Другое проклятие

      К тому моменту, когда Эмма вернулась в столовую, Мэри-Маргарет уже ушла. Голд и Леопольд встретили выжидающими взглядами, и она поняла, что была предметом их разговора.       — Мы только что обсуждали вашу новую должность, — ростовщик, верно, попытался улыбнуться, но вышла лишь кривая усмешка.       — Да, спасибо вам ещё раз, — обратилась Эмма к Леопольду. Такой ответ казался ей наиболее подходящим.       — Не стоит благодарности. Я рад, что вы решили остаться, и Мэри-Маргарет говорит, у вас ребёнок школьного возраста? — с интересом спросил Леопольд. И Эмма подумала, что эта ложь, наверное, была плохой идеей.       — Да, вполне возможно, что он будет посещать здесь школу, — сказала Эмма, избегая встречаться взглядом с Голдом, и заняла место Реджины подле Леопольда. — Мне нужно уладить кое-какие формальности.       — Что ж, я уже разговаривал с шерифом Хоппером, и мы сошлись во мнении, что вы идеальный человек для выполнения специальных заданий, — сказал Леопольд, наполняя бокалы вином.       Эмма предвидела этот разговор, но постаралась придать лицу удивлённое выражение.       — Правда?       — Мне нужно, чтобы кто-то… присматривал за моей дорогой Реджиной, — говорил Леопольд спокойно, совершенно не заботясь, что одна из женщин может подслушать.       — О? — невинно протянула Эмма. — Ей угрожает опасность?       Леопольд зашёлся хохотом, как будто она сказала что-то чертовски смешное.       — О нет. Единственная существенная опасность для Реджины — она сама, — произнёс он несколько загадочно. — Нет, я имел в виду присматривать, чтобы убедиться, что у неё всё в порядке.       — Иногда Реджина несколько… неуравновешенна, — взял слово Голд. — За ней нужны глаз да глаз и твёрдая рука, чтобы оберегать её от неё самой.       — Я заметила, — процедила Эмма, метая взгляды в сторону Голда, в то время как Леопольд, поднявшись, принялся расхаживать вдоль окна.       — Я не могу допустить, чтобы с ней что-нибудь случилось, — признался мэр. — Она очень слабая и она… вредила себе в прошлом, — он повернулся к Эмме. — Я не могу денно и нощно присматривать за ней, поэтому мне нужна помощь, чтобы убедиться, что она… в целости и сохранности.       Эмма ждала чего-то подобного и заочно была согласна по ряду причин. Нужно подобраться к Генри, а для этого она должна завоевать доверие Реджины. Кроме того, Эмме не нравилась идея Леопольда самостоятельно следить за женой. И если он доверяет ей настолько, чтобы поручить задание… прекрасно. Реджина получит немного больше свободы.       Эмма не до конца понимала мотивы мужчины. Сразу и не поймёшь, движет им искреннее желание защитить, или это попытка контролировать всё и вся. Но одно знала наверняка: чтобы выяснить, что за человек Леопольд Бланшар, действовать нужно предельно осторожно.       — Я определённо могу сделать это, сэр, — ответила Эмма с профессиональной вежливостью.       — Замечательно, — Леопольд со счастливым видом привстал на цыпочки и снова опустился на пятки. — Само собой, как только что-то произойдёт, пожалуйста, немедленно дайте мне знать. В противном случае, я сам буду наведываться к вам раз в несколько дней.       К счастью, именно в этот момент вернулась Мэри-Маргарет и спросила, не хочет ли Эмма ещё разок взглянуть на книгу сказок и на рукопись. Свон была рада отвлечься и с удовольствием присоединилась к молодой женщине в гостиной, где бездумно слушала истории о том, как были заимствованы истории из оригинальной книги. Мэри-Маргарет очевидно относилась к тем людям, которые придают своим трудам исключительное значение, пусть даже технически она просто скопировала и изменила чужое.       Эмма заинтересованно поддакивала, но должно быть, дорвавшись до возможности ещё раз внимательно изучить сказки, выглядела настолько погружённой в чтение, что, в конце концов, это заметила Мэри-Маргарет.       — Вам очень понравилась книга сказок, да?       — Э-э, да, — замялась Эмма, осознав, что не так искусно притворялась, как ей казалось. — Никогда не видела ничего подобного. Она старинная, и мне всегда нравились сказки. Очень интересная книга.       — Не хотите одолжить её? — просияла Мэри-Маргарет. — Потом мы бы могли более подробно обсудить её, и вы бы высказали честное мнение, что думаете о моей книге.       — Было бы здорово, — Эмма вернула улыбку. — Вы точно не возражаете, если я возьму её?       — Ой, всё нормально, — очевидно Мэри-Маргарет собственная книга была интереснее оригинала. — Всё-таки здорово, когда в городе появляется новый человек. Сразу видно, что мы станем хорошими подругами.       В течение следующего часа они вели приятные беседы, пока Эмма не поняла, что с неё хватит, и пора бы выбираться отсюда. Изобразив усталость после напряженного дня, она сообщила Голду, что книгу получила, а теперь можно и домой.

