Жалоба белой лани

День за днем он спал, просыпался в мутном осеннем свете, принимал зелье и снова засыпал. Комнатка с низким потолком будто пульсировала, становясь больше, когда друзья заходили его проведать, а по ночам сжималась до тесного пространства вокруг высокой кровати, а затем до размера его ладоней, под которыми билось заключенное в кожаном кошельке сердце Северуса. Когда Гарри смог самостоятельно вставать с постели, слабость все еще одолевала его, и большую часть времени приходилось лежать. Гермиона и Рон приходили каждый день, но на расспросы отвечали уклончиво. Чаще всего они болтали о пустяках, Рон рассказывал бесконечные истории о своих братьях, Гарри улыбался и был им благодарен. Когда кто-то говорил, ему удавалось отвлечься, не думать о том, как одна за одной истекают секунды, о том, как мерно бьется в его кошеле сердце, не пытаться угадать, сколько ударов, сколько секунд еще ему отмеряно. И вот однажды, едва друзья переступили порог, Гарри взглянул на них и вскинулся, сжимая кошель: — Выкладывайте! Гермиона, говори, я же вижу, вы что-то знаете! Подруга сжала губы и отвернулась. — Геллерт Гриндевальд, Гарри! — выпалил Рон. — Вот почему она молчит. Кажется, только он может сотворить чародейство, которое тебе нужно. — Да, но Гарри, — Гермиона резко развернулась, — он самый темный маг после Волдеморта, в темных искусствах ему нет равных! Он прославился тем, что несколько раз возвращал к жизни безнадежно больных и даже почти умерших от проклятия… Поговаривают, что он даже мертвецов воскрешал! Но, Гарри, он не скрывал, что пользовался темными чарами! И неизвестно еще, какую брал плату. «Попробуй-ка оживи мертвеца, Поттер! Сделай так, чтобы темные желания не смущали душу!» — вспомнился Гарри разгневанный голос Северуса. Он горько усмехнулся. Придется попробовать. — Гарри… — Я знаю, что ты скажешь, Гермиона. Но попробуй понять… Рон! Представь, если бы… — Гарри, не говори об этом. — Его рыжий друг крепко прижал к себе Гермиону и хмуро глянул в его сторону: — Не накликай беду. Я понимаю. Поправляйся спокойно, мы придумаем, как его разыскать. — А что, его так сложно разыскать? — В этом-то и дело, — с досадой махнула рукой Гермиона. — Он занимается настолько темной магией, что большинство волшебников предпочли бы его видеть в темнице… или мертвым. Он называет себя Властелином Смерти и скрывается от всех. Говорят, его жилище окружено мощнейшими чарами ненаходимости. — Но как же тогда он находит тех проклятых, исцелением которых так гордится? — ухватился Гарри за тень надежды. — Пока не знаю. Но постараюсь узнать как можно скорее. Видишь ли… Все подобные истории тщательно скрываются. Ведь такие чары запрещены. А если начинаешь искать… — То натыкаешься на кучу сплетен, легенд и просто лжи, — подхватил Рон. — Но я думаю, мы отыщем этого Гриндевальда… — Если это вообще возможно! — заключила Гермиона. — Так, Гарри, вот что. — Да? — Гарри поймал себя на том, что нервно сжимает руками одеяло и попытался выдохнуть. — Я думаю, теперь тебя можно оставить на попечении Лаванды. Возможно, нас не будет пару дней… — Кто это, Лаванда? — спросил Рон. — Девушка, которая работает в трактире. — Да, это она все время поет внизу, — слабо улыбнулся Гарри. — Славное имя, — сказал Рон, а Гермиона неопределенно повела плечами и снова сосредоточенно нахмурилась. — Гарри, мы будем связываться с тобой утром и вечером. Держи зеркало под рукой! Если тебе вдруг станет хуже — немедленно сообщай. Не забывай принимать зелья. — Да, мамочка, — усмехнувшись, кивнул Гарри. Проводив друзей, Гарри сел на кровать, потом снова встал и попытался походить по комнате. С каждым днем ему удавалось чуть больше двигаться, хотя стоило открыть окно и вдохнуть холодный воздух — он