился, глаза от недосыпа слезились и болели, но он упорно вглядывался вдаль, стараясь заметить хоть одно движение в окнах старого дома на одной из главных улиц, где, собственно, и был рассадник вампиров. Дин признавался себе, что сбежал. Сбежал от грустных, больных синих глаз, от поникших плеч и печально опущенных уголков губ, от странно-заботливого Сэма, от Бобби, делающего Дину выразительные глаза. От дома, на полу которого все еще оставались отпечатки выгоревших крыльев, от испытанного страха, когда он увидел лежащего на полу Кастиэля с черноватым ореолом пепла, от очередной задницы, которую им устроила судьба. Потерявший ангельские силы Кастиэль оказался просто ребенком, неспособным даже на банальные вещи. Ему теперь необходимо было есть, пить, а пользоваться вилкой и ножом небесный воин в отставке не умел хрен знает сколько тысяч лет. В общем, почти до половины ночи Кастиэля кормили, умывали, переодевали – словом, все, чтобы ненамного его отвлечь. Тщетно. Кастиэль был отрешенным, почти ни разу не поднял глаз, один раз лишь тихо обмолвился о том, что не хотел стать обузой, на что Бобби весьма на повышенных тонах наказал об этом не заикаться. Спустя некоторое время после позднего ужина, Кастиэль вдруг заелозил на стуле, бросил затравленный взгляд в сторону, снова заелозил и покраснел. Младший Винчестер сразу смекнул что к чему и отвел Кастиэля в туалет. Они пробыли там довольно долго, и Дину начали приходить на ум совершенно идиотские мысли, пока дверь наконец не отворилась. Сэм вышел сконфуженный, весь его немалый рост выражал смущение и, одновременно, облегчение, Кас же был страшно задумчивым. Дин не выдержал и почти выбежал из дома, на пороге крикнув, что идет мочить вампиров, а Сэм с Бобби остаются дома. Потом завел детку и уехал. Первые зевающие прохожие лениво заковыляли по делам. Совсем рядом дворник неожиданно зашуршал своей метлой, и Винчестер вздрогнул. Кинув быстрый взгляд на часы, он прикинул время - через полчаса можно выдвигаться. Порубить сонных кровососов было не очень-то и трудно, да и было их там не слишком много. Сложность была в том, что место было людное, любой шум, крик – и соседи тут же могли вызвать полицию. Когда живот заурчал от голода, Дин решил перекусить в небольшом кафе напротив. Уже почти поднеся еду ко рту, он внезапно вспомнил Каса за столом, неумело подцепляющего картофель на вилку, и, господи, этот взгляд побитого жизнью щенка... Аппетит мгновенно пропал. Винчестер понимал, что поступил некрасиво и неправильно, его в этом весьма красноречиво убедил взгляд Сэма, брошенный напоследок. Но он чувствовал себя виноватым, и не мог от этой вины избавиться, она только усиливалась, когда он ловил на себе этот щенячий, синеглазый взгляд. Он знал, что ему скажет Кас: «Не вини себя, Дин». Ага. А ему сразу станет легче, как же. Умопомрачительно крепкий кофе продрал горло, пока дошел до желудка, но сделал свое дело замечательно – взбодрил. Прихватив бургер, Дин вышел из кафе, кинул пакет на сидение, и, достав оружие, поплелся к гнезду вампиров. -*- Сэм осторожно заглянул в комнату – Кас спал, завернувшись в одеяло, как в кокон. Винчестер выдохнул и пошел на кухню, мечтая сварить себе кофе, как наткнулся на Бобби, старательно мешающего в турке ароматный напиток. - Спит хлопчик? – спросил он, не оглядываясь. - Спит, - Сэм плюхнулся на стул и потянулся. – Ну и ночка. - Сам-то хоть поспал? - Немного, - Сэм с благодарностью принял горячий кофе из рук Сингера. – Что же делать будем? - Что-что… Жить, вот что, - Бобби сел напротив, нервно дернул кепку и отхлебнул напитка. Они завтракали в полном молчании. Да и о чем тут говорить можно было? -*- Кастиэль медленно просыпался, словно выплывая на поверхность из глубокого озера, полного странных и непонятных видений. Кас знал, что они назывались снами – он не раз сам заглядывал в чужие сновидения, в эти странные, непонятные и разорванные по смыслу обрывки, словно ангел листал книгу с вырванными страницами, где все иллюстрации