***

      Прогулка до гостиницы помогла очистить мозг от тягостных мыслей. Прижимая к груди книгу, Эмма ещё раз прокрутила в голове масштабные изменения, возникшие из-за её вмешательства. Вообще было бы неплохо прочитать все истории от корки до корки, но усталость брала верх над обессилевшим организмом. И когда Эмма поднялась в номер, дали себя знать беспокойная ночь и стрессы, у неё просто не осталось сил держаться на ногах. Она по-быстрому записала последние новости, боясь, что некоторые незначительные детали, имеющие большое значение, забудутся к утру.       За два дня она так и не сумела полностью побороть эмоциональный стресс, вызванный изменениями, потерями и путаницей. Отец мёртв. Убит, потому что Реджина не стала Злой Королевой, и его отправили на битву с Тёмным. Уже какое-то время Эмма придерживалась мнения, что если бы Реджина действительно хотела убить Мэри-Маргарет или Дэвида, она бы давно это сделала. Её неспособность — результат позёрства, что в прошлом, что в настоящем, где закончить начатое якобы мешает Спасительница. Взять хоть Румпельштильцхена; он вырезает людей быстро и эффективно.       Свон накрыло одиночество. Не успела она во всём разобраться и освоиться в новообретённой семье, как Дэвид исчез, а Мэри-Маргарет превратилась в испорченную невежду. Мысль о том, что родителей больше нет, рвала сердце на части, и слёзы сами потекли по щекам.       А ещё есть заточённый в проклятом городишке Генри. Он прекрасно понимает, что события здесь развиваются неправильно, но не способен заставить других поверить. Неудивительно, что Генри превратился в непослушного сорванца. Эмма коротко вздрогнула, представив, в каком бы состоянии находилась её собственная психика, если бы выросла в городе, где ничего не меняется и никто не стареет.       С сына мысли снова перескочили на Леопольда. Мужчина оставался для неё загадкой. Сначала она решила, что он — добрый и потерянный, но потом, ближе к концу вечера, сумела разглядеть ещё кое-что. Эмма списала это на разочарование в жене и сыне, но никак не получалось разобраться, в чём конкретно оно проявляется.       Эмма не исключала и того, что желание разглядеть в Бланшаре хорошее связано с кровными узами, точнее, с её знаниями про родство и многочисленными историями матери. Божечки, неужели она настолько наивна, что доверилась первому встречному, или это Белоснежка успела смягчить её жёсткий взгляд на жизнь?       Так она и заснула с ручкой в руке и открытой книгой в изножье кровати. Но прежде чем провалиться в глубокий сон, находясь в состоянии полудрёмы, вспомнила о просьбе Леопольда следить за Реджиной. Ещё одна загадка. Как он пришёл к этому и почему опасается за безопасность Реджины. Да, женщина в депрессии, но она же не могла… Эмме претила сама идея об этом. Последней мыслью было, что Реджина далеко не единственная, за кем она будет следить в ближайшие дни. Эмма хотела понять мэра. Раз он позиционирует себя отцом Генри, она просто обязана всё о нём знать.