с трудом удерживался от кашля. Лаванда, сдобная блондинка с мягким голосом и водопадом светлых вьющихся волос, аккуратно убранных под повязку, приносила ему еду, пыталась кокетничать, но Гарри не мог выдавить из себя даже подобающей случаю любезной улыбки. Меряя шагами комнату, он останавливался у окна и бездумно смотрел на темные стволы деревьев. Листья успели опасть и превратиться в серое месиво. А потом выпал мягкий белый снег. Гарри собрался с духом, оделся и немного прошелся по окрестностям. Он чувствовал, что силы почти вернулись к нему. Он все думал о том, как там Рон и Гермиона. Было совестно, что он пропустил их свадьбу, а теперь только их поддержка не позволяла ему окончательно упасть духом. На следующий день прибыли его друзья. Когда Гарри увидел, что они входят в комнату с пустыми руками, сердце его упало. Потом, посмотрев на их лица, он встряхнулся — во имя Мерлина, он разве ожидал, что они притащат ему Гриндевальда в огромном сундуке? Они обнялись, и Рон сразу выпалил: — Гарри, мы нашли! — Гарри, как ты? — одновременно спросила Гермиона. Рассмеявшись, они расселись вокруг маленького столика. Гермиона нерешительно копалась в сумке, беспокойно перекладывая волосы с одного плеча на другое. — Думаю, нам всем не помешает чашечка чая, а то вы места себе не находите! — сказал Гарри, бегом спустился вниз и быстро вернулся. Вскоре явилась Лаванда. На подносе рядом с чаем громоздились булочки, печенья и один сэндвич с толстым куском мяса. Рон с завистью присвистнул: — Ого, я тоже хочу быть выздоравливающим! Гарри вежливо поблагодарил служанку и постарался сдержать нетерпение. — Вперед. — Гарри подвинул мясной сэндвич к Рону и уставился на Гермиону. — Да, Гарри, мы нашли! — подтвердила она, отхлебывая чай. — Это заклинание. — Заклинание? — Гарри чуть не поперхнулся: — Вы нашли заклинание для оживления? — О Мерлин, нет, — встрепенулась Гермиона. — Конечно же, нет. Ничего подобного в бумажных источниках нет — я сразу проверила. Это поисковое заклинание. Точнее, так: с его помощью создается проводник, который проведет того, кто ищет, прямо к Гриндевальду. Гарри длинно выдохнул: — Ты сможешь сотворить его? Это будет материальный проводник? Или как карта? Или… — Гарри, погоди, — прервал его Рон. — На самом деле мы и сами толком не знаем, что получится. Маг, у которого мы достали этот свиток, наотрез отказался говорить об этом. Но он утверждал, что заклинание сработает, как нужно. Его придется сотворить над тобой — иначе ничего не выйдет. У того, кому предназначен Проводник, должна быть личная причина искать Гриндевальда. И очень веская причина. — У меня она есть, — решительно кивнул Гарри, — мы можем попробовать сегодня? — Пожалуйста, не торопись! — жалобно попросила Гермиона. — Мы можем, приготовления там не сложные. Но… — Не тяни, Гермиона, прошу, я должен спешить! — настойчиво проговорил Гарри, поднимаясь. — Что нам нужно? — Да ничего нам не нужно! — вспылила она. — Рон очертит вокруг тебя круг, я произнесу заклинание, и Проводник появится. Есть другая трудность. Похоже, он будет вести тебя, только если ты останешься совсем один. — Это как раз хорошо! — воскликнул Гарри. — Не хотел бы я втягивать вас в это еще больше! — Но Гарри!.. — Это только мое дело, — твердо ответил Гарри. — Тем более если Проводник сработает только для ищущего, а ищущий — я. Вы и так помогли мне куда больше, чем я мог рассчитывать. — Друзья навсегда, помнишь? — хором ответили Рон и Гермиона. И на сердце у Гарри стало немного легче. — Ты прав, — неохотно признала Гермиона. — Но послушай, что я тебе скажу. И внимательно, а не как обычно. — Тут Гарри с Роном невольно хмыкнули и переглянулись. — Вы всегда отвлекаетесь, когда дело доходит до серьезных вещей. Послушай, а