и текст чуть размыты, будто книга побывала под дождем, разбавившим краски. Он часто стоял у изголовья какого-нибудь человека и пристально, вдумчиво наблюдал, стараясь понять сокрытый смысл снов, иногда сопоставляя их с дневными воспоминаниями и вообще жизнью человека. И ощущения его от этих непонятных ночных полувидений-полувоспоминаний тоже были противоречивы. Он помнил лишь половину своего сна – размытый блеск клинка у Габриеля в руке, окровавленное лицо Дина, собственные сожженные крылья… Кастиэль медленно приподнялся. Только сейчас он понял, насколько малы человеческие возможности. Этой кожей он более не чувствовал тонкого движения воздуха, глаза больше не видели цвета и формы сфер божьих, слух не улавливал голоса родных братьев и сестер, и Касу с непривычки казалось, что он лишился слуха. Он встал и подошел к окну. Тело после сна двигалось неохотно, в него словно напихали ваты вместо мышц. Было раннее утро. Солнце только поднялось над верхушкой близлежащего леса, туман еще путался в ветвях и стволах. Чуть слышно доносилось пение птиц. Он посмотрел вверх, на еще не проснувшееся полностью небо. Теперь оно было недоступно. Теперь небеса были лишь холодным, ровным синим цветом, с проседью облаков и искристыми потухающими звездами. Кастиэль сел обратно на кровать и спрятал лицо в ладони. Нет, нельзя отчаиваться. Он должен научиться жить. Он воин господень, пусть и бывший, но сила духа в нем же осталась? В конце концов, Анна ведь жила как человек, чем он ее слабее? Ангел решительно встал и взялся за одежду. Ему раньше никогда не доводилось раздеваться и одеваться, и теперь с некой растерянностью мял в руках одежду Джимми. Он попытался покопаться в памяти весселя, но бедный Новак умер в тот момент, когда Кастиэля в первый раз убили, и теперь был в раю, а память ушла вместе с душой. Но, может, тело помнит? Рубашку он натянул довольно быстро, а вот с брюками пришлось повозиться, и Сэм вошел в тот момент, когда Кас пытался справиться с ремнем. - Нет-нет, чувак, смотри. Сначала продеваешь это сюда, потом этот железный язычок, снова продеваешь. Вот и все. - Спасибо, Сэм. Винчестер кивнул и помог застегнуть рубашку, натянуть носки и обувь. С галстуком они решили не заморачиваться. - Умывайся и иди на кухню. Я приготовлю тебе что-нибудь поесть. - Сэм… Дин еще не приехал? - Нет. Но уверен, что он быстро справится, - бодро ответил Сэм, в душе проклиная Дина за его тугодумие – ангел-то прежде всего к нему тянется. Стоит ли говорить о том, что будет, если Дин и дальше поведет себя как полный придурок? Кастиэль скрылся в ванной, а Винчестер поплелся обратно на кухню. -*- Дин стоял в совершенно разгромленной комнате, вдыхая тошнотворный запах свежей крови. Только что здесь творился настоящий ад – звук отсекаемой мечом плоти, рычание вампиров, мат Дина, рушащаяся мебель, а сейчас стояла мертвая, звенящая тишина. Наверняка соседи всполошились, ведь было раннее утро, когда основная масса населения все еще досматривает последние сны в теплых постельках. Винчестер даже не запыхался. Отчего-то вся эта резня не принесла должного облегчения, как того ожидал Дин, а потому он испытывал что-то похожее на разочарование. Хотелось изрубить свое отчаяние так же, как он только что изрубил мерзких кровососов. Но горечь осталась, и запахом крови было невозможно прогнать ее привкус во рту. Трупы следовало сжечь, но как? В квартире Дин рисковал задохнуться от вони, а выволочь на улицу все девять тел, не привлекая к себе внимания, невозможно. В конце концов он плюнул, оставил вампиров различной степени расчлененности и ушел. Пусть полиция сама разбирается с трупами. Он вышел, крепко затворив за собой дверь, завел Импалу и уехал прочь. За пределами городка смыл с себя кровь в близлежащей речушке и почистил оружие, ловя себя на мысли, что готов тянуть время как можно дольше, лишь бы не ехать обратно к Сингеру. Он и злился на себя, понимая, что Кастиэлю как никогда нужна его поддержка, и чуть ли не скулил от того, что ему