Загадки арабской породы

Джон почувствовал, как его сердце упало куда-то в самый низ брюшной полости и теперь валялось на тазовой кости. Ему следовало бы мысленно пожурить себя за такое сравнение, возможность которого опровергалась книгой, лежащей прямо перед ним, но другого описания для своего состояния Уотсону было не найти. Он замер на три секунды, после чего сглотнул комок в горле и встал со стула, разворачиваясь к двери. Холмс-младший изучал его надменным взглядом, прислонившись плечом к стене. Как ему удалось пробраться, оставшись незамеченным, можно было лишь догадываться. Шерлок выглядел странно в этой комнатёнке, слишком уж сильно контрастировали его тёмно-синий курительный халат* (по всей видимости, из шёлка), лёгкая рубашка под ним, бледная кожа да и вообще весь аристократический вид с грязными стенами новой обители Джона, освещёнными лишь слабым пламенем огарка, оставшегося от свечи – сегодня он определённо увлёкся с чтением. Но, судя по всему, мужчине не было до этого слишком большого дела. Он парой шагов пересёк расстояние от двери до стола и, на секунду задержав взгляд на лице Джона, взглянул на книгу. У Уотсона задрожали колени – он привык хранить своё увлечение в строжайшей тайне, потому что отвратительное большинство приравнивало врачевание к магии и грозило ему инквизицией. Холмс спокойно пробежал взглядом по открытой странице, после чего протянул руку и перевернул её, затем - ещё раз. Весь этот беглый осмотр занял у него не больше полуминуты, после чего он заговорил, не поднимая головы. - Что человек, знающий латынь и анатомию, делает среди слуг? Вот теперь ледяные глаза, не выражающие ничего, кроме равнодушия с налётом скуки, уставились на Джона. - Я - не врач, милорд. Это просто книга. Я никогда не учился на врача. - Но хотели им стать, - уверенно прервал Шерлок неловкие оправдания слуги. Тот отвёл взгляд, чувствуя, как ощущение неловкости наполняет его. И что-то было не так. Определённо. Через секунду до него дошло. Где его трость? Джон ухватился за стол, а его нога отозвалась нудной болью, которая не оставляла его ни на минуту в последние месяцы. Холмс отреагировал на это приподнятой бровью, и не более. - Вы притворяетесь? - Нет, - испуганно отозвался Джон, сам до конца не понимая, что произошло. – Такое… В первый раз. Собеседник заинтересованно посмотрел на него, через несколько секунд взял трость, стоящую у края стола, и подал её слуге рукоятью вверх. Тот принял костыль и кивнул в знак благодарности. Уотсон всё меньше и меньше понимал смысл всех увещеваний прислуги о том, что Холмс – ужасный человек. Пока в нём не было видно ничего пугающего или отталкивающего, кроме взгляда, который не внушал доверия. Джон даже немного осмелел в разговоре. - Зачем вы пришли? – задал он вопрос, висевший в его сознании с момента появления Шерлока. - Чтобы узнать некоторые подробности о вас, - усмехнулся тот. – Впрочем, я уже сделал это. - Но…. Вы не узнали почти ничего, кроме того, что я знаю латынь и анатомию, - в замешательстве осторожно заметил конюх. Может быть, вся сложность общения с Холмсом заключалась в том, чтобы не перечить ему? Тогда он точно не годился на должность – привык говорить правду. - Неужели? – усмехнулся Шерлок, будто ждал этого замечания весь разговор. – Я узнал, что вы были на войне, ваши родители умерли в это время. Остался лишь ненавистный брат-пьяница, который воспринимает вас как спасательный круг в этом аду, который на вас обрушился. Ах да, вы были ранены не в ногу. Плечо, как мне кажется. Думаю, этого достаточно, - он победно улыбнулся и направился к выходу. Джон оцепенел на несколько секунд. Откуда, чёрт возьми, ему известно? Возможно, не стоит спрашивать… Но если не узнает – будет мучиться. - Как вы узнали? – выпалил Уотсон, пожалуй, чересчур громко, и уставился на Холмса в ожидании объяснений. Тот развернулся и с выражением лица «так уж и быть» немного наклонил голову к