потом мы перейдем к заклинанию. — Я слушаю, Гермиона, говори же. — Гарри с трудом мог унять нетерпение. — Я не буду поучать тебя. Просто помни, что убивают чаще всего не проклятия и не магия. А страх, голод, усталость. — Когда мы нашли тебя, — перебил Рон, — я просто поверить не мог… — Да, — признал Гарри, — вы правы. Я тогда совсем обезумел. Не думал ни о чем… — Это понятно! — нетерпеливо воскликнула Гермиона. – Но, Гарри, это не должно повториться! Ты отправляешься в опасное путешествие, и мы не отпустим тебя, если ты не пообещаешь, что будешь… хоть немного думать о себе! — Я обещаю, — просто сказал Гарри. — Ведь иначе действительно ничего не получится. — Хорошо, договорились. Смотри, что мы приготовили. — Гермиона достала свою зачарованную сумку, вмещавшую все на свете, и положила ее на стол. Там оказались сохраняющие тепло одеяла, набор самых разных зелий, запас еды. Все было собрано и продумано с огромным тщанием. — И главное, — голос Рона звучал решительно, — мы будем связываться с тобой каждый день по нашему зеркалу. И не вздумай пропустить это! Иначе вместо патронуса я пришлю боггарта. Представив, как бы сейчас выглядел его боггарт, Гарри содрогнулся. — Лучше не надо. — Тогда следи за зачарованным зеркалом, Мерлин его подери! — Гермиона была солидарна с мужем. — Оно создано не для того, чтобы ты таскал его в кармане и заставлял нас сходить с ума! И не вздумай снова простудиться! Они еще раз перебрали содержимое сумки, обнялись. — Ну что, давай начинать, — нервно сказал Рон. — Скоро ночь, а сотворение Проводника потребует расхода твоей магии. Чтобы двинуться в путь утром, тебе понадобится отдых. — Да, — кивнул Гарри, — начинайте. Что я должен делать? — Просто встань в самую середину комнаты, — распорядилась Гермиона, разворачивая свиток и пробегая его глазами. — Никогда не встречалась с такой магией, тут создается связь между твоим и его именем… Гарри встал, отложив свой кошель под подушку — он не хотел экспериментировать с тем, как магия будет воздействовать на бьющееся сердце Северуса. Пытаясь не нервничать, он улыбнулся Рону: — Звучит интересно. Гермиона, думаю, это даст тебе пищу для размышлений на время вашего скучного-скучного медового месяца. Рон достал палочку и, бормоча простейшие оградительные формулы, очертил вокруг Гарри круг, вспыхнувший белым светом. Гермиона внимательно проследила за ним, потом прокашлялась и тоже достала палочку, направив ее на Гарри. — Подумать только, даже не нужно никаких пассов. Выглядит просто… Четко артикулируя, она проговорила короткое заклинание. И сердце Гарри перестало биться. Видимо, на его лице отразился испуг — друзья бросились к нему, но круг снова вспыхнул белым и оттолкнул их. Воздух в легких кончился, Гарри упал на колени, закашлялся, пытаясь вдохнуть хоть глоток, и из его судорожно раскрытого рта выпорхнула пронзительно-синяя бабочка. Теплый воздух тут же хлынул в легкие, сердце забилось снова, круг вспыхнул и исчез. Рон подхватил его, и Гарри слабо махнул рукой: — Все уже в порядке, не беспокойтесь. Просто дыхание перехватило. — Мерлинов фокусник этот Гриндевальд, — выругался Рон. — Лицо у тебя было… — Все хорошо. — Гарри не мог оторвать взгляда от бабочки. Она выглядела сотканной из света — такая яркая, казалось, от нее исходило собственное перламутровое свечение. — Такая красивая. И я чувствую ее — как будто это моя магия создала ее. Она приведет меня, куда нужно. — Ох, Гарри. Жутко это все. Бабочка изо рта… — Рон смутился и глянул вопросительно: — Кажется, пойти на такое может только тот, кто влюблен. — Значит, я сделаю так, как делают те, кто влюблен, — пожал плечами Гарри. — Я думал, вы-то сможете понять. Гермиона вздохнула и сжала его руку. Рон молча кивнул. Прощание