Другое проклятие

      Когда после отвратительного позднего обеда Эмма вернулась в полицейский участок, Арчи взглянул на её пыльную форму и улыбнулся.       — Интересно, а со своей одеждой вы так же обходитесь… — насмешливо произнёс он.       — Мы всегда можем проверить, — рассмеялась Эмма, хотя, если совсем откровенно, она бы и дальше предпочла носить форму, по непонятным даже для себя самой причинам.       — Как вы тут осваиваетесь? — полюбопытствовал Арчи, когда Эмма плюхнулась в кресло напротив, рассеянно стряхивая с брюк пыль.       — Хорошо. Правда, хорошо, — Эмма улыбнулась. — Сторибрук… славное местечко, тихое.       — Не слишком тихое, надеюсь? — спросил Арчи. — Мы бы не хотели потерять нашего нового заместителя шерифа из-за банальной скуки.       Эмма мысленно усмехнулась.       — О, мне определённо не скучно. Столько открытий, столько новых знакомств.       — Прекрасно, — Арчи кивнул. — Как вы смотрите на то, чтобы завтра встретиться на полигоне за фермерским рынком? Проведём тестирование по стрельбе, посмотрим, какой из вас стрелок, и заодно прогоним инструктаж по технике безопасности.       Эмма уже усвоила, что спорить с придирчивым шерифом себе дороже, поэтому просто кивнула.       — С самого утра?       Арчи кивнул. Несколько мгновений задумчиво смотрел на дверь.       — Как продвигается ваше особенное задание?       — Хорошо, — беспечно ответила Эмма. — Мне всё ещё не по себе, что приходится за ней шпионить.       Арчи слегка прикусил губу и снова посмотрел на дверь, словно желая убедиться, что они одни.       — Если… ваше расследование… на что-то выведет, имейте в виду, я вас полностью поддерживаю.       Эмма нахмурилась и серьёзно посмотрела на него.       — Что вы хотите сказать?       Арчи шумно вздохнул, догадавшись, что Свон не позволит спустить разговор на тормозах.       — Если понадобятся дополнительные меры… Я не хочу, чтобы вы думали, что я в кармане у Бланшара. Вы можете мне доверять.       — Вам известно что-то, чего не знаю я? — твёрдо спросила Эмма.       Арчи нервно облизнул губы, встал из-за стола и обошёл офис, чтобы ещё раз удостовериться, что они одни. Плотно закрыл дверь и вернулся обратно в кресло.       — Мэр известен своим вспыльчивым характером, и… несколько раз поступали звонки с жалобами на возможное домашнее насилие.       Эмма кивнула.       — Реджина рассказывала, что напала на него. Не без причины, конечно, но она заверила меня, что это произошло с её подачи, а не наоборот.       Арчи знающе кивнул.       — Реджина очень гордая женщина. Не думаю, что она легко признается хоть в чём-то… по собственной воле. Если не появится кто-то, кому она сможет доверять.       Чувствуя нарастающее раздражение, Эмма наклонилась и прямо спросила:       — Хочешь сказать, что мэр избивает жену?       — Я хочу сказать, что у меня нет никаких доказательств, — признался Арчи. — Но я не удивился бы.       — И почему ты ничего не предпринимаешь? — Эмме хотелось обвинять, но она сумела сохранить нейтральный тон.       — Я шериф, по долгу службы мне приходится проводить много времени с мэром, — пояснил Арчи. — Реджина не верит, что я могу действовать в её интересах, не говоря уже о том, что она всё равно никогда не стала бы делиться со мной слабостями.       Громко хлопнула стеклянная дверь. Эмма, резко развернувшись, встретилась взглядом не с кем иным, как с мэром Леопольдом Бланшаром. Увидев, что внимание подчинённых приковано к нему, мужчина открыл дверь и вошёл в кабинет с широкой улыбкой на лице.       — Простите, надеюсь, я не помешал работе доблестных правоохранительных органов, но у нас назначено собрание, — он кивнул Арчи.       — Да-да, конечно, — Арчи улыбнулся и принялся перекладывать бумаги на столе. — Эмма, мы с мэром встречаемся раз в неделю, чтобы обсудить текущие дела. Встреча продлится несколько часов, так что на сегодня можешь быть свободна. Хорошего вечера, а завтра утром буду ждать тебя на полигоне.       Эмма поднялась.       — Без проблем, — она изо всех сил старалась говорить беззаботно, но это было не просто. Затем повернулась к мэру и заставила себя улыбнуться. Очень хотелось верить, что Леопольд не заметит внезапно охватившего её желания свернуть ему шею. Они на прощание обменялись ничего незначащими любезностями, и Эмма, яростно сжимая кулаки, поспешила уйти.

