Другое проклятие

      Эмма, простившись с Реджиной, продолжила изучение нового Сторибрука. Анализировала все изменения, какими бы незначительными они не казались на первый взгляд. Толку в этом было чуть, ведь она даже не знала, что искать, но понимала, что вне зависимости от будущего, которое её ждёт, информация об окружающей обстановке лишней не будет.       Внезапно на неё снизошло озарение; Эмма вспомнила про монастырь и следовательно про фей. Она никогда с ними не контачила, они предпочитали держаться друг друга, а Эмма пыталась связать концы с концами с (тогда) новой для себя реальностью, и мать-настоятельница вместе со своими подопечными совершенно вылетели у неё из головы.       Приехав в монастырь и представившись заместителем шерифа, Эмма попыталась вовлечь в разговор нескольких фей, прежде чем не поняла, что помощи от них ждать не стоит. Все они находились во власти проклятия.       Упившись чая и лишившись пары долларов, Свон вышла из монастыря с полным мочевым пузырем и с двумя свечами, по одной в каждой руке. С понуро опущенной головой она поплелась к припаркованному на стоянке «Жуку». Арчи не торопился доверять ключи от «Крайслера», решив, что сначала она должна пройти испытательный срок.       Усевшись за руль, Эмма забросила свечи на заднее сидение и, закрыв глаза, откинулась на подголовник. Мысли снова вернулись в прошлое, в самые первые дни пребывания в Сторибруке. В попытке сложить из разрозненных кусочков целостную картину проклятия, Эмма провела параллель между тем, что случилось в последние два дня и тем, что происходило на протяжении нескольких недель в другой реальности.       Понять, где заканчивались неуёмные фантазии Генри, и начиналось настоящее проклятие, оказалось непросто. Случалось такое, что Эмма с Генри сидели в закусочной, наслаждаясь горячим шоколадом, и в этот момент в дверях появлялась Реджина. Мальчишка тут же начинал бормотать, что у Злой Королевы есть какая-то невероятная система видеонаблюдения, что она установила видеокамеры по всему городу. Да вот только пересекались они по большей части в обеденный перерыв, и Реджина банально приходила в закусочную за едой.       Эмма восстановила в памяти тот памятный день, когда она окончательно убедилась в любви Реджины по отношению к Генри. День, когда все сомнения разбились о желание Реджины сдвинуть небеса и землю, чтобы защитить своего, нет, их сына. День, когда Реджина стояла так близко, что она могла почувствовать изысканный аромат духов. На короткий момент ей даже показалось, что Реджина собирается её поцеловать. Или укусить. Да хоть что-нибудь сделать, они находились слишком близко.       Глаза Эммы широко распахнулись. Она завела двигатель и направила автомобиль в сторону шахт. Если феи ничем не могут помочь, возможно, получится отыскать немного волшебной пыльцы.       По дороге она вспоминала все истории о пыльце фей, что ей рассказывали, и впервые почувствовала вспышку надежды. Возможно, всё-таки получилось нарыть что-то стоящее, способное помочь выйти из затруднительного положения. Если предположить, что волшебная пыльца что-то сродни топливу, возможно, она вернёт Эмме магию, разрушит проклятие, а после поможет исправить нарушения во временной линии. Вне зависимости от того, что обо всём этом говорит Голд, она не собирается отказываться от борьбы за свою настоящую реальность.       Эмма верила, что все ошибки подлежат исправлению, что каким-то образом она вернётся в тот мир, где у неё оба родителя, подрастает младший братишка, а Румпельштильцхена выставили за городскую черту. Там Генри не видит в ней обычную незнакомку, внезапно приехавшую в город, ведь она что-то для него да значит. А ещё в картине того мира нет места её деду. Впрочем, она с удовольствием оставила бы Леопольда, если бы это способствовало возвращению в правильную временную линию…       Спасительница могла бы ещё долго размышлять об этом, но отвлеклась и нахмурилась. Поворота на дорогу, ведущую в шахты, не было. Решив, что пропустила его, женщина развернула машину и поехала в обратную сторону, внимательно оглядываясь по сторонам, но и на этот раз не увидела нужной развилки. Ещё раз развернувшись, она с черепашьей скоростью потащилась вверх по дороге, пока не припарковалась в том месте, где по её мнению должен бы находиться поворот.       