Другое проклятие

      Эмма, преисполненная надежды и приятных ожиданий, возвращалась в Сторибрук. Теперь всё будет хорошо. Она нашла магию, выяснила, что ростовщик врал об исчезновении настоящей временной линии, и заручилась поддержкой могущественного союзника, способного оказать ей реальную помощь…       Свон невольно передёрнула плечами. Назвать Кору Миллс «союзником», да ещё идеальным, конечно, можно, но с очень большой натяжкой. Она лживая, мстительная и всей душой жаждет крови Румпельштильцхена. Эта женщина с лёгкостью прикончит любого, кто посмеет встать у неё на пути. Поэтому Эмма ни на йоту ей не доверяла, да и вообще относилась с особенной настороженностью. С её стороны было рискованно врать о смерти Тёмного и присутствии самой Коры в настоящем Сторибруке, но ради возвращения домой можно и попробовать. В конце концов, в этом нет ничего предосудительного, потому что старая ведьма наверняка собирается её подставить, просто выжидает подходящий момент.       Эмма изо всех сил старалась сохранять спокойствие и не ждать слишком многого от открывшихся перспектив, но всё равно пребывала в приподнятом настроении. Широкая улыбка не сходила с её лица, когда не спеша направлялась в закусочную, мысленно представляя, как вернётся домой, как устроит домашний ужин со своей семьёй, включающей родителей, Реджину и Генри. Чёрт его знает, когда Миллс успела из приёмной матери Генри превратиться в полноценного члена семьи, но Эмма поймала себя на мысли, что она ни капли не возражает против присутствия королевы на всех семейных сборищах.       Как только возвращение домой перестало казаться невозможным, новый и другой Сторибрук растерял свою враждебность. Всё изменилось буквально за несколько часов, во многом благодаря Коре, в могуществе которой сомневаться не приходится. У неё знаний побольше, чем у Реджины, не говоря уже о силах. Не зря же Румпельштильцхен изгнал её в другой мир, а не убил, хотя если бы мог, наверняка выбрал бы последний вариант.       Эмма вошла в закусочную и не сдержала улыбку, когда увидела в одной из уютных кабин Реджину и Генри. Посмотрев на часы, она не без удивления заметила, что уже далеко за полдень, и поспешила к матери и сыну, что-то увлеченно обсуждающим в полголоса.       — Привет, — она улыбнулась, наблюдая, как Генри сосредоточенно подносит ко рту полную ложку мороженого, приправленного кремом и взбитыми сливками.       — Заместитель шерифа Свон, — иронично вскинув бровь, Реджина оглядела её с головы до пят. — Как посмотрю, ты продолжаешь бороться против униформы.       Эмма открыла рот, чтобы возразить, но, осмотрев перепачканные грязью брюки и рубашку, прикусила язык. Лесное приключение и посиделки на старом пыльном колодце не прошли даром.       — Эм, ну… — только и сумела выдавить из себя она.       — Я получил «А» за тест! — радостно сообщил Генри, проглотив мороженое. — Мама пообещала мне десерт, если получу оценку выше «С»!       — Ух ты! — восхищённо протянула Эмма. — Тогда ты и в самом деле заслужил поощрение, малой, верно?       — Прошу, присоединяйся к нам, — Реджина указала на пустующее место напротив.       — Вы уверены, что я не помешаю? — засомневалась Эмма.       С каждой минутой, проведённой в альтернативном Сторибруке, она всё отчётливее понимала, что частенько мешала Генри и Реджине. После разрушения проклятия та Реджина очень редко виделась со своим драгоценным мальчиком, и хотя она проявляла чудеса несвойственного ей великодушия, Эмма замечала растущее разочарование. Реджина не из тех, у кого душа нараспашку, но Эмма видела, как сжимались её челюсти и грустнел взгляд, когда время общения с Генри сокращали, или в их разговоры встревал третий лишний. И сейчас она хотела поступать правильно.       — Конечно, нет. Генри, мы ведь не будем против, если мисс Свон составит нам компанию? — мальчик снова набил рот холодным лакомством и смог только кивнуть в ответ.       Предлагать дважды не пришлось. Тяжело вздохнув, Эмма плюхнулась на скамейку и расправила плечи, чтобы избежать появления узлов в мышцах. Вытаскивать Кору из колодца оказалось непростой работой. Прежде чем сделать заказ подошедшей официантке, женщина несколько минут внимательно изучала меню, пока не остановилась на салате с курицей. Единственном, что могла сейчас переварить. На краю сознания Эммы промелькнула мысль, что Реджина будет впечатлена её выбором.       Она украдкой взглянула на сидящую напротив женщину. Та слишком увлечённо рассматривала газету, разложенную на столе, что только подтверждало догадки о том, что она действительно впечатлена. Эмма искренне постаралась не зацикливаться на том, почему одобрение Реджины так важно для неё, или почему никак не получается не смотреть на тонкие пальцы, нежно сжимающие страницы.       — Это был тест по алгебре! — снова заговорил Генри.       — Высший балл по алгебре? — переспросила Эмма, радуясь, что мальчишка отвлёк её от мыслей, из-за которых сердце ускоряло свой бег. Улыбнулась. — Восхитительно, Генри. Отличная работа.       — Ненавижу математику, — он забавно поморщился.       — Знаю, — рассмеялась она, и, увидев, что Генри нахмурился, сразу осознала свою оплошность. — То есть… Кому она вообще нравится?       