Жалоба белой лани

— Что за безумие, — пробормотал Гарри и привалился к стене, пережидая действие чар. Что на него нашло, что он так оскорблял Снейпа? Человека, которого никак не мог выбросить из головы, с которым мысленно разговаривал ночами? И почему тот так побледнел и сбежал, обездвижив Гарри? С трудом поднявшись, он подошел к знакомой полке и снова взялся за учебник. Открыл его, обвел пальцем надпись «Собственность Принца-полукровки» и усмехнулся. Снейп сделал зельеварение интереснейшим предметом в его глазах. Снейп, мастерство которого признавали даже недруги. Снейп — самый интригующий и загадочный человек, которого он когда-либо встречал. И он вдруг назвал его трусом. Да что с ним такое? Гарри долистал учебник до конца, а потом до самого рассвета просидел в лаборатории, ожидая сам не зная чего. Снейп не возвращался. Чувствуя странную, звенящую пустоту внутри, Гарри отправился спать. * Проснулся он только вечером и снова сам себе удивился. Воздух был насыщен будто бы магией — но он не мог определить источник силы, которая заставляла его сердце биться быстрее. Предметы стали видны отчетливее, словно с них смахнули пыль. Гарри спустился вниз — ужин в Большом зале давно закончился, и он вышел во двор. Смеркалось. Захватив по дороге в пекарне утреннего хлеба, он обнаружил, что ноги сами несут его к лесу. Опушку заволакивал густой туман, становилось прохладно. Когда он вошел под свод высоких деревьев, было уже почти темно. Отламывая от каравая кусок за куском, он медленно брел по узкой тропке. Ночные птицы начали распеваться, серые стволы буков стремительно чернели, теряя серебристый свет. Доев хлеб, Гарри попил воды и отправился дальше в чащу. Аромат земли и опадающих листьев пьянил, хотелось бежать, найти источник, наполняющий его странным трепетом. Он вслушивался в ночные звуки, ловил ноздрями ветер и шел сквозь лес все быстрее. Взошла луна. Выбравшись на поляну, Гарри зачарованно застыл, наблюдая, как огромный, по-осеннему холодный диск в радужной дымке поднимается над черными вершинами. Свет залил пылающим белым огнем верхушки отцветшего чертополоха, и, пытаясь рассмотреть их, Гарри увидел белоснежный бок лани, мелькнувший на той стороне поляны. Забыв обо всем, он бросился за ней, напрямик, спотыкаясь о кочки, путаясь в засохших плетях подмаренника и пытаясь двигаться как можно быстрее. Лань, казалось, дразнила его — грациозно отбегая подальше, на вполне безопасное расстояние, она порой застывала, наклоняясь отщипнуть травы. Не думая о том, что преследование совершенно бесполезно — как мог человек догнать быстроногую белую тень? — Гарри бежал и бежал за ней следом. Через некоторое время дыхание у него совсем сбилось, силы были на исходе, и он в отчаянии крикнул, будто бы животное могло его понять: — Подожди же! Подожди, я хочу лишь взглянуть на тебя! Пробежав еще немного, он, снова споткнувшись, растянулся на холодной земле, и попытался отдышаться. Прижавшись лбом к замшелой коряге, Гарри зажмурился, смиряясь с неудачей. Когда он поднял голову, лань была совсем недалеко. И смотрела прямо на него. — Постой! — вскричал он, но лань прянула назад и, высоко подпрыгнув, исчезла в лесу. — Я только хотел… — прошептал Гарри и оборвал сам себя. В самом деле, чего он хотел? Один, без лука и без собак? Что ему оставалось — покормить дикую лань с руки корочкой хлеба? Встряхнувшись, он повернул назад, понял, что находится в незнакомой части леса и плутал до самого утра, оказавшись у ворот Хогвартса только к рассвету. Забывшись тяжелым сном, он с трудом продрал глаза, когда слуга, посланный его матерью, растолкал его к завтраку. Толком так и не проснувшись, он сидел за столом, и крепкий чай, величественная осанка Дамблдора, улыбка Сириуса — все казалось ему пресным, потерявшим цвет. Он отвечал невпопад, смотрел рассеянно. Дамблдор обронил что-то о прелестях юности, и Гарри глянул на него, ничего не понимая. Крестный пригласил его на дальнюю охоту — он согласился машинально. В охотничьем домике в дне езды от Хогвартса они провели несколько дней. Накрапывал мелкий дождь, по утрам все заволакивал густой розоватый туман. Гончие были прекрасны и быстры как стрелы, охота была удачной, но Гарри ловил себя на том, что все время хочет протереть глаза и проверить, проснулся он или нет. И только снова оказавшись в Хогвартсе и бросившись в подземелья, к пустующей лаборатории, полке с книгами и стулу, который он уже мысленно считал своим, Гарри почувствовал, что очнулся. С его чувств как будто спала пелена. Он вспомнил, как странно закончился его последний вечер со Снейпом, как они ссорились, чуть не дошли до дуэли и ужаснулся. Острое желание немедленно извиниться и получить прощение охватило его, и он принялся бродить по замку, расспрашивая слуг о Снейпе. Не добившись успеха, он отправился пешком к озеру. Добравшись до поляны с огромным дубом, Гарри остановился с колотящимся сердцем. Снейп, как всегда, в длинном черном одеянии и на этот раз в защитных рукавицах, собирал с верхушек странного куста белые ягоды. Ржаво-золотистая листва раскидистого дерева почти скрывала его. Боясь