***

      Следующим утром Эмма явилась на работу в повседневной одежде, и была отправлена Арчи переодеваться. Несколько минут она с жаром доказывала свою позицию, пока не поняла, что спорить с живым воплощением совести попросту бессмысленно.       Пришлось уступить. Обида не выветрилась, и когда Эмма вернулась, она всё дулась на то, что в новом Сторибруке оказалась понижена до заместителя шерифа, вынуждена носить форму и пахать на Арчи и прочих. А ведь она всегда считала себя довольно гибкой. В системе, где ты не знаешь, где будешь через месяц, без этого качества никуда, но происходящее всё равно задевало за живое. Эмма привыкла считать Сторибрук своим домом, и все эти маленькие недоразумения только прибавляли решимости отыскать способ исправить свой феерический провал.       — Итак, — Эмма плюхнулась в кресло напротив Арчи. — Я говорила с мэром о моём назначении на пост няньки. Арчи снял очки, вытащил из кармана носовой платок и принялся методично протирать линзы.       — Что ж, Эмма, я допускаю, что вы можете чувствовать себя нянькой, — сказал он дипломатично. — Но задание несомненно вписывается в устав департамента шерифа города Сторибрук.       Мужчина указал кивком на обрамлённый документ, висящий на стене, и Эмма, поднявшись, принялась с интересом его рассматривать. Ничего примечательного, просто перечень заданий под громким девизом: «верой и правдой мы обязуемся защищать права и достоинство граждан Сторибрука, сохранять мир и обеспечивать безопасность для всех и каждого».       На мгновение Эмма задумалась, затем повернулась к Арчи, снова водрузившему очки на нос.       — Есть ещё что-нибудь, что мне нужно знать?       Арчи уткнулся в бумаги, избегая встречаться с ней взглядом.       — Просто я думаю, что Реджина и Генри тоже заслуживают пользоваться преимуществами, описанными в этом документе, заверенным подписью мэра.       Выпалив всё на одном дыхании, шериф схватил телефонную трубку и принялся тыкать по кнопкам, всем своим видом показывая Эмме, что пора бы и честь знать. Чувствовалось, что Арчи не горит желанием углубляться в детали, но она не настаивала. Для одного раза он и так сказал слишком много.

***

      Покинув офис шерифа, Эмма отправилась патрулировать улицы Сторибрука. На людей посмотреть и себя показать. Чем с большим количеством народа она сможет наладить отношения, тем выше вероятность, что получится разрушить проклятие или найти способ вернуться в свою реальность. Она довольно быстро сообразила, что не сможет провернуть всё это в одиночку, и в который раз укорила себя за то, что не уделяла достаточно времени изучению магии. Ни своей собственной, ни магии в целом, окружавшей город плотным кольцом и живущей в некоторых из горожан.       Через час, перезнакомившись с разными людьми, в парке она заметила Реджину, одиноко сидевшую на скамейке. Глубоко вздохнула и решила всё-таки подойти.       — Доброе утро, — тепло поздоровалась Эмма, вырывая Реджину из мыслей. — Прости, я не хотела подкрадываться, — поспешно добавила она.       Реджина быстро взяла себя в руки, улыбнулась.       — Всё нормально. Просто я из тех людей, которые подскакивают от каждого шороха, — не переставая улыбаться, она смерила Эмму оценивающим взглядом. — Стало быть, теперь, вы заместитель шерифа Свон, верно?       Эмма закатила глаза и начала вытаскивать подол рубашки из-под туго затянутого ремня. Ещё одна мелочь, на обязательном присутствии которой настоял Арчи.       — Да, шериф Хоппер, похоже, считает, что форма является важным инструментом для поддержания порядка в этом опасном мегаполисе, — пожала плечами Эмма.       Реджина поднялась и, приблизившись к ней, принялась развязывать галстук.       — Полагаю, на прошлой работе у тебя формы не было?       Эмме потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать, что Реджина поправляет ей галстук, и она почувствовала, как от неожиданной близости пересохло во рту.       — Э-э, нет… нет, мы носили… надевали… что хотим. Главное, чтобы практично и удобно… для работы.       