Эмма вышла из машины и недоумённо уставилась на пустырь. В следующую секунду в лицо ударил порыв ветра, и она убрала упавшие на глаза волосы, а ещё через одну чёртов галстук пребольно хлестнул её по щеке. Она пробормотала ругательство и, заправив его между застёгнутых пуговиц рубашки, направилась в сторону видневшегося вдали леса. Где-то там в старом Сторибруке находится вход в шахту.       Через некоторое время, продравшись сквозь заросли кустарников, Эмма нашла то, что искала. Она сразу же начала спускаться по скалистому холму, уворачиваясь от редких камней и отмахиваясь от пыли, пока, чудом удержав равновесие, не достигла земли. Живо развернулась в надежде увидеть пещеру, но взгляд наткнулся на бетонную монолитную стену.       Подобравшись поближе, Эмма тщательно всё осмотрела и пришла к заключению, что вход заделали намеренно. Либо Леопольд был озабочен опасностью, исходящей от шахты, значительно сильнее, чем в своё время Реджина, либо… есть другая причина. О том, чтобы проникнуть внутрь не могло быть и речи, поэтому Свон со вздохом опустилась на ближайший камень и вперилась взглядом в бетон, мечтая, чтобы вернулась магия, и она смогла силой мысли снести чёртову преграду.       Ничего не происходило, и несколько минут спустя женщина глубоко вздохнула, признавая поражение. Путь в шахту ей заказан. Поднявшись, она вскарабкалась на холм и направилась обратно к машине. Мозг лихорадочно пытался сообразить новый план. Магия виновата в том, что она оказалась в этой ситуации, и только магия может вытащить её отсюда.

***

      Заметив знакомую фигуру, Эмма притормозила, вышла из машины и окликнула:       — Генри!       Одетый в школьную форму, с рюкзаком за плечами, мальчишка резко повернулся и во все глаза уставился на неё. Всем своим видом он выражал смирение по поводу того, что попался.       — Добрый день, заместитель шерифа Свон, я… просто иду домой. У меня перерыв.       Эмма упёрла руки в бока.       — Во-первых, Эмма. Во-вторых, твой дом не в этой стороне. В третьих, у тебя не бывает перерывов, тебе десять лет.       — Откуда ты знаешь, что мне десять? — скривился Генри.       — Я заместитель шерифа. Я всё знаю, — быстро нашлась Эмма, кивнула на пассажирскую дверцу. — Садись, я отвезу тебя в школу.       Генри со вздохом, едва переставляя ноги, потащился в указанном направлении.       — Крутой цвет.       — Спасибо, — когда они сели в салон и закрыли дверцы, Эмма спросила: — Не хочешь рассказать, почему ты вместо школы гуляешь здесь?       Генри безразлично пожал плечами. Не говоря ни слова, он буравил взглядом лобовое окно и старательно игнорировал Эмму.       — Окей, хорошо, ты обсудишь это со своей учительницей, — с деланным равнодушием кивнула она.       — Я отдал им записку, — прошептал Генри.       — Что ты хочешь этим сказать? — уже мягче спросила Эмма.       — Я… я подделал записку от мамы, — признался мальчишка в своём преступлении. — Что-то типа разрешения уйти с уроков, — на его щеках вспыхнул лёгкий румянец.       — Зачем ты это сделал? — осторожно поинтересовалась Свон.       — Потому что надоело. Одно и то же. Каждую среду, во второй половине дня мы играем в одни и те же игры, а потом мастерим скворечники. Я знаю, ты мне не веришь, но я сделал сто девяносто скворечников, и каждую неделю мы… — отчаявшийся Генри потёр кулаками глаза: — мы начинаем делать их заново, как в первый раз, и…       Эмма положила ладонь ему на плечо, стараясь держать себя в руках, потому что технически она для него — незнакомка, хотя ей безумно хотелось заключить сына в утешающие объятия.       — Я понимаю, малой, правда… понимаю, — произнесла она как можно нежнее.       — Если ты отвезёшь меня обратно, они узнают, что я подделал записку, и у моей мамы будут неприятности, — Генри поднял голову и посмотрел на неё красными от слёз глазами.       Эмма глубоко вздохнула и, обдумывая варианты, ничего не выражающим взглядом уставилась на дорогу.       — Хорошо, — выдохнула она. — Слушай сюда, я отвезу тебя к маме, но ты никому не должен рассказывать, что это была я, понял? Это будет наш общий секрет. Твой, мой и мамин, по рукам?       Генри медленно кивнул, судя по всему, проникшись серьёзностью ситуации.       — Но. Ты не должен так поступать. Я понимаю, скворечники — отстой, но тебе нужно оставаться под прикрытием, понимаешь? — чуть не умоляла Эмма. — Операция «Кобра».       — По-твоему, создание скворечников поможет операции «Кобра»? — ребёнок нахмурился.       — По-моему, отсутствие бонусных проблем поможет мне разобраться в ситуации, — честно ответила Эмма. — Кроме всего прочего, если мне придётся беспокоиться ещё и о тебе, это будет отвлекать меня от операции.       — Тебе не надо обо мне беспокоиться, — заметил Генри.       — Надо, Генри, это — моя работа, — Эмма раздражённо вздохнула.       — Так… — по лицу мальчишки мелькнула тень. — Ты мне веришь? Насчёт Сторибрука?       Эмма серьёзно посмотрела на него.       — Думаю, стоит провести более глубокое расследование.       Генри улыбнулся широкой, искренней улыбкой, и Свон не сдержала вздох облегчения. Они сближаются. В этот самый момент она снова увидела Генри, своего Генри. Любимый мальчик вернулся к ней, пусть всего лишь на несколько мгновений.       — Ладно, отвезу тебя домой, — подытожила она, поворачивая ключ в зажигании. — На тот случай, если твоя мама беспокоится о тебе.

***

      Эмма не понимала, как она дерьмово выглядит вплоть до того самого момента, пока Реджина не открыла дверь особняка на Миффлин-стрит 108. Женщина едва взглянула на сына, всё её внимание было приковано к заместителю шерифа.       — Что случилось? — судя по интонации, Реджина находилась в двух шагах от паники.       Эмма нахмурилась и оглядела себя. Брюки и рубашка в зелёных разводах от травы, перепачканные грязью, а в паре мест можно заметить дырки. Галстук по-прежнему запрятан между пуговиц, а волосы, судя по ощущениям, сильно растрёпаны.       — Ничего, — невозмутимо ответила Свон и пригладила запутавшиеся кудри в напрасной попытке придать им благопристойный вид.       Шокированный взгляд Реджины метнулся к сыну и теперь скользил по его телу в поисках повреждений.       — Ох… — запоздало дошло до Эммы. — С Генри всё замечательно. Это, — она оглядела себя: — не имеет к нему никакого отношения.       Генри согласно закивал.       — Когда я её встретил, она уже была такой, — подтвердил он, явно желая откреститься от катастрофы с внешним видом заместителя шерифа.       — Входите в дом. Оба, — голос Реджины звучал требовательно. — Генри, ты почему не в школе?       Она закрыла дверь и, скрестив руки на груди, выжидающе посмотрела на сына.       — Среда, — угрюмо пробормотал мальчик.       — Ох, Генри… — черты лица Реджины мгновенно смягчились. Она шагнула к нему и притянула в объятия. — Дорогой, ты не должен убегать.       Пацан что есть силы обнял мать за талию, и женщина извиняющимся взглядом посмотрела на Свон.       — Где ты его нашла?       — Бродил по полям Дженсена, — ответила Эмма.       Реджина на мгновение прикрыла глаза, судорожно сглотнула, будто пытаясь успокоиться, а потом сказала:       — Генри, ты должен пообещать, что никогда больше не будешь так поступать.       Мальчишка отстранился, мрачно кивнул.       — Обещаю, мам. Прости.       — Домашние задания задали? — Реджина легонько ущипнула его за кончик носа.       — Угу, — Генри уставился себе под ноги.       — В таком случае, будь добр, иди к себе и приступай к упражнениям. Сегодня мы в крепость не пойдём, — твёрдо сказала Реджина. — Пусть это будет тебе наказанием.       