Другое проклятие

      Эмма не понимала, ни что она делает, ни куда направляется. Безумие гнало её вперёд. Всё, что было нужно — сбежать ото всех, от всего. Но как бы быстро не бежала, перед глазами по-прежнему стояло распластанное на мокром асфальте тело Реджины, и Эмма замедлила шаг. Когда она, споткнувшись, схватилась за ближайшее дерево, её вырвало во второй раз за последние несколько минут. Едва рвотные позывы прекратились, она снова бегом бросилась прочь. В голове билась одна-единственная мысль: «Десять минут». Десять минут с момента аварии. Десять минут с момента смерти Реджины. Десять минут с момента её позорного бегства.       Когда слёз больше не осталось, Эмма, сцепив зубы в бессильной злобе, стремилась убраться подальше от места преступления. Свон двигалась в сторону леса, где — она знала это совершенно точно — сможет побыть наедине с собой. На краю сознания промелькнула отстранённая мысль, что события в антикварной лавке не стоили ни одной её слезинки, настоящие страдания ждали впереди.       Везде было темно, и только тусклый лунный свет, освещавший Свон дорогу, спасал от столкновения с деревьями, пока она, поскальзываясь на мокрой листве, продиралась сквозь лесную чащу. Зацепившись за выпирающий корень, Эмма с криком рухнула в кучу опавших листьев. Почти сразу оттолкнулась от земли и, дрожа всем телом, вскочила на ноги.       Свон повернулась, оглядывая опушку в поисках чего-нибудь настоящего, чего-нибудь выбивающегося из картины фальшивого мира, потому что с каждой секундой она всё отчётливее чувствовала, что сходит с ума.       Эмма подумала, что у неё никого не осталось, а мгновением позже, скрипнув зубами, со всей силы саданула кулаком по дереву.       Генри. Возможно, как раз сейчас Генри сообщают, что его мать погибла. Эмма не могла представить себе боль, которую должен испытывать ребёнок, услышав, что мама умерла таким образом.       Поражённая внезапной мыслью, Эмма замерла.       Кора. Надо ей рассказать. Женщина несколько раз покрутилась на месте, пытаясь понять, в какой стороне находится волшебный колодец. Выбрав, как ей казалось, правильное направление, она рванула туда. Мышцы болели, в левом боку покалывало, а колено, разбитое о корягу, ощутимо ныло, но Свон, подгоняемая отчаянным желанием добраться до колодца, не обращала на это внимания.       Эмма влетела на поляну, отчаянно выкрикивая имя Коры, но ответом ей стала тишина. Перегнувшись через край колодца, она напряжённо всматривалась в темноту и до хрипоты звала Миллс. Когда силы иссякли, она попятилась, пока не упёрлась спиной в ствол дерева и не сползла на землю. Некоторое время просто сидела, прикрыв глаза, а потом вдруг отшатнулась в сторону. Дерево подозрительно смахивало на то самое, о которое опиралась Реджина, её Реджина, когда спасла их с Мэри-Маргарет.       Отодвинувшись подальше, Эмма смерила его таким взглядом, будто оно нанесло ей личное оскорбление. Быстрой вспышкой пронеслось воспоминание: испуганная и взволнованная Реджина, когда она сообщила ей о встрече с Корой в Зачарованном лесу.       Эмма не думала, что это возможно, но на глаза снова навернулись слёзы. Она опустилась на землю, свернулась калачиком и зарыдала, пытаясь бороться с воспоминаниями о Реджине, об обеих Реджинах, сводившими её с ума.

