Загадки арабской породы

Блудный автор вернулся и просит прощения за ожидание. Если, конечно, кто-то вообще всё ещё ждал. Три недели в поместье Холмсов пролетели за пару минут. У Джона было полно работы, и раздумывать о загадочной встрече с одним из господ попросту не было времени. Он поднимался раньше всех и частенько не находил Януса в стойле; впрочем, он перестал удивляться этому уже через несколько дней. Уотсону дали понять, что его хозяин – странный, своевольный и неприятный тип. И если с первыми двумя утверждениями он мог согласиться, в ответ на третье лишь улыбался и качал головой. Всей прислуге было невдомёк, что уже через два дня после встречи с этим «неприятным типом» Джон нашёл на своём столе десяток восковых свечей и сборник трудов Гарвея*, который разносил в пух и прах устаревшую теорию о движении крови из печени к другим органам, с которой Уотсон считался раньше. Больше Шерлок и жестом не показал того, что их ночной разговор вообще был. Тем не менее, Джон мог поклясться, что на бледном лице появилась секундная усмешка, когда он пробормотал «спасибо, милорд» при их следующей встрече. А потом был только удаляющийся круп лошади – Холмс-младший был поклонником быстрой езды, что порою доставляло кучу хлопот конюху. Джону пришлось признать, что все жители этого дома достаточно колоритны и, будь они персонажами хорошей комедии, он бы не поскупился на билет в Друри-лейн**. Возможно, дважды. Взять хоть мать братьев, миссис Филомену Холмс – та была явно святой, если смогла воспитать таких сыновей и не сойти с ума. Ну, или она сама была такой же. Уотсон видел её всего пару раз – она выходила из дома, одетая в очередное пышное платье, с напудренным лицом, удивительно молодым для значительно одряхлевшего тела, и тут же садилась в повозку, которую неизменно подгоняли к парадному входу. Насколько ему было известно, миссис Холмс была частым и желанным гостем на каких-то приёмах высшего общества. А чего стоил один рыжий братец Шерлока, лелеющий свою козлиную бородку, как любой правитель лелеет свою казну! Он то и дело поглаживал её – видимо, считал, что это придаёт ему умный вид. Особенным развлечением для всей прислуги было наблюдать за тем, как Холмс-старший отчитывал кого-то. Выглядел он при этом грозно и напыщенно, но, стоило ему выйти из комнаты, никто не мог сдержать улыбки. Слишком уж высокие и пышные выражения он использовал в простой брани со слугами. Совсем другим делом было застать ссору двух братьев – все тут же спешили разбрестись куда подальше. Им, конечно, хотелось послушать, как остры на язык оба Холмса, но под раздачу в такие моменты попадали все. И однажды Джону не посчастливилось стать свидетелем этого действа. - Заметь, что его племянница – самая завидная невеста во всей Англии! – сердито шипел Майкрофт, силясь угнаться за братом, который на длинных ногах приближался к конюшне. Уотсон постарался забиться в самый тёмный угол. Холмс-старший тем временем остановился в дверях небольшой постройки и начал с чувством декламировать: - Три белые - кожа, зубы, кисти! Три чёрные - глаза, брови***... - Просто молчи! – Шерлок прыжком оказался на Янусе. Пока размахивал ногами, едва не заехал конюху по лицу. – Если ты влюблён в лорда, я не обязан давать вам повод для встречи. На лице старшего брата появилось неприкрытое выражение холодной ярости, пока младший сверкнул глазами – он понял, что попал в точку. Янус неторопливо прогарцевал к выходу, деликатно обойдя Майкрофта, после чего понёс его с небывалой доселе скоростью. Как оказалось, не зря – секунду спустя Холмс вытащил из стойла другую лошадь, несмотря на свою не совсем спортивную фигуру, ловко забрался на неё и припустил следом. Джон выдохнул с облегчением. Впрочем, рано – братья вернулись в поместье к вечеру, потрёпанные и ещё более злые, чем днём, а Шерлок бросил хмурый взгляд на личного конюха. - За мной, - коротко бросил он и направился прямиком в дом. «Всё-таки заметил, что я был там», разочарованно подумал Уотсон и послушно поплёлся следом. Впервые он оказался