Было видно, что Генри хочет возразить, но он понимал, что легко отделался, поэтому просто кивнул, продолжая буравить хмурым взглядом пол.       Приблизившись к сыну, Реджина поцеловала его в лоб и коротко обняла. Положила ладонь на спину, легонько подтолкнула в сторону лестницы.       — До свидания, заместитель шерифа, — пробормотал Генри на прощание. — Простите.       — Говорила же, Эмма, — вежливо напомнила она. — Увидимся, малой.       Когда его шаги стихли, Реджина повернулась и, покачав головой, выразительно посмотрела на Свон.       — Ради всего святого, что с тобой стряслось?       — Да так… понимаешь… фигня, — Эмма развела руками.       — Фигня? — повторила Реджина. — Ну, похоже, что эта фигня тебя уделала. Натворила ты дел. Когда я утром уходила, твоя форма была безупречна, а теперь… Посмотри на себя. Ты выглядишь так, будто боролась с кем-то в грязи.       Эмма улыбнулась.       — Форма пачкается. Такое у неё предназначение.       — За пару часов? — Реджина изогнула бровь. — Ты расправляешься с ней, как некоторые с горячими обедами. Или это твой план? Испортить форму, чтобы тебе больше не пришлось носить её?       Эмма рассмеялась.       — Знаешь, я о таком даже не думала, а теперь вот спрашиваю себя, вдруг ты права?       Реджина улыбнулась и скользнула взглядом по потолку.       — Спасибо, что привезла его.       — Без проблем.       — Нет, я имела в виду другое. Спасибо, что не отвезла его в школу, — уточнила Реджина.       — Подумала, что дома ему будет лучше, — призналась Эмма. — И что нам необязательно ставить в известность других.       Над ними повисла уютная, долгая тишина, во время которой Реджина пристально рассматривала Свон, словно пыталась прочитать все её секреты, одним лишь взглядом. Впрочем, Эмма понимала, она не должна задерживаться в особняке.       — Мне, наверное, пора, если ты не хочешь, чтобы нас застукал твой муж. Я должна наблюдать, а не тусоваться с тобой, — пошутила она.       Реджина кивнула.       — Да, верно. Прости. Я об этом не подумала.       — Всё хорошо, — заверила с улыбкой Эмма. — Мне и моей грязной форме лучше уйти.       — Надеюсь, завтра я вас обеих увижу в надлежащем состоянии, — Реджина открыла дверь и посторонилась.       — Арчи сказал, если буду хорошей девочкой, завтра он разрешит мне взять пистолет, — Эмма остановилась в дверном проёме.       — Шансов у тебя немного, — сострила Реджина, усмехнулась. — Ты даже свою рубашку не сумела сохранить целой.       — Эй, она целая, — Эмма завертелась, пытаясь оглядеть себя со всех сторон, чтобы понять, о чём говорит Реджина.       Реджина закатила глаза, и Свон на мгновение показалось, что это её Реджина. Затем женщина схватила её за локоть, осторожно потянула на себя и указала на дырку в рукаве.       — Красота.       — Ох… — Эмма высвободила руку и оглядела понесённый ущерб.       Меж тем Реджина тоже получила возможность рассмотреть предплечье Эммы получше и вдруг, шагнув навстречу, прямо-таки впилась пальцами ей в руку.       — У тебя кровь, — с беспокойством заметила она.       — М-да, — пробормотала Эмма. — Чёрт, мне нужна новая рубашка.       — Тебе стоит войти. Я обо всём позабочусь и заодно удостоверюсь, что в рану не попала грязь, — не выпуская её руки, предложила Реджина.       Больше всего на свете Эмме хотелось последовать за ней в дом, принять помощь, но она прекрасно осознавала риски. Леопольд её испытывает, и последнее, что она хотела, провалиться в первый же день.       — Сойдёт, — отмахнулась она беззаботно. — Я разберусь, когда вернусь в участок.       Реджина нехотя выпустила её руку.       — Обещаешь промыть рану?       — Безусловно, — кивнула Эмма, но, встретившись с недоверчивым взглядом карих глаз, добавила: — Обещаю!       Реджина коротко улыбнулась.       — Ты не похожа на тех, кто нарушает данное ими слово.       — А я и не такая, — призналась Эмма. — В любом случае, я лучше… эм… Мы, наверное, увидимся завтра.       — Несомненно, — Реджина склонила голову. — Хорошего вечера, заместитель шерифа.