Искра внутри меня

      В Дистрикте ещё не было воды, поэтому, как только я оказалась в своём отсеке, то сразу залезла в свою постель, хотя мне так хотелось скрыться в душевой. На глазах появились слезы, когда моя голова коснулась подушки, а на тело было накинуто одеяло. На грудь навалилась тяжесть обиды и злости на Пита, но прежде всего на саму себя.       Я не спасла его тогда. Я не смогла сдержать обещание.       Подушка впитывала каждую мою слезинку, а я старалась не хлюпать носом — никто не должен слышать этого, никто не должен подумать, что я сдалась. Лёжа в постели, я не заметила, как уснула, а когда мои глаза вновь раскрылись, мама и Прим были уже готовы уходить, одевшись в медицинскую форму.       — Встретимся вечером, Китнисс, — сестрёнка прижимается ко мне на мгновение, а затем, следуя за матерью, покидает отсек.       Наскоро приняв душ, я заметила в отражении у себя на шее сиреневато-красные следы, что заставило меня разозлиться еще сильнее — такое ничем не скроешь, поэтому сразу придумываю оправдание, будто это старые следы, которые вдруг распухли. И только потом понимаю всю глупость сложившейся ситуации — мне не перед кем оправдываться, только лишь перед самой собой.       Получив расписание на день в отверстии в стене, я спешу в столовую на завтрак, который уже идёт полным ходом. Замечаю, что на охоту нам выделили всего два часа после завтрака, поэтому, чем быстрее мы справимся с едой, тем быстрее окажемся на поверхности.       Гейл сидит с младшими и матерью за отдельным столом, в то время как Энни, Финник и Делли, завидев меня, приглашают к себе, там же я замечаю и Пита, за которым пристально наблюдают охранники. Его голубые глаза, не омраченные охмором, внимательно глядят на меня, а брови его сходятся на переносице, когда он замечает следы на моей шее. Помнит ли он, что сам оставил их на мне этой ночью?       Я вежливо отказываюсь от приглашения ребят, устремляясь за стол Гейла и его семьи, проходя под пристальным взглядом Пита. Друг приветливо улыбается мне, и, быстро опустошив тарелки с пресной кашей, мы вместе покидаем столовую с нестихающими разговорами и устремляемся за нашим оружием в специализированный отсек.       Уже поднимаясь на поверхность, я чувствую, как давление на грудь уменьшается, а воздуха становится гораздо больше. Отцовская куртка источает уже знакомый приятный запах, который окутывает все моё тело. Когда мы покидаем подземный дистрикт, меня отпускает тягота накопившихся проблем, и я, наконец, оказываюсь в родной стихии — в лесу вместе со своим другом, который рад быть здесь не меньше меня.       — Я и не думал, что так скучал по лесу и даже просто — по воздуху! — он вдыхается полной грудью и так же сильно выдыхает, углубляясь в леса.       Мои руки непривычно дрожат, и Гейл это замечает, но я лишь говорю, что ещё не совсем пришла в себя после того ранения. Хотя на самом деле думаю, что это из-за пережатых Мелларком на шее и плече нервов. Из-за этого я промахиваюсь пару раз даже в тех животных, что и не думали убегать. Тут звери не такие, ничего не боятся. Здесь на них не охотятся.       Гейлу же удаётся подстрелить из нового арбалета пару белок и зайца. А я остаюсь практически ни с чем — лишь одна небольшая куропатка и зря пущенные стрелы.       — Да ты сдала позиции, Кискисс, а что будет, когда пойдём на штурм Капитолия? — смеётся друг, собирая свою добычу.       — Уж в Сноу я точно не промахнусь, Гейл! — язвлю я и иду назад, ближе к дистрикту.       — Китнисс, подожди! — кричит он мне вдогонку, чем заставляет меня все же остановиться. — Что это с тобой сегодня? — его большая ладонь приземляется на моё плечо, и он подбадривающе сжимает его, в то время как я вдруг отскакиваю, почувствовав несильную боль и опасность. — Что такое? — недоуменно смотрит он на меня, остановившись на месте.       — Идем, Гейл, уже пора возвращаться, — спокойно отвечаю я и пропускаю его вперёд.       Вся наша добыча годна для обеда, но её оказывается слишком мало, поэтому, я так думаю, её просто отдают местной власти. Я же стараюсь как можно скорее покинуть столовую, пока Гейл не задаёт мне вопрос, который заставляет моё сердце опуститься в пятки:       — Это Пит сделал? Скажи, Китнисс, тебя избил Мелларк?       — Не смей так думать о нём! Пит хоть и под охраной, но он ещё в состоянии понимать, что он должен делать, а что — ни в коем случае! — отчасти я говорю правду, Пит именно такой, а вот переродок внутри него яростно хочет причинить мне боль и делает это.       — Надеюсь, ты знаешь, что говоришь и делаешь, — дверь в отсек Гейла закрывается, а я исступленно стою на месте, не зная, куда себя деть.       Теперь я понимаю, что совершенно не помогаю Питу побороть его, а лишь натравливаю на себя, снова и снова вызывая его галлюцинации, в которых он меня даже человеком не считает.       После охоты нам было разрешено принять душ в своих отсеках, что оказалось для нас невероятной честью, предоставленной самой Альмой Койн. Правда вода была не достаточно тёплая, и я не тратила времени зря, быстро помывшись, пока не задрожала от холода.       Моя коса безжалостно намокла и теперь оставляет следы на моем чистом комбинезоне, и чтобы мои волосы быстрее высохли, мне приходится их распустить.       За дверью раздаётся шум сапог, и я выхожу из отсека, подпитываемая свои любопытством. К отсеку напротив подходит Пит, совершенно один, и открывает дверь. Я непонимающе смотрю на него, а он лишь кивает на отсек Хеймитча и говорит:       — Теперь мы, похоже, соседи, — он на миг смотрит мне в глаза, будто пытается там что-то увидеть, но потом быстро скрывается в своём новом отсеке, оставляя меня одну в коридоре.       И почему-то сейчас я уверена, что мы сегодня ещё обязательно встретимся. Он сам напомнит о себе.