Жалоба белой лани

Сквозь забытье Гарри различил знакомые голоса, отрывки испуганных возгласов и рывок аппарации. Он обмотал вокруг запястья завязки кошелька, ощутил ладонью знакомую пульсацию и снова потерял сознание. Темнота укрыла его с головой. В себя его привело благословенное тепло и ласковое прикосновение ко лбу. С трудом разлепив веки, Гарри увидел сосредоточенное лицо с вертикальной морщинкой меж бровями и попытался улыбнуться. — Гермиона… — прохрипел он с трудом: горло нещадно саднило. — Молчи, балбес, — улыбнулась она ему в ответ, — молчи. Потом все расскажешь. Сейчас выпей зелье и отдыхай. Рон принесет бульон, я тебя напою. — Но… — Гарри, спи. Все будет хорошо. Мы здесь, мы справимся. Гарри судорожно дернулся, нащупал под боком кожаный кошель — тот не сразу нашелся среди перин и мягкого одеяла. Гермиона снова положила ему руку на лоб и помогла приподняться, чтобы проглотить вязкое, пахнущее смородиной зелье. — Мы со всем разберемся, Гарри, обещаю. Спи. И Гарри уснул. В следующий раз, когда он пришел в сознание, горло почти не болело. Молочный рассеянный свет заливал маленькую комнатку. Кошель лежал у него на груди, и он чувствовал медленное биение другого сердца. Попытавшись поправить одеяло, он вспотел от слабости. Закрыв глаза, он плавал между явью и дремотой. За окном завывал ветер, пахло восстанавливающим зельем, которое булькало в котелке на зачарованной жаровне. Внизу запела девушка, и Гарри удалось разобрать слова песни: —У окна сидела принцесса-красавица, Все по ней вздыхали, никто ей не нравился. Умели вельможи говорить по-разному, А принцесса умела только отказывать. Смеялась принцесса над всеми вельможами, Досталась принцесса бедному сапожнику. Он шил для принцессы туфельки атласные, Примеряя туфельку, сказал он ласково: — Если хочешь, любимая, счастья досыта, Снега белее будут белые простыни. Постель будет шире океана широкого, Постель будет глубже океана глубокого, С четырьмя углами, и, поздно ли, рано ли, На каждом углу расцветать будут ландыши. Мы будем любить, позабывши о времени, Любить и любить — до светопреставления.* Гарри пытался забыться, но пульсирующее в кошеле сердце, как якорь, вновь и вновь возвращало его к воспоминаниям. * — А как вы меня нашли? — Гарри, мы забеспокоились, еще когда ты не явился на свадьбу. — Свадьбу? О Мерлин! — Гарри аж подскочил на кровати. — Свадьба… Рон, Гермиона… — Да лежи же ты тихо! — воскликнула Гермиона. — Мы поняли, что что-то случилось, когда ты не ответил на вызов по нашему зеркалу. В пятый раз. Когда наши патронусы вернулись ни с чем, мы тут же собрались, и… — Когда, — перебил ее Гарри, — когда была… когда это было? И Мерлин, зеркало… я совсем забыл о нем. — Гермиона стала искать тебя с помощью волшебной карты, когда мы были на свадебном пиру, — сообщил Рон. — Пока гости кричали «горько», мы рассматривали под столом карту. Ты был… Мерлин знает, где, и мы решили, что дело не терпит отлагательств. — Но пир… — Ха! — Гермиона усмехнулась, довольная донельзя: — Ты думаешь, мы все бросили? То есть, конечно, мы все бросили и аппарировали к тебе, но перед этим… — Перед этим мы оставили себе заместителей! — не выдержал Рон. — Так что Невилл и Луна там вдоволь развлеклись, изображая молодоженов! Гарри не выдержал и прыснул: — Значит, вы сбежали с собственной свадьбы? — А что еще нам оставалось делать? — Гермиона нахмурилась. — Ритуал мы прерывать не стали, а сразу после… Так что с тобой случилось, Гарри? — Подожди, Гермиона! — Рон решительно сжал ее плечо. — Ты забыла? Вначале его нужно покормить. Он встал и принес со стола горшочек с супом. Гермиона наколдовала маленький столик, удобно разместившийся у Гарри над грудью. Рон поставил суп, положил большой кусок мягкого ароматного хлеба. Гарри сглотнул слюну. Его друг сейчас очень напоминал свою мать, Молли, славившуюся своим гостеприимством. Она подкармливала вечно голодных подростков, и Гарри любил ее. Вдохнув крепкий, пряный аромат бульона, щедро сдобренного вином, он принялся за еду. Еда была горячей, одеяло — теплым, и Гарри наслаждался покоем. Холодный комок льда, в который превратилось его сердце, никуда не делся, но он, по крайней мере, теперь мог как следует чувствовать руки и ноги, ясность мышления тоже постепенно возвращалась. Каким же глупцом он был! Отломив кусок от второго ломтя хлеба, Гарри осмотрелся. Комната была совсем маленькой, с низким потолком, закопченным чадящей лампой. На маленьком столе Гермиона развернула переносную лабораторию, там над небольшим огоньком булькало зелье, и в колбе, накрытой стеклянным колпаком, настаивалось еще одно. — Ты так замерз, что у тебя началась сильная лихорадка, — пояснила Гермиона, — с болезнью мы почти справились, но тебе еще неделю, если не дольше, нужно лежать в постели и пить восстанавливающие зелья. Ты совсем ослаб, о чем, во имя Мерлина, ты вообще думал?! — под конец она говорила совсем сердито. — Ты же маг! Как ты мог быть таким беспечным? — Я и сам думаю об этом, — кивнул Гарри. — Я никогда не отличался дальновидностью, сами знаете, но тут на меня словно помрачение нашло. Я будто забыл себя — Но почему ты вообще убежал из Хогвартса, будто за тобой гнался кто? — Я не мог там оставаться ни минуты, — помолчав, сказал Гарри. — Ни одной лишней минуты. Гермиона нахмурилась, Рон поднялся и подвинул свой стул поближе. — Ну, ты поел, теперь рассказывай, с чем мы будем разбираться в свой медовый месяц. * Когда рассказ подошел к концу, Гермиона и Рон крепко держались за руки. Она всхлипнула и положила ладонь Гарри на плечо. — Ну и дела, Гарри, — откашлявшись, протянул Рон. — И вот ты здесь, и у тебя в кошеле… Мерлин, не знаю, как сказать! — Именно так, Рон. И я должен вернуть его, понимаете? Я знаю, это возможно. Я чувствую. Я чувствую его магию, его жизнь… вот она, в моих руках. Всхлипнув еще раз, Гермиона встряхнула волосами. — Ну что же, если способ есть, а ты думаешь, что есть, мы его найдем. Но ты, Гарри, в это время будешь отдыхать. И не спорь! Мы с Роном выясним все сами… все, что сможем сделать сами. Так? — Она оглянулась на Рона, и тот, рыча, подхватил ее на руки и улыбнулся Гарри поверх ее плеча. — Непременно, моя дорогая супруга! Именно о таком медовом месяце с тобой я и мечтал: книги, еще раз книги и поиски приключений! Чего еще можно было ожидать, женившись на тебе и имея в друзьях такого ловца проблем, как Гарри? Гарри откинулся на подушку и закрыл глаза. Все тело болело, будто он снова целый день шел по холоду. Некоторое время он прислушивался к шепоту друзей, шелесту страниц, бульканью котла, а потом провалился в сон.