придется видеть печаль и боль в этих синих глазах. Если бы можно было вернуть ангелу всю его силу! Дин не желал, чтобы Кас нынешний превратился в Каса из 2014-го. Нужно найти его благодать. Нужно найти в себе силы и перестать быть скотиной. Он мужик или кто? Дин завел машину и поехал к Бобби, сжимая руль с мрачной решимостью. -*- Кастиэль слегка вздрогнул, когда услышал шум мотора за окном. Он завтракал яичницей, и Сэм ненавязчиво следил, чтобы ангел не обжегся случайно. Дин вошел преувеличенно бодрый, громко со всеми поздоровался, скинул сумку в прихожей и сел за стол к Кастиэлю, попросив налить Сэма кофе. - Здравствуй, Дин. - И тебе не хворать. Как ты? Кастиэль лишь предсказуемо посверлил его взглядом. - Не волнуйся, Кас. Мы найдем благодать, обещаю. Ты вернешься на Небеса назло всем этим высокопоставленным задницам, слышишь? Ангелу хотелось верить человеку, хотелось, чтобы уверенность, звучащая в этом голосе, передалась и ему. Кастиэль в одной рубашке, без этого галстука, пиджака и плаща, с одной стороны, выглядел уютно домашним, с другой - казался хрупким и беззащитным, словно лишенным какой-то брони. Только сейчас Дин видел, каким по-птичьи тонкокостным был Джимми Новак. Взъерошенный больше обычного – откуда Касу знать о расческе? – и, тем не менее, не потерявший достоинства, которое почти неуловимо и ювелирно тонко проскальзывало в каждом его движении. - Благодать, наверное, упала не очень далеко отсюда, - Сэм сел за стол, зацепив его длинными ногами и расплескав кофе. – Если немного погодя прошерстить нужные сайты – обязательно найдем информацию о метеоре, пролетевшем ночью. Дин кивнул, соглашаясь. - Если только эти небесные жопозады не найдут ее раньше нас. - Им тоже нужно время, - подал голос Кастиэль, отодвигая от себя пустую тарелку и неловко обжигая губы горячим кофе. – Какой неприятный вкус, - скривился ангел, отодвигая от себя чашку. Дин усмехнулся. - Сэмми, ты ему сахар положил? Или как себе – ни крупицы? Младший Винчестер чуть сконфузился и пододвинул сахарницу Кастиэлю. Дин положил две ложки сахара и размешал. - Теперь попробуй. Должно понравиться. И Кас, не думая долго, доверчиво сделал глоток, смешно причмокнул и кивнул. - Так лучше. Скажу даже, что вкусом, пожалуй, не отличается от амброзии, которую мне доводилось отведать на Небесах на одном из великих праздников. Только было это очень и очень давно. - Я думал, это только боги пьют нектар и вкушают амброзию, - ухмыльнулся Дин. - Мы – служители Господа. То есть, я им был… - И будешь, - твердо ответил Дин, залпом допивая остаток кофе и поднимаясь из-за стола. – Не кисни, слышишь? Кастиэль лишь задумчиво проводил его взглядом до двери. - Сэм, скажи, отчего Дин так тщательно прячет истинные чувства свои? В глубине души он мрачен, а казаться хочет веселым. Это видно даже без моих сил. - Ну… Он так оптимистичнее смотрит на вещи. Тебе ведь будет тяжелее, если он будет киснуть у тебя перед глазами? - Это называется… обманом? Сэм поперхнулся. - Что? Нет, что ты. Это… помогает держаться и не падать духом. Еще это называется «смотреть в будущее с надеждой». -*- Кастиэль смотрел телевизор, пока Сэм сидел, уткнувшись в ноутбук, Дин же исподтишка наблюдал за ангелом. Взгляд его был прикован к мелькавшим на экране лицам, но, похоже, что Кас даже и не вникал в суть новостей. На фоне окна тонкий профиль казался вычерченным талантливой рукой художника, и Дин поймал себя на том, что невольно любуется лицом ангела. Старший Винчестер давно признался себе в том, что что-то происходит внутри, когда он слишком близко к Касу, будто внутри в крови начинают бегать шипучие шарики. И никак успокоению не помогало ни признание того, что ему почти начало нравиться, когда Кастиэль всегда нарушал личное пространство, оказываясь непозволительно близко, и Дин знал, что при этом его дыхание оседает на лице ангела; ни того, что когда Кас смотрел прямо в глаза, читая мысли и душу, становилось жарко и душно, и ни того, что, черт возьми, даже при легком