левому плечу. - Достаточно просто. У вас старая одежда и совсем мало личных вещей – вы бедны, но, даже находясь в таком положении, страдая от хромоты, не оставляете надежд заработать. Где человека научат карабкаться даже в безвыходной ситуации? На войне, разумеется, которая идёт прямо сейчас. Слуг на фронт не отправляют. Значит, до войны вы не были прислугой – возможно, земледельцем, но, вернувшись, обеднели – всё из-за того, что хозяйство пришло в упадок. Почему? Некому было заниматься им. Получается, что родители умерли. На одной из страниц вашей книги – капля вина. Вы не стали бы так обращаться с дорогой для вас вещью. Кроме того, вы скрываете знание медицины – очевидно, каплю поставил кто-то, достаточно близкий вам. Думаю, это дело рук кого-то из родственников. Исключаем родителей – след довольно свежий. Значит, брат – это подтверждает упадок хозяйства, вы были на войне вместе. Понятно, что, если он льёт вино на вашу реликвию, у вас не самые тёплые отношения. На вашей руке царапины, оставленные сегодня утром. Он не хотел вас отпускать, потому что одному ему не выбраться из разряда бездомных. А плечо… На вашей рубашке, которая лежит позади меня, есть заплатка прямо на левом плече. Комната наполнилась молчанием. Джон не понимал решительно ничего, но всё, что было только что произнесено Холмсом, было чем-то из ряда вон выходящим. Выдающимся. Гениальным. - Сестра, - только и смог выдавить он, глядя на Шерлока снизу вверх. – У меня нет брата. - Всегда есть неточности, - фыркнул тот в ответ, но в голос его, кажется, просочилось разочарование. – В остальном я прав, не так ли? - Да. И это… Удивительно. Как вы можете узнать столько фактов из пары деталей? - Я просто использую свой разум. Это нетипично для большинства людей, потому вы и удивлены, - фыркнул Холмс с, кажется, тщательно скрываемой тенью самодовольства на лице. – Ложитесь спать, мистер Уотсон. Я предпочитаю, чтобы слуги не валялись в постели по утрам. И, не спрашивая разрешения, он затушил огарок свечи двумя пальцами. --- Он пришёл не за тем, чтобы узнать что-то о своём конюхе, разумеется. Судьба слуги его не интересовала. Шерлок вернулся в свою комнату и прикрыл двери. Сегодня ему хватило двух взглядов, чтобы понять – Джон Уотсон уже принадлежит ему. Эти восхищённые глаза при первой же встрече и долгий, какой-то тоскливый взгляд через окно – он абсолютно точно уже был его. И Шерлок пошёл к нему, чтобы получить необходимое. Он часто так поступал – слуги были никому не нужными людьми. От них требовались лишь работа и послушание. За вторым Холмс и спускался в подвал раз в пару недель. Испуганные лица, непонимание, постепенное смирение – за всем этим было забавно наблюдать. Смотреть, как ломаются хребты их личностей. Ломать их лично. Но с Джоном Уотсоном что-то пошло не так. Даже не что-то – всё пошло не так. Едва Шерлок увидел, как он склонился над какой-то ветхой книгой, хмурясь от сосредоточенности, как всё моментально угасло. Будто бы и не было подмывающего желания получить разрядку, после которой мозг всегда работал на порядок лучше. А когда конюх высказался о том, что его способности – это удивительно (он был, похоже, единственным человеком, который разделял точку зрения самого Холмса), это желание удалилось насовсем, стыдливо собирая за собой нарисованные в голове картинки. Такое развитие событий его злило. Похоже, он совсем растерял хватку. Хмурый, как туча, Шерлок улёгся на софу и высчитывал в уме ряд Фибоначчи** до утра. Всегда успокаивало. --- *Курительный халат (или жакет) - один из видов халатов, которые использовались как домашняя одежда во время курения сигар или трубок. Для того, чтобы не запачкать пеплом одежду, мужчины надевали такой халат, с которого пепел легко счищался. **Ряд (последовательность, числа) Фибоначчи - последовательность чисел, в которой каждое последующее число равно сумме двух предыдущих. 1, 1, 2, 3, 5, 8, 13, 21 и так далее.