растерять решимость и снова наболтать лишнего, Гарри приблизился и выпалил то, что вертелось у него на языке: — Простите меня. Я не должен был оскорблять вас. — Поттер? — Снейп удивленно поднял брови, хотя давно заметил его. — Окажите мне услугу, на этот раз держитесь подальше от сбора материалов. — Я сделаю, как вы скажете. Но прошу вас, пожалуйста, простите меня. Скажите, что забыли о том недоразумении. — Мир не вертится вокруг вас, Поттер, как бы вам этого ни хотелось. Ступайте, развлекайтесь. — Вы не сердитесь? — Уймитесь. — Снейп быстро закрыл банку с ягодами, уменьшил ее и рукавицы, упаковал их и явно собрался уходить. — У меня полно более важных дел, чем сердиться на избалованных юношей. Убирайтесь. — Но почему вы гоните меня? Я хочу узнать вас лучше! — Я не подходящая компания для вас, Поттер. — Я сам могу это решить, разве нет? Вы потрясающе разбираетесь в зельях, в чарах вы мастер, я мог бы узнать от вас столько интересного! Мы могли бы вместе путешествовать по лесу, я заметил, вы любите его! Да в конце концов… — Поттер, я же сказал — убирайтесь. — Но почему? — Гарри был в отчаянии. — Поттер, ну почему вы не понимаете человеческих слов? Будто бы меня прокляли еще и этим… — Нет, вы не прокляты! — горячо воскликнул Гарри. — Одна ошибка юности не может перечеркнуть всю жизнь! — Подумать только, какая уверенность, — желчно усмехнулся Снейп. — Да что ты знаешь о темной магии? О том, как она меняет человека? Мальчишка… — Я сталкивался с темной магией. И Дамблдор говорил, что человек — это его выбор. Вы выбрали правильное. Ну, — смешался Гарри, — для себя правильное, в конце концов. Все можно исправить. — Неужели! — Снейп, похоже, разозлился. — Попробуй-ка оживи мертвеца, Поттер! Сотри клеймо с тела! Сделай так, чтобы темные желания не терзали душу! — Вы сами изменили многое! Клеймо — это ерунда! И не везде желания, не разделяемые большинством, считаются темными и осуждаются! — Да что ты знаешь о темных желаниях? — выплюнул Снейп. — Больше чем вы думаете, — возразил Гарри. — Я же охотник, вы забыли? — Нет, не забыл. — Снейп опустил голову и отступил. Его голос зазвучал неожиданно пусто: — Не забыл. И так не должно быть… ты не понимаешь, что делаешь. Оставь меня в покое. — Я не могу, — просто сказал Гарри. — Разве вы не видите? — Ты… — Снейп сжал кулаки. Гарри протянул руки к нему, открытыми ладонями вверх. Кажется, каждый нерв отзывался на легчайший вздох, малейшее движение Снейпа. — Я просто избалованный мальчишка и невежа, я запомнил. Вы же знаете, дело не в этом. Неужели вы не чувствуете? Это как ветер… Снейп резко втянул воздух и посмотрел на него. Гарри почувствовал, что пойман, зачарован темным взглядом и не может двинуться. В груди тянуло, и Снейп, будто та же нить притягивала и его, подошел вплотную. — Поттер, — начал он и умолк. — Северус. Я знаю, тебя зовут Северус. Почему ты не зовешь меня по имени? За спиной оказалось дерево, он поднял лицо, но Снейп уперся руками в ствол и отвернулся, прислонившись к нему лбом. Они касались друг друга, Гарри трепетал, как лист в бурю. Он уцепился за плечи Снейпа, и сердце забилось еще сильнее. — Остановись, Поттер, — проскрипел Снейп, сотрясаемый такой же дрожью. — Я не могу. Не могу остановиться. Это как голод… как ветер, который дует сквозь меня, сам несет меня, Северус, неужели ты не чувствуешь? Как неистовый зимний ветер… — Что ты знаешь о зимнем ветре? — Снейп распрямился и поднял голову. Их лица были теперь совсем близко, и Гарри лихорадило от отчаянного, пристального взгляда. — Ты дитя лета, - пробормотал Снейп, - рожденный в солнечный день, юный и беззаботный, ты так далек от тьмы и холода, от проклятий и темной магии… Ты, как огонь, как солнце, твои глаза зелены, как сама весна… Снейп зажмурился, словно от яркого света, уронил голову, а затем поднял ее снова, и теперь они прижимались друг к другу, щека к щеке. Гарри повернул лицо, уткнулся носом в темные волосы и жадно втянул носом воздух. Вокруг них в солнечном свете лучились желтые листья. Бронзой отливали спелые желуди. — Надо же, как сияют листья, — проговорил Гарри тихо, — будто золото. — Это не листья стали золотыми, — пробормотал Снейп куда-то в дерево, — это твоя магия золотая. Сияет, как маяк. — Этот маяк — для тебя, — пробормотал Гарри, не понимая ни слова из того, что говорит. — Нет, нет, Гарри, — голос Снейпа упал до шепота. Он попытался оттолкнуть Гарри, но только сильнее прижал его к дереву. — Это не может быть плохо! — Гарри не помнил себя, он не слышал, что говорит, понимал только, что все, что ему нужно — удержать человека, который стоял так близко. — Смотри, весь этот свет, это золото — разве в этом может быть что-то дурное? Это прекрасно! Снейп глухо застонал и отодвинулся. — Нет, — коротко ответил он. — Разве? Но почему? — воскликнул Гарри, удивленный и раздосадованный, откинул голову и посмотрел прямо в черные глаза, наполненные непонятной болью. — Все это не для меня. Одни рождены для света. Другие — для бесконечной ночи, — тихо ответил Снейп, отступил так решительно, будто стремился уничтожить само воспоминание о Гарри, и аппарировал.