в жилой части дома, где обитала семья владельцев; и если кухня, где обедала прислуга, не слишком удивляла его, то в этом убранстве он чувствовал себя ущербным бараном. Джон умудрился пару раз споткнуться на лестнице, ведущей на второй этаж. Он словно чувствовал, что ко всему этому приложил руку Майкрофт – каждый предмет выглядел просто, но буквально кричал о состоятельности своего владельца. Холмс тем временем прошёлся по длинному коридору и толкнул последнюю дверь. Джон вошёл в комнату следом и заметно расслабился – здесь было гораздо... человечнее, что ли. Тем не менее, у него сразу зачесались руки – в этих покоях невероятно хотелось прибраться. Множество книг на столиках (в их числе - труд с загадочным названием "Химик-скептик"****), кровать, заваленная бумагами (приглядевшись, Уотсон увидел странные закорючки на пяти линиях и заключил для себя, что это был текст на французском), куча непонятных приспособлений на полках, слои пыли и даже телескоп, примостившийся в углу – хозяин этой комнаты явно не страдал любовью к порядку. Джон отвлёкся от разглядывания обстановки и, непонятно по какому внутреннему позыву прикрыв за собой дверь, снова повернулся к Шерлоку в ожидании большого нагоняя. Ему была непонятна лишь причина, по которой эту обязанность взял на себя младший из братьев. Майкрофт в силу своей натуры не мог упустить ни одной возможности проучить прислугу. - Приступайте. Вы знаете в этом толк, - услышал он вместо ожидаемой ругани. Холмс молча расстегнул две первых пуговицы своей тёмной рубашки правой рукой и стянул ткань с левого плеча, обнажая светлую кожу. Уотсон провёл в ступоре несколько секунд, пока не заметил небольшого бугорка на худом плече, который определённо не был здесь нужен. С понятием вывиха Джон был знаком только понаслышке. На флоте случалось подобное, но методы лечения моряков не позволяли ему получить опыта во вправлении. Впрочем, практику стоило начинать с теории, а её у доктора-самоучки было крайне мало. Он знал только то, что кость следовало вернуть на место и сделать это нужно очень аккуратно, иначе не избежать перелома. Кроме того, он слышал о боли, которая сопровождает вывих и его вправление. Вот и всё, что было известно Уотсону. - Вообще-то я... Не совсем... – он запнулся, понимая, что тянуть не стоит. – Неужели у вас нет лекаря в доме? - Последнего я лично выставил за дверь. Он сговорился с моим братом, - презрительно фыркнул Шерлок. – Так вы сделаете что-нибудь? Джон пытался найти себе оправдание, но врачебный долг на пару с желанием доказать, что он чего-то стоит, не давали ему и шагу ступить назад. Глубоко вздохнув, он сдвинул брови и кивнул. - Садитесь на кровать. Я попробую что-нибудь сделать. Следующие полчаса стали самыми напряжёнными в жизни Уотсона. Вправлять вывих пришлось, опираясь на ощущения Холмса, собственную интуицию и смутные представления о том, где должна находиться кость в нормальном состоянии. Рубашка с пострадавшего была снята уже через несколько минут ввиду того, что ограничивала движения пострадавшей конечности. Шерлок лично стянул пояс, которым конюх подвязывал рубаху без пуговиц, своей здоровой рукой – нужно было зафиксировать левую в неудобном положении. Оба в процессе сопели и изредка вскрикивали, оба успели покрыться испариной, Холмс постепенно был переведён в лежачее положение для удобства, а Джон с ногами забрался на постель, пытаясь облегчить себе задачу. Майкрофт Холмс открыл дверь в комнату брата ровно за секунду до того, как двое мужчин, каждый – с громким вскриком (Шерлок – от боли и мгновенного облегчения, Джон – от радости), окончательно повалились на кровать, всё ещё хватаясь друг за друга. Майкрофт Холмс закрыл дверь в комнату брата ровно через секунду после того, как Уотсон с ошалело счастливым взглядом оглянулся на него. - Сэр... Ваш брат, кажется, только что подумал о нас... Кое-что... Непотребное, - тихо выдавил из себя конюх, едва осознав, что произошло. - Ему не привыкать, - отозвался Холмс, не скрывая своего удовольствия снова управлять своей