было неловким — друзья отправлялись в свой медовый месяц, а Гарри — на встречу с самым мрачным волшебником на земле. Проглотив очередные слова благодарности, Гарри обнял их обоих. — До встречи, — скороговоркой проговорил он и проводил их до двери. Сквозь сиреневые закатные сумерки он смотрел, как они выходят за ворота постоялого двора, обнявшись, оглядываются и машут ему. Он поднял ладонь в прощальном жесте — и они исчезли. Солнце зашло, и темнота быстро стала непроглядной. * Со следующим рассветом Гарри покинул трактир и снова углубился в лес. Бабочка порхала перед ним, вызывающе яркая на фоне тусклых красок холодного пейзажа. Помня о том, каким беспомощным он был, когда друзья нашли его, он старался сохранять здравый рассудок. Аккуратно устраивался на ночлег, не забывал о тепле и горячей еде, держал связь с друзьями. Отчаянье и надежда сменяли друг друга, порой почти доводя его до лихорадки, но Гермиона предусмотрела и это. Несколько глотков успокаивающей настойки — и как бы ни колотилось его сердце, стараясь поделиться силой с тем, другим, скрытым в кожаном кошельке, Гарри крепко засыпал. Только с тоской, снедающей его, он ничего не мог поделать. * Дни становились короче и короче, большую часть пути Гарри проделывал в сумерках. Иногда ему казалось, он забыл, как выглядит солнце. Уже темнело, когда Гарри услышал треск ломающихся веток. Слева на него резво надвигался большой кабан, заросший черной щетиной. Гарри вытащил палочку и спрятался за деревом. Кабан пробежал мимо, тяжело развернулся. — Я не буду тебя убивать, — громко проговорил Гарри в надежде, что зверь уйдет. Не тут-то было. Наклонив голову, кабан снова ринулся вперед. Гарри отскочил, опять скрывшись за деревом. Не дожидаясь новой атаки, он сотворил чары левитации и поднялся к развилке ветвей на безопасной высоте. Устроившись там, он закутался в плащ. — Ну теперь бросайся сколько угодно, если не надоело, — сказал он, глядя, как кабан обходит дерево кругом. Вяз был старым, сидеть между толстых ветвей было бы даже удобно, если бы не холод. Достав из Гермиониной сумки зачарованное оранжевое одеяло, он попытался завернуться в него и настроился на долгое ожидание. Кабан не собирался уходить: похрюкивал, разрывал землю у дерева, иногда обходил его кругом. Темнело. Гарри задремал. От неудобной позы затекала спина, временами он выплывал из зыбкого полузабытья, менял позу и слушал, как шуршит внизу зверь. Едва забрезжил слабый зимний рассвет, Гарри спустился вниз. Попытался размять затекшие ноги, разогнуться и согреться — но тут из густого подлеска снова возник кабан. Гарри протер глаза — зверь не двигался, не пытался напасть, стоял смирно, глядя на него. — Я больше не полезу на дерево, — сказал Гарри. Кабан хрюкнул и отступил на шаг назад, его раздвоенные копыта оставили на земле глубокий след. Гарри ждал. Кабан отступил еще на шаг, потом развернулся, прошел немного и остановился, оглядываясь. Гарри не двигался. Зверь издал низкий звук, больше похожий на рычание. — Чего же тебе? — спросил Гарри, не понимая, проснулся ли он до конца. Синяя бабочка полетела вперед и остановилась прямо над огромной клыкастой головой, медленно помахивая крыльями. Гарри шагнул к ним. Кабан довольно хрюкнул и потрусил вперед, оглядываясь и останавливаясь, когда Гарри отставал. Пришлось пить и есть на ходу, поскольку зверь почти не давал ему передышек, уводя за собой все дальше и дальше в лес. Ближе к вечерним сумеркам порядком вымотанный Гарри разглядел сквозь завесу мелькающих бледных снежинок синие искорки, сверкающие вдалеке. Его бабочка мерцала тем же самым цветом, и он ускорил шаг. Кабан куда-то исчез, но искры сияли все ближе — и вот перед Гарри простерся ров, неширокий, заполненный водой.