***

      Когда вы создаёте нового персонажа и дурачите людей, как это делала Эмма на своей прошлой работе, вы испытываете моральное удовлетворение от осознания, что вы мастерски обводите вокруг пальца всех вокруг. И в то же самое время совсем не круто понимать, что кто-то использовал такие же уловки против вас.       Когда Эмма работала под очень глубоким прикрытием, ей случалось ловить преступников на том, что они играют против неё. И каждый раз приходила в настоящую ярость из-за того, что, зацикливаясь на себе, не замечала очевидных вещей.       Бодро шагая вниз по Мэйн-стрит, Эмма прокручивала в голове всё, что знала о семье Бланшар. С первых дней пребывания здесь она цеплялась за мысль, что они все — сказочные персонажи, которые не способны на хитроумную ложь, чтобы защитить свои секреты. Впрочем, она не исключала возможности, что Арчи тоже заблуждался. Как и она в своё время. У него нет возможности поговорить об этом с Реджиной, вот и сделал неправильные выводы. В ней боролись сомнение и ярость. Дорого бы она дала, чтобы узнать было ли домашнее насилие на самом деле, и если всё-таки да — кто зачинщик.       Эмма всё дальше удалялась от центра, петляла через жилые кварталы, пытаясь решить, что делать. В конце концов, определившись с дальнейшими действиями, она замедлила шаг. Главный вопрос, который она задавала себе: предпринимать что-то или нет, разумеется, если есть такая необходимость. Эмма прислонилась к дереву и на мгновение прикрыла глаза.       Надо исправить временную линию. Может существовать только одна. Если всё получится, весь этот Сторибрук исчезнет, не будет больше никакого Леопольда Бланшара, и всё вернётся на круги своя. Вопрос в том, сколько времени это займёт, и получится ли вообще. И если ничего не выгорит, если она обречена провести остаток жизни в новом Сторибруке, сможет ли смотреть себе в глаза, стоя у зеркала? После того, как ни черта не предпринимала, потому что ждала, не пойми чего? Что если Реджина страдает молча, пока она пытается исправить ошибки, которые исправлению не подлежат?       Эмма со вздохом открыла глаза. Нельзя принимать решение, не имея на руках всей информации. Она должна поговорить с Реджиной, должна любой ценой докопаться до истины. Развернувшись, она направилась в сторону Миффлин-стрит, прокручивая в голове различные сценарии дальнейшего развития событий.       К тому моменту, когда Эмма постучала в белоснежную деревянную дверь, она почти определилась с тем, что скажет. Задержав дыхание, она отступила на шаг и замерла в ожидании ответа.       Мгновением позже щёлкнул замок, и в дверном проёме появился Генри.       — Привет, — улыбнулся он.       — Привет, Генри. Мама дома? — Эмма скользнула взглядом по холлу в поисках женщины.       — Нет, она бросила меня одного, — Генри пожал плечами. — Я просто играю с ножами и проверяю газ на воспламеняемость…       Эмма усмехнулась.       — Ладно, это был дурацкий вопрос. Где твоя мама, Генри?       Мальчишка широко улыбнулся.       — Собирает яблоки во дворе. Ты можешь обойти вокруг дома, — он пальцем указал направление.       — Спасибо, малой, — поблагодарила Эмма закрывшуюся у неё перед носом дверь. Покачала головой в ответ на дерзость Генри и, спустившись с крыльца, обошла вокруг особняка.       Сад у Бланшеров был большой и очень ухоженный. Эмма невольно задалась вопросом, была Реджина страстным садоводом или её волновала только любимая яблоня, а остальной растительностью занимался специально нанятый человек.       Реджина с плетёной корзиной на локте внимательно рассматривала яблоки, если они ей нравились, то аккуратно срывала. Она переоделась в синие джинсы и непритязательную белую блузку. Эмма поймала себя на том, что беззастенчиво пялится на её задницу, и поспешила отвести взгляд.       — Эй, — мягко позвала Свон, стараясь не испугать её.       Но Реджина всё равно подскочила и, к удивлению гостьи, выронив корзину, резко повернулась.       Свон развела руками в извиняющимся жесте.       — Прости, я не хотела тебя испугать…       Реджина глубоко вздохнула и кивнула, принимая извинения.       — Всё нормально, я пугливая от природы.       Эмма встала на колени и принялась собирать рассыпавшиеся яблоки. Невольно улыбнулась, вспомнив, как в один из первых дней в Сторибруке повредила бензопилой драгоценное дерево своей Реджины. Смотреть, как тяжёлая ветка с треском падает на землю, и яблоки разлетаются в разные стороны, было приятно. Наблюдать за разгневанной Реджиной, бежавшей к ней через весь сад, приятнее вдвойне.       Реджина опустилась на колени, поставила корзину и тоже начала складывать яблоки.       — Много яблок, — Эмма окинула взглядом возвышающееся над ними дерево.       — Да, работа всей жизни, — ответила Реджина. — О яблонях не так просто заботиться. Они отнимают много времени и сил. Нужно знать, как обрезать ветки, когда собирать фрукты, следить, чтобы дерево не заболело. Мне потребовалось очень много времени, чтобы добиться такого результата.       У Эммы живот завязался в узел от слов Реджины, после которых она больше не испытывала особой гордости за поступок в настоящем Сторибруке.       — Когда ты начала заниматься яблоней?       — В детстве, — ответила Реджина. — Мать хотела научить меня терпению.       — Должно быть, сработало, — пробормотала Эмма.       — О да, ещё как… — Реджина рассмеялась. — Теперь яблоня занимает очень большое место в моём сердце. Тебе это наверняка кажется глупым.       — Вовсе нет, мы все привязываемся к вещам, — Эмма пожала плечами. Отправила в корзину последнее яблоко и, выпрямившись, отряхнула траву с колен.       — Да, — Реджина тоже встала. Потёрла ладони друг о друга. — У меня с этим деревом есть кое-что общее. Мы не можем отсюда уехать, и нас обоих по-настоящему не ценят.       Эмма судорожно сглотнула.       — Почему ты считаешь, что тебя не ценят?       Реджина ничего не ответила. Она подняла с земли садовые ножницы и, приблизившись к дереву, стала обрезать ветки.       Эмма не могла не спросить себя, а была ли у её Реджины такая же тесная связь с деревом. Почему-то решила, что была, и мгновенно почувствовала себя виноватой из-за той злосчастной ветки.       — Я могу задать вопрос насчёт яблони?       Реджина усмехнулась.       — Если хочешь…       — В… моём старом городе… какие-то вандалы взяли бензопилу и отрезали у яблони здоровую ветку, — заметив точную копию уничтоженной, Свон подошла ближе. — Немного похожа на вот эту кстати. Дерево может оправиться после такого?       Реджина, кажется, пришла в ужас.       — Они сделали это бензопилой?       — Да, — Эмма нервно облизала губы.       — Что ж, — Реджина на мгновение задумалась, затем без тени улыбки посмотрела на Свон. — Надеюсь, ты их поймала, и они понесли заслуженное наказание.       — Да и снова да, — закивала Эмма. — Но я никогда не проверяла яблоню и только сейчас задумалась об этом.       — Скорее всего, яблоня выживет, — Реджина задумчиво посмотрела на дерево. — Но в ближайшие три-четыре года потребует более интенсивного ухода. Вполне возможно, что плодоносить она в это время не будет.       Эмма кивнула и выдохнула.       — Владелец знает, как правильно ухаживать за деревом? — спросила Реджина.       — Да, она… она была очень похожа на тебя, — призналась Эмма.       Реджина кивнула и вернула своё внимание яблоне. Эмма задумчиво посмотрела на женщину.       — Прости меня за резкость, — тихо сказала она. — Сегодня в закусочной.       Реджина продолжала обрезать ветки, не говоря ни слова и даже не глядя в её сторону, и Эмма продолжила:       — Наверное, я просто хотела убедиться, что мы с тобой на одной волне… Ты мне нравишься, я не хочу, чтобы между нами было недопонимание, и я думаю, что честность в таких вещах — лучшая стратегия.       — На одной волне? — осторожно уточнила Реджина, поворачиваясь к Эмме.       — Ты мне нравишься, и я надеюсь, что я тебе тоже, — женщина слегка пожала плечами.       — Нравлюсь? — надавила Реджина, отчаянно желая получить ясность.       — Я флиртовала с тобой, — честно сказала Эмма. — Я не сильна в этом, но какая есть. И я вроде как надеялась, что ты отвечала мне взаимностью… Но когда пыталась выяснить, действительно ли мы на одной волне, немного перегнула палку.       Реджина смотрела на неё несколько отсутствующим взглядом.       — Итак, мы на одной волне? — неуверенно спросила Эмма. — Если нет, я не буду обижаться, как уже говорила, я хочу дружить с тобой и я могу…       — Мы… — в голосе Реджины звучало сомнение. — Мы на одной волне.       Эмма почувствовала, как весь воздух покинул её лёгкие. Она просто стояла и счастливо улыбалась, не сводя взгляда с Реджины, лицо которой тоже расплылось в улыбке. Напряжение отступило, и они обе непроизвольно рассмеялись.       — Хочешь чего-нибудь выпить? — предложила Реджина, кивком указывая в сторону дома.       — Да, с удовольствием, — призналась Эмма и проследовала за хозяйкой к задней двери, ведущей в кухню. Мысли путались. Она пришла сюда с одной лишь целью: узнать правду о браке Бланшеров и выяснить, нет ли в семье домашнего насилия. Вместо этого она каким-то образом оказалась втянутой в нечто… большее. Открывшись Реджине и убедившись, что их чувства взаимны, она могла думать только о том, как им обеим быть дальше.       — Что я могу тебе предложить? — спросила Реджина, когда они вошли в кухню. — Чай, кофе, сок, молоко, сидр, вода…       — Кофе подойдёт, — поспешно ответила Эмма, пока женщина не перечислила все существующие напитки на земле.       Реджина открыла кухонный шкафчик и потянулась к верхней полке, чтобы достать коробку с фильтрами для кофе. Взгляд Эммы зацепился за неуспевшие исчезнуть синяки на запястьях. Мгновение она внимательно смотрела на них.       — Реджина, — мягко прошептала она.       — Да, дорогая? — отозвалась та, заправляя кофемашину.       — Можешь ответить мне откровенно? — вопросом на вопрос ответила Эмма.       Реджина повернулась и удивлённо приподняла бровь.       — Постараюсь, — сказала бывшая королева таким тоном, что сразу стало понятно — это самое большее, что она может пообещать.       — Мэр, — коротко обронила Эмма, отметив про себя, что Реджина тут же отвела глаза, возвращая своё внимание кофемашине. — Пожалуйста, скажи честно… он… он…       — Ты смотришь фильмы ужасов, заместитель шерифа? — внезапно спросила Реджина.       — Эм… — Эмма в замешательстве кивнула. — Ну да, иногда бывает.       — А тебе знакомо это ощущение после просмотра, когда разум начинает шутить шутки? Тебе начинает казаться… не знаю… что кто-то в доме, что промелькнувшая тень в саду принадлежит убийце, пришедшим по твою душу? А половица наверху скрипит из-за того, что кто-то поджидает тебя в спальне? — спрашивала Реджина, полностью сосредоточившись на приготовлении кофе, чтобы не встречаться взглядом с Эммой.       — Когда появляются эти ощущения, — медленно объясняла Реджина. — У тебя два варианта. Ты можешь позволить себе бояться, впустить страх в свой дом и избегать всех тёмных углов, где мог бы затаиться монстр. Или ты можешь запрятать эти мысли поглубже, похоронить их в себе. Не давать им ходу. Потому что ты не хочешь, чтобы они маячили на переднем плане, в противном случае они тебя погубят. Иногда единственный способ справиться с болью, это просто притвориться, что её нет. Потому что если мы лишим себя способности абстрагироваться от правды, мы можем упасть и никогда больше не подняться.       Эмма вдруг почувствовала слабость. Она внимательно слушала абстрактные объяснения Реджины, но там не было ничего, за что можно было бы зацепиться. Фактически она признавалась, что рассказать о происходящем мешает страх, потому что если даст волю чувствам, потом не сможет их подавить. Выпустить их наружу для неё сродни взрыву эмоциональной бомбы.       — Иногда просто нужен кто-то, кто любит тебя достаточно сильно, чтобы вырубить ужастики, — мягко сказала Эмма. — Чтобы у тебя больше не было этих страхов, чтобы ты ничего не боялась.       — Когда ты годами держишь всё в себе, очень сложно открыться, — призналась Реджина. Она резко развернулась и, чуть не столкнувшись с Эммой, вжалась в кухонную стойку и вцепилась пальцами в её край.       — Я понимаю, что ты не хочешь об этом говорить, — Спасительница шагнула ближе. — Просто… знай… Я здесь ради тебя. Не нужно проходить через это одной. Если что-то понадобится… Я тебе помогу.       Реджина, приоткрыв рот, растерянно смотрела на неё и пыталась придумать хоть какой-то ответ. В следующую секунду её взгляд скользнул ниже, к губам. И это не скрылось от внимания Эммы, которая, ещё не до конца понимая, что собирается делать, подошла к ней вплотную.       Одновременно бросившись в объятия друг другу, они исступлённо целовались, натыкаясь на мебель в попытке удержать равновесие. Эмма разорвала поцелуй и начала скользить губами по шее Реджины, с трепетом осознавая, что прямо сейчас проживает давнюю фантазию. Где-то на краю затуманенного сознания промелькнул вопрос, как давно в ней зрели чувства к Реджине, к её Реджине.       Эмма почувствовала, как подгибаются её колени, и тут же приподняла за бёдра, поддерживая и вжимая в стену. Губы снова нашли её губы и слились с ними. Пальцы Реджины путались в её волосах, притягивая голову ближе, углубляя поцелуи.       Внезапно хлопнула входная дверь. Обе женщины широко распахнули глаза, и Эмма поспешила отпустить Реджину. Они наспех помогли друг другу привести в порядок волосы, Эмма аккуратно вытерла размазавшуюся в уголке рта помаду, и Реджина в ответ провела пальцем по её нижней губе, стирая оставшийся там след от поцелуя.       Едва они разошлись в разные стороны, поправляя одежду, в кухню вошёл Бланшар с огромным букетом в руках. Он улыбнулся Реджине, затем перевёл взгляд на Эмму.       — Заместитель шерифа! — его голос звучал радостно. — Какой приятный сюрприз!       — Да. Я вот… просто… — бормотала Эмма, не в силах придумать правдоподобного вранья.       — Простите, что прерываю ваши девчачьи посиделки, — мужчина виновато посмотрел на жену. — Я сегодня пораньше закончил с шерифом Хоппером. Подумал, что мы могли бы сегодня сходить куда-нибудь поужинать.       — Ах да! — Реджина приняла букет цветов и нерешительно взглянула на Леопольда. — Это… было бы замечательно.       — Первое правило счастливого брака, заместитель шерифа, — он властно обнял брюнетку за плечи и тепло улыбнулся. — Счастливая жена — счастливая семья.       — Я обязательно запомню, сэр, — Эмма кивнула. — Я… вас оставлю.       Реджина высвободилась из объятий.       — Я тебя провожу, — повернувшись к Леопольду, добавила: — Дорогой, ты не мог бы закончить с кофе, аппарат только что закончил свою работу.       — Конечно, моя радость, — с этими словами он отвернулся к кофемашине и взял две чашки.       Реджина же проводила Свон до входной двери, где они несколько мгновений просто молча смотрели друг на друга.       — Прости… — сказали одновременно и улыбнулись.       — Завтра увидимся, — пообещала Эмма. — И помни, что я сказала, если тебе что-то понадобится…       — Я в состоянии позаботиться о себе, — Реджина кивнула. — Но спасибо тебе.       Эмма скользнула взглядом по экстравагантному букету в её руках.       — «Извинительные» цветы?       — Что-то вроде, — уклонилась от прямого ответа Реджина.       — Мне не нравится оставлять тебя здесь, — тихо призналась Свон.       — Завтра поговорим, — прошептала бывшая королева. Оглянулась в сторону кухни и, убедившись, что они одни, поцеловала её в щёку. — Спокойной ночи, Эмма.       Эмма на мгновение закрыла глаза, наслаждаясь прикосновением мягких губ, а затем кивнула. Говорить побоялась, потому что у неё не было доверия собственному голосу, а расстраивать Реджину не хотелось. Она открыла дверь и, не оглядываясь, сбежала со ступенек и скорым шагом направилась к калитке. День начинался многообещающе, а теперь она снова оказалась в тупике, и в голове крутилось ещё больше вопросов, чем до визита в особняк на Миффлин-стрит.