рукой. – А теперь слезайте с меня. Стараясь не вникать в смысл первой фразы, Джон послушно поднялся и встал на пол, тут же принимаясь завязывать рубаху поясом, который теперь мог вернуться к своему основному назначению. - Вам не стоит слишком много двигать ею сейчас, - тихо посоветовал он, заметив, что Шерлок уже вовсю разминал руку и плечо, сидя на постели. - Чепуха, - отмахнулся тот, не спеша одеваться. – Можете быть свободны. Надеюсь, вы не столкнётесь с моим братом. - У вас не самые тёплые отношения с семьёй, - заметил Уотсон, почему-то не желая удаляться. - Майкрофт почти управляет королевством после революции. Должен же хоть кто-то показать ему, что мир всё ещё не повинуется первому его жесту, - пожал плечами Шерлок, решив всё-таки набросить рубашку на плечи. - Неприятный тип, - машинально изрёк Джон. Ответом ему был одобрительный кивок. – А как вы вывихнули руку? – он вдруг понял, что об этом следовало узнать с самого начала. - Упал с лошади, - Шерлок заметно поморщился, отводя взгляд. – Когда дело касается фаворитов моего брата, он совсем теряет голову. Джон мысленно добавил ещё один пункт в свой список причин не любить старшего Холмса. - И да, что касается Януса... Завтра обещает быть солнечно. В двух милях к востоку есть пруд. Его нужно отвести туда и дать освежиться. И вернуть до шести вечера. У нас намечается приём, и я не намерен на нём присутствовать, - с нескрываемым презрением ко всем светским мероприятиям мужчина махнул рукой. – На этом всё. Идите. --- Джон понятия не имел, откуда Холмс взял сведения о погоде, но следующий день действительно выдался солнечным, на удивление всем обитателям поместья. Он решил не затягивать с купанием лошади и прямо с утра, выбравшись из своей каморки, взял коня под уздцы и повёл на восток по едва заметной, заросшей лесной дорожке. Примерно через полмили идти стало сложнее – повреждённая нога давала о себе знать. Уотсон остановился, чтобы передохнуть. Он взглянул на Януса. Как глупо – иметь лошадь и вести её пешком на большое расстояние! Почти так же глупо, как спать на голом полу рядом с мягкой кроватью или освещать дорогу фонарём при свете дня. Грустно улыбнувшись, конюх оглянулся – дом уже скрылся из виду, а идти за ним вряд ли придёт кому-нибудь в голову. В конце концов, от одной небольшой поездки ничего не случится, верно? Снова взглянув на лошадь, будто та могла подсказать правильное решение, Джон решительно распрямился. В конце концов, Холмс не узнает о нарушении своего глупого запрета. Крепко вцепившись в узду, Уотсон забрался на коня настолько легко, насколько это было можно без стремян, с его больной ногой и небольшим ростом. Ничего сверхъестественного не случилось – Янус стоял смирно. Поёрзав, Джон остался доволен собой. Остаток пути прошёл на порядок быстрее. Он вернулся к полудню и принялся вычёсывать ещё влажную гриву лошади. Примерно через пару минут за его спиной послышались бодрые шаги. Он обернулся, когда они приблизились, и в ту же секунду схлопотал сильную, совсем не женскую пощёчину. - Я предупреждал вас, верно? – с какой-то детской обидой и горечью прошипел Шерлок. Правой рукой он оттолкнул Джона от лошади, остервенело цепляясь за всё ещё спутанную тёмную гриву. - Высечь его, - отдал Холмс указание Стэмфорду, стоящему неподалёку. --- *Уильям Гарвей — английский медик, основоположник физиологии и эмбриологии. **Друри-лейн - лондонский театр, открылся в 1663 году. Что примечательно, действует до сих пор (здание было перестроено). ***Высказывание о стандартах красоты, обычно его приписывают Диане де Пуатье: "У красивой женщины должны быть три вещи белыми: кожа, зубы, кисти рук; три — черными: глаза, брови, ресницы; три — розовыми: губы, щеки, ногти; три — длинными: тело, волосы, пальцы; три — короткими: зубы, уши, ступни; три — тонкими: губы, талия, ступни; три — полными: руки, бедра, икры; три — маленькими: грудь, нос, голова". ****"Химик-скептик" - труд Роберта Бойля, издан в 1661 году. Является одной из первых работ в химии как в самостоятельной науке.