Жалоба белой лани

Как в тумане, он брел сквозь лес, ведя коня в поводу. — Гарри, — окликнули его. Прямо перед ним стоял Дамблдор. Его рука в перчатке бессильно висела вдоль тела, прячась в расшитой звездами мантии. — Это должно было когда-нибудь случиться, — мягко произнес он, — не казни себя, мальчик. — Мне говорили, вы великий чародей, — сказал Гарри, не слыша ничего, кроме ритмичного биенья сердца под кожей кошелька, — и что он спас вас. Хранил вашу жизнь. — Так и было. Я знаю, о чем ты хочешь просить. Увы, я многое могу, но гораздо большее мне неподвластно, — печально отозвался Дамблдор. — Верните его к жизни. Верните Северуса! Он честно служил вам, он все еще… Он не исчез еще, я чувствую, я знаю! Помогите ему, помогите мне! Он же здесь! — Ах, мальчик, — снова вздохнул Дамблдор. — Проклятиям и судьбе невозможно противостоять. — Но его сердце все еще бьется у меня в руках! — закричал Гарри. — Его еще можно вернуть! Зачем еще нужна сила чародейства, как не для того, чтобы исправить ошибки? Чтобы воздать по заслугам тому, кто служил вам? — Иногда остается только отойти в сторону, покорившись обстоятельствам. Не нужно множить проклятия, применяя темную магию там, где светлой нет места. Оплачь его и оставь только память, у тебя впереди вся жизнь. Гарри снова почувствовал прикосновение магии Дамблдора, но на этот раз он отшатнулся. — Оставить смерти того, с кем я хочу быть рядом? Покориться и продолжать жить, как будто я ничего не мог сделать, хотя я мог? Отдать его сердце на растерзание своим псам и забыть? Мне не нужно такой жизни. — Гарри поднял голову и посмотрел прямо в грустные голубые глаза. Потом вскочил в седло и тронул повод. — Мальчик мой, ты пожалеешь… — прощальных слов Дамблдора Гарри уже не услышал. * Доскакав до последнего постоялого двора, в котором они останавливались по пути в Хогвартс, он оставил коня на конюшне. Поманив мальчика-слугу, он передал ему повод и наказал вернуть коня в замок. На минуту задумался, достал из кармана носовой платок с вышитыми лилиями. Отрезал прядь своих волос и завернул их в тонкий батист. — Передай это госпоже Поттер. Дальше он пошел пешком. * День за днем он шел лесными дорогами, изредка останавливаясь на ночлег в деревеньках. Он не знал точно, куда направлялся, знал только, что должен уйти и унести свою ношу как можно дальше от Хогвартса. Скоро деньги, которых было с собой совсем немного, подошли к концу, он оставался ночевать на конюшнях и в коровниках. Теплое дыхание животных не давало замерзнуть, а все остальное потеряло значение. Как-то рывком, вдруг похолодало, и в воздухе замелькали снежные мухи. Гарри уже не помнил, когда в последний раз ему было тепло. Жилье осталось в паре дней пути позади, он брел по узкой петляющей тропке между высоких елей. Темно, так темно — кажется, с самого утра мгла не рассеивалась. Жажда уйти как можно дальше владела им безраздельно, он подчинился ей и потерял счет дням и милям. Он шел, будто во сне. Где он сейчас? Как он мог быть таким глупым, пустившись в путь без плана, без подготовки? Без запасов еды, без денег… Мысли будто бы плыли с ним рядом, отдельно, такие ясные, но такие бесполезные. «Глупец», — прозвучал в голове глубокий, низкий голос Северуса, но яда в нем не было, только печаль. На поляне, у поваленной ели, притулилась старая, наполовину разрушенная охотничья избушка. Забившись в угол, худо-бедно защитивший его от ветра, несущего снег, Гарри решил отдохнуть — и будь что будет. Он так устал идти. Шум ветвей становился все глуше, сознание уплывало прочь. Закутавшись в плащ, замерзая, Гарри из последних сил наложил на кошель согревающее заклинание, стиснул его в ладонях и свернулся калачиком. Вьюга выла все тише, пока не смолкла совсем.