Реджина понимающе кивнула, она уже закончила с галстуком и теперь поправляла воротник рубашки.       — Вот, намного лучше, — заключила она.       — Спасибо. Я буду приходить к тебе каждое утро, ненавижу галстуки, — Эмма засмеялась.       — Было не так уж и плохо, — улыбнулась Реджина. — Просто я очень скрупулезно отношусь к мелочам.       — Я рада, что встретила тебя, — Эмма решила, что сейчас самый подходящий момент, чтобы рассказать Реджине о просьбе Леопольда. Она точно знала, что откровенность поможет ей завоевать доверие, а если затягивать, потом может быть слишком поздно.       — Правда? — Реджина жестом указала в сторону пешеходной дорожки, огибающей озеро, предлагая Эмме присоединиться к прогулке.       — Да, я не уверена, как об этом сказать… — заговорила Эмма, поравнявшись с Реджиной. — Но ваш… твой муж попросил меня присматривать за тобой. Я не считаю, что это правильно, но он — мой босс, так что отказаться я не могу… Но очень хочу, чтобы ты знала.       — Я понимаю, — вздохнула ничуть не удивлённая Реджина.       — Я ничего не буду ему рассказывать, — пообещала Эмма. — Твои дела — это твои дела, но мэр ждёт, что я буду повсюду за тобой ходить. Просто имей в виду, что ты будешь часто меня видеть.       — Почему ты так добра ко мне? — прямо спросила Реджина.       — Потому что считаю, что отстойно быть одной среди людей, — призналась Эмма. — И я хочу, чтобы ты знала, у тебя есть друг.       — Мы друзья? — удивилась Реджина.       — Надеюсь, — искренне ответила Эмма.       Дальше они шли молча. Обе размышляли о прозвучавшем предложении и принятии дружбы. Эмма не могла не вспомнить, что однажды уже затевала подобный разговор со своей Реджиной, но этот казался куда более плодотворным.       — Можно узнать, почему твой муж хочет, чтобы за тобой присматривали? — мягко спросила Эмма, неуверенная, хочет ли узнать ответ.       Реджина глубоко вздохнула и кивнула.       — Я… я один раз пыталась уехать из города. Собрала Генри, и мы сбежали отсюда, точнее, попытались. Машина перевернулась. Мы немного не доехали до городской черты… До сих пор точно не знаю, что тогда произошло.       Реджина остановилась, раздвинула полы пальто и приподняла низ свитера, чтобы показать неприглядный красный шрам на правом боку.       — Слава Богу, Генри не пострадал, — она вернула свитер на место. — С тех пор дня не прошло, чтобы Леопольд не следил за мной, или не заставлял заниматься этим шерифа Хоппера.       Эмма понимающе кивнула.       — А почему ты уехала?       — Ради Генри, — мгновенно ответила Реджина. — Все мысли моего мужа заняты лишь первой женой и дочерью. Я привыкла быть невидимкой, но на Генри подобное отношение сказывается крайне отрицательно. Я должна была защитить его.       — Значит, ты пыталась сбежать, — задумчиво протянула Эмма.       — Да, — Реджина усмехнулась. — Но плохо продумала план действий. Я не знала, куда направляюсь, да и денег с собой взяла совсем немного. Меня полностью поглотила необходимость уехать.       — Никак дела были совсем плохи, — полуутвердительно произнесла Свон.       — Дела всегда были плохи, — Реджина пожала плечами. — После смерти Эвы родители свели меня с Леопольдом. Политикам нужна полная и счастливая семья, иначе ползут слухи, и он поторопился жениться во второй раз, хотя его сердце никогда не принадлежало мне. Да и я никогда не горела желанием выходить за него, но меня никто не спрашивал… Я предпочла замкнуться в себе. Я не могла родить, и тогда Леопольд, не обсудив со мной, усыновил младенца. В один прекрасный день просто взял и приехал домой с мальчиком.       Эмма выглядела шокированной, и Реджина не сдержала смех.       — Моя реакция была такой же. У меня никогда не было ни детей, ни друзей с младенцами на руках, и вдруг я — мама карапуза. Оглядываясь назад, могу сказать, что это единственное хорошее, что Леопольд сделал для меня. Генри смысл моей жизни.       — Он замечательный ребёнок, — Эмма улыбнулась.       — Да, но он… разочарован происходящим, всё больше и больше выходит из-под контроля, — Реджина печально покачала головой. — Знаешь, я не должна жаловаться. У меня не такая плохая жизнь. Самое худшее, что со мной случилось, это — игнорирование. Он не оскорбляет меня, не прикасается, максимум, что может себе позволить, погладить по руке или положить ладонь на плечо. Он даже в губы меня не целует, только в щёку. Я знаю, что многие женщины живут хуже меня, — при мысли об этом она передёрнула плечами.       — И? Это не добавляет правильности, — в голосе Эммы звучали твёрдые нотки. — Ты заслуживаешь быть счастливой, но видно же, что ты его боишься…       — Да, — после секундного замешательства призналась Реджина. — Боюсь. Он могущественный человек, может получить всё, что только пожелает.       — Кроме тебя, — тихо, но искренне сказала Свон. — Он получит тебя только в том случае, если позволишь.       — Восхитительно наивно, — Реджина улыбнулась, и Эмма вдруг вспомнила, что городок населён сказочными персонажами, и женщины здесь не имеют никаких прав. Кто бы сомневался, что её современные взгляды покажутся смешными.       — Но… Он ведь не делает тебе больно? — поколебавшись, она всё-таки решила прояснить волнующий её момент.       — Нет. Ни мне, ни Генри, — предвидя следующий вопрос, ответила Реджина. — Самое большое преступление Леопольда против нас — равнодушие, — и добавила, поймав требовательный взгляд собеседницы: — Даю слово.       — Но синяки… — Эмма кивнула на запястья, скрытые под чёрными рукавами.       — Это… я на него напала. Леопольд защищался, — призналась Реджина, заливаясь виноватым румянцем.       — Ооо… — изумлённо протянула Свон, но в то же самое время она ощутила радость при мысли, что Реджина вовсе не была такой покорной, какой показалась на первый взгляд.       — Задержишь меня за нападение на мэра? — фыркнула та.       — Ещё чего, — Эмма равнодушно повела плечом.       — Вы предвзяты, заместитель шерифа, и увиливаете от выполнения прямых обязанностей, — Реджина рассмеялась.       — Я питаю слабость к жертвам несправедливости, — призналась Свон.       — Я не жертва, — в голосе звучала неожиданная твёрдость, а тёмные глаза горели хорошо знакомым огнём.       — Это я уже поняла, — Эмма не сдержала рвущийся из груди смешок.       Попытка уехать и нападение на Леопольда заставляли усомниться в абсолютной власти проклятия, по крайней мере, над Реджиной, и вселяли надежду.       — А я не понимаю, почему тебе обо всём рассказываю. Ты можешь прямо сейчас побежать к моему мужу и передать ему наш разговор. Полагаю, именно на это он и рассчитывает?       — Наверное, — Эмма пожала плечами. — Но я ничего не скажу. Всё, что ты мне рассказываешь, останется строго между нами. Обещаю.       — Не знаю, почему я тебе верю, — Реджина отвела глаза. — Но верю.       — И хорошо. В конце концов, я здесь, чтобы защищать «права и достоинство граждан Сторибрука, сохранять мир и обеспечивать безопасность для всех и каждого», — с чувством продекламировала она.       — Это я написала.       — Правда? — Эмма удивлённо моргнула.       — Да. Леопольд и Арчи довольно долго бились над девизом для департамента шерифа. Всё кончилось тем, что я написала и отдала Арчи, а он уже показал Леопольду, — Реджина насмешливо улыбнулась, снова напомнив Эмме ту, другую Реджину, принадлежавшую другой реальности. — Ты цитируешь меня.       — Мне очень нравится, — Свон широко улыбнулась.       — Да на здоровье, — подмигнула её собеседница.       Меж тем они обошли вокруг озера и вернулись ко входу в парк.       — Что ж, заместитель шерифа Свон, — Реджина дипломатично улыбнулась. — Сегодня я немного облегчу вам жизнь. Сейчас я собираюсь домой, потом заберу Генри из школы, и мы поедем в его крепость, где будем играть, а потом нас ждёт семейный ужин в особняке.       Эмма рассмеялась.       — Спасибо.       — Не хочу, чтобы из-за меня заместителю шерифа пришлось работать сверхурочно. Спасибо за то, что ты честна со мной.       — Спасибо, что помогла мне выглядеть презентабельно, — вернула улыбку Эмма.