Черты его лица сразу разгладились, на тонких губах заиграла весёлая улыбка. Эмма подавила рвущийся наружу вздох облегчения, довольная тем, что ошиблась в такой мелочи. Стоит быть более внимательной и не допускать дилетантских ошибок. В конце концов, раньше она проделывала подобное десятки раз: играла роль, развивала персонажа и придерживалась заданного образа. Конечно, задача усложнялась, поскольку перед ней не беглые преступники, а сын, который не помнил их родства, и женщина… Не хватит никаких слов для её описания.       Свон перехватила заинтересованный взгляд Реджины. То ли она пыталась прочитать её мысли, то ли разобраться в своих чувствах, пока Эмма делала то же самое по отношению к ней. Сразу не поймёшь.       — Тем не менее, математика очень важна, — в её голосе звучали настойчивые нотки.       — Правда, — живо согласилась Эмма, посмотрела на мальчика. — Каждый день использую математику.       — А что насчёт алгебры? — Генри закатил глаза, в точности копируя выражение лица приёмной матери.       — Каждый день, — повторила Спасительница.       Генри угрюмо кивнул и, не сказав ни слова, вернулся к мороженому. Эмма подняла глаза на Реджину.       — Не думала, что ты любительница салатов, заместитель шерифа, — тепло улыбнулась та.       — Пожалуйста, называй меня Эммой, — она столько времени потратила на то, чтобы убедить Миллс отказаться от мисс Свон, и сейчас не могла отделаться от острого чувства дежавю. — И… — она всё-таки рассмеялась. — Нет… Я не люблю салаты, наверное, ты хорошо на меня влияешь.       Реджина посмотрела на неё нечитаемым взглядом и облизнула губы.       — Жаль… — пробормотала она.       В голове Эммы зазвенели десятки колокольчиков. Очевидно же, что Реджина не флиртует с ней? Очевидно же, что она всё неправильно растолковала?       — Ты, наверное, думала, что я больше по десертам и взбитым сливкам? — осторожно поинтересовалась она, и в воздухе повисла недосказанность.       Реджина сглотнула и посмотрела на неё широко открытыми глазами.       — Что-то вроде того, — ответила она.       Эмма покосилась на Генри, но мальчишка самозабвенно выскабливал остатки мороженого, и она снова вперилась испытывающим взглядом в его мать.       — Генри, нам пора идти, — внезапно сообщила бывшая королева. — Я даже не подозревала, что уже так поздно.       — Ладно. Можно мне сначала сходить в туалет? — Генри оставил ложку в пустом стакане.       — Да, только быстро, — Реджина проводила взглядом сына и взволнованно посмотрела на Свон. — Прости, мне… нам пора.       — Реджина… — заговорила Эмма. — Я… мы, мы флиртуем, верно? Я ведь ничего не выдумываю?       Щёки женщины вспыхнули, и она поспешно отвернулась, но и этого Эмме хватило, чтобы утвердиться в своей правоте: с ней флиртовали.       — Мне пора. Передай, пожалуйста, Генри, что мне надо было на воздух, — с этими словами Реджина схватила пальто и, выйдя из-за столика, направилась к двери.       — Подожди! — окликнула Эмма, хотя смысла в этом — ноль, поскольку пока она приходила в себя, женщина успела выйти из закусочной.       Она бы бросилась следом, но не знала, что говорить теперь, когда пришла к заключению, что у неё рождаются чувства к Реджине. К этой Реджине.       В голове крутились десятки вопросов, и ни на один из них Эмма не находила ответа. Что делать с чувствами? А проблемы двух реальностей? Разве справедливо втягивать в это Реджину? И что случится, когда всё вернётся на круги своя? Что произойдёт с Реджиной? Если она исчезнет вместе с временной линией, то в развитии отношений, наверное, нет ничего плохого. Женщина явно очень несчастна, и если она, Эмма, может помочь отвлечься от ужасной семейной жизни… это ведь хорошо?       Свон устало спрятала лицо в ладонях, осознав, что она оправдывает роман с замужней женщиной. Напомнила себе на всякий случай, что всё ещё велика вероятность, что ничего не выгорит с исправлением временных линий. Тогда она застрянет в новом Сторибруке, и страшно представить, чем это обернётся для них с Реджиной. Головная боль, которая донимала её последние несколько дней, вернулась с новой силой. Эмма вздохнула и обхватила голову руками.       — А где мама? — услышала она голос Генри.       — Она вышла, малой, — мягко улыбнулась Свон, поднимая голову и глядя на мальчика. — Ей нужно подышать свежим воздухом.       Генри посмотрел в окно и увидел, что мать стоит чуть поодаль, уставившись себе под ноги.       — У неё всё хорошо?       — Да. Она… Она в порядке, — прошептала Эмма.       Генри задумчиво, как-то совсем по-взрослому посмотрел на неё.       — Ты с ней подружилась?       — Ага, пытаюсь, — невесело усмехнулась она.       — Хорошо, — на лице Генри засияла улыбка. — Ей нужна такая подруга, как ты.       Он ещё раз улыбнулся, а затем, выбежав из закусочной, присоединился к своей матери. Официантка со стуком поставила на столешницу тарелку с салатом, и Эмма не сдержала шумный вздох. Это совсем не то, чего ей сейчас хотелось. Она повернула голову в сторону окна, проводила Генри и Реджину взглядом, прекрасно зная, что пора разобраться в себе и понять, действительно ли она хочет этого.