прикосновении к плечу, по телу Дина бегали стайки мурашек. - Есть! – Сэм победно вскинул кулак. – В восьми километрах отсюда видели яркую вспышку метеора, скрывшуюся за верхушками леса. Там фермерские угодья, полупустые и заброшенные. Кастиэль встрепенулся. - Тогда нам надо быстрее шевелить ластами, - ответил Дин и схватился за куртку. – Едем. * Обширное поле раскинулось по всей площади угодий. К земле явно потеряли интерес, никто здесь давно ничего не сажал, поэтому длинная, шелковистая трава мягко колыхалась под ласками ветра. - Ну и ну, поле-то огромное… - почесал в затылке Сэм. – Разделимся? - И ни одного знака, что где-то здесь валяется благодать, - хмыкнул Бобби, первым прорезая шелк поля, заросшего травой. - Я ее не чувствую, - Кастиэль осторожно дотронулся до длинных стеблей, словно музыкант чутко провел по струнам нового инструмента. - А должен? - Да. Не так много времени прошло, как в случае с Анной. Я помню свою благодать. И ее здесь нет. Уже нет. Дин скривился. - Не будь так уверен, Кас. По крайней мере, пока мы все не проверим – не уедем. Пошли. Спустя полчаса они устали. Еще спустя час они почти отчаялись. Спустя два – попросту встретились на середине поля и уселись в полукруг. - Ничего, только одна чертова трава! – Дин откинулся на спину, глядя в синее небо, снизу казавшееся утыканным тонкими травинками. – Я каждую кочку обшарил, но ничего, что бы указывало хоть на малейшую подсказку. Сэм лишь вздохнул в ответ, а Бобби промолчал. Дин прикрыл глаза, вдыхая аромат свежей травы. Господи, когда они с Сэмом в последний раз просто валялись вот так, на земле, мирно болтая и смеясь, чихая от горьковатого запаха чабреца и сухого дерна? - Я твердил вам – ее здесь нет, - подал голос Кас откуда-то сверху, Дин распахнул глаза и открыл рот, чтобы ответить сарказмом, как тут же прикусил язык. Кастиэль чуть склонился над ним, и сидел он очень близко, Дин даже чувствовал полу его плаща около своего плеча, но главное – его глаза. Синь, такая же глубокая и насыщенная, как и небо над ними, но не холодная и равнодушная, а теплая, ласковая, отзывчивая… - У тебя глаза сливаются с травой, - ответил Кас, продолжая играть в гляделки. «А у тебя с небом...» - мысленно ответил Дин. Что общего у дикой, хмельной, непостоянной травы, выросшей под раздольным терпким ветром и солоноватым дождем, умирающей при первых осколках инея, и у вечных, совершенных Небес, выточенных в самый первый день появления планеты? Что общего у грешного человека и чистого ангела господнего, уже связанных одной тонкой, незримой нитью? И была ли эта самая нить всегда, даже когда Дин этого не подозревал, или появилась после первого взгляда могущественной сущности, после первого касания чуткой ладони, той самой, которая и вытащила Дина из кровавой пасти Ада? Ему всегда было комфортно, когда он чувствовал эту связь, глубокую, крепкую; ему становилось легче, стоило ему подсознательно чуть потянуть за один конец неосязаемой нити, и Кастиэль мгновенно оборачивался к нему, смотря прямо в глаза. Спокойно. Сильно. «Ты не один, Дин». Длинная травинка, прямо около головы, щекочущая ухо, - Дин видел ее светлый хрупкий стебель, - тянулась вверх, и тонкая светлая верхушка задевала скулу Кастиэля каждый раз, когда ветер чуть усиливался. Пусть Кас уже не ангел, но связь не исчезла, Дин это знал. Чувствовал. Это не могло не радовать. Кас чуть заметно шевельнул рукой, будто хотел положить ладонь на лоб Дину, но передумал в последний момент. Сэм громко чихнул. - Кажется, у меня аллергия, - пробормотал младший Винчестер, вытирая рукавом нос. - Мне все же интересно, где благодать, - Дин разорвал зрительный контакт и сел на пятки. Кастиэль и не думал отстраняться, и теперь он сидел так близко, что стоило Дину чуть податься правее – он бы тут же оперся плечом о плечо ангела. - Она была тут, - Кас вздохнул. – Видимо, братья мои забрали ее. - Но зачем она им? Чтобы ты не вернулся? Кас просто пожал плечами. Или он не знал, или знал, но говорить не хотел. *