***

      — Есть там кто-нибудь?       Эмма с трудом разлепила веки. В глаза ударил яркий солнечный свет, и ей пришлось зажмуриться. Всё тело немилосердно болело. Ощущение было такое, словно побывала в драке, и Свон понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, что находится на улице. Она встала на четвереньки, увидела в нескольких шагах от себя колодец и нахмурилась. В следующий миг её молнией пронзило воспоминание о вчерашних событиях. Реджины больше нет.       — Эй?       Эмма поднялась на ноги и, шатаясь, приблизилась к колодцу.       — Кора?       — Эмма? — донеслось в ответ. — Я снова здесь, так что полагаю, наш план провалился?       — Кора, мне очень жаль, — ей на глаза навернулись слёзы.       — Вытащи меня, — потребовала женщина. — Я не могу разговаривать с тобой отсюда.       Эмма растерялась. Стоит ли помогать Коре выбираться из колодца? В конце концов, она собирается рассказать ведьме, что ответственна за смерть её дочери. Хотя, если подумать, она заслужила хорошую оплеуху или любое другое наказание, которое Кора сочтёт приемлемым.       Эмма опустила ведро в колодец, дождалась, пока старшая Миллс дёрнет за верёвку, и, подняв наверх, помогла выбраться. Всё это время женщина помалкивала и не сводила со своей спасительницы взволнованного взгляда.       — Что произошло, дитя? — поинтересовалась она.       Эмма попыталась представить, как она выглядит после вчерашней истерики, кросса по пересечённой местности под дождём, не говоря уже о том, что ночевала прямо на земле, и не смогла.       — Румпельштильцхен, — она всхлипнула. — Он знал, что я вернусь, он уже ждал там, он помешал мне остановить себя… другую себя…       — Я догадалась, — Кора вздохнула и с любопытством посмотрела на молодую женщину. — Что ещё?       — Прости меня… — искренне выдохнула Эмма.       — За что? — нахмурилась ведьма, понимая, что речь идёт вовсе не о проваленном плане.       — Реджина… погибла, — прошептала Свон, по её щекам текли обжигающие слёзы.       Кора побледнела.       — П-погибла? Как?       — Она… — Эмма осеклась. — Несчастный случай. Она выбежала… экипаж с лошадьми… — она не смогла бы внятно объяснить про современные средства передвижения.       Кора судорожно сглотнула и заметно напряглась.       — Я понимаю, — сказала она просто.       Эмма села рядом с колодцем, притянула колени к груди и обхватила их.       — Это я виновата. Она побежала из-за меня.       Пожилая женщина бесшумно опустилась рядом, вытянула ноги, а ладони чинно сложила на коленях.       — Ты… переживаешь из-за моей дочери.       Эмма молча кивнула и, не сумев сдержаться, расплакалась ещё сильнее.       Какое-то время Кора сидела очень тихо и безучастно смотрела прямо перед собой.       — Вы с ней в отношениях?       — Нет, — Эмма всхлипнула. — Всё сложно.       — Ох, как и всегда, — невесело усмехнулась старшая Миллс. — Думаю, пришло время рассказать тебе о том, кто ты на самом деле.       Эти слова выбили из Эммы остатки боевого духа, и она тяжело откинулась на стену колодца.       — Я дочь Белоснежки и Прекрасного Принца. Младенцем меня отправили в мир без магии, чтобы уберечь от проклятия, и я приехала в Сторибрук в свой двадцать восьмой день рождения. Я разрушила проклятие, из-за которого горожане снова и снова проживали день сурка. В юности я родила сына и отдала на усыновление. Спустя десять лет именно Генри разыскал меня и привёз в Сторибрук… Реджина — его приёмная мать.       Кора слушала откровения с широко распахнутыми глазами.       — У меня есть внук, — она склонила голову. — Десятилетний внук.       — Что-то вроде того, — Эмма вздохнула и крепче обхватила колени.       — Генри… В честь отца, — Кора улыбнулась, но сразу же нахмурилась. — Как Генри тебя разыскал?       Эмма снова вздохнула, пытаясь решить для себя, как проще донести запутанную историю.       — У него была книга. То есть, нет, это Мэри-Маргарет, Белоснежка, нашла книгу. В моём мире вы все — герои сказок. Генри её прочитал и понял, что живёт в городе, полном сказочных персонажей. Он решил, что я — Спасительница, задался целью найти и заставить приехать в Сторибрук, чтобы разрушить проклятие.       — Почему он так решил?       Эмма нервно рассмеялась сквозь слёзы.       — Потому что я — дитя истинной любви.       — А ты — дитя истинной любви? — полюбопытствовала Кора.       — Ага. В настоящем Сторибруке у меня была магия, но в мире без магии от неё нет никакой пользы, — громко шмыгнув, Эмма вытерла нос рукавом.       — Ты так ничему и не научилась? — спросила Кора тоном, напомнившим ей Реджину. — Даже в мире без магии можно найти волшебство. Тот боб был пропитан магией, и некоторые предметы до сих пор содержат в себе остаточную магию. Вот почему Румпель собирает всё, до чего может дотянуться.       — У тебя есть ещё парочка заныканных волшебных бобов? — язвительно осведомилась Эмма, которой сейчас было не до нравоучений.       — Нет, — отрезала Кора и задумчиво поджала губы.       Эмма несколько раз судорожно вздохнула, пытаясь держать себя в руках, когда перед глазами снова возник образ мёртвой Реджины.       — День рождения, — пробормотала Кора.       — Хмм…       Ведьма неожиданно проворно вскочила на ноги и принялась расхаживать из стороны в сторону.       — Ты дважды повторила, что Генри разыскал тебя в двадцать восьмой день рождения. Он пришёл к тебе сам?       — Да, то есть… нет… в моей реальности он явился сам. Просто взял и возник на пороге моей квартиры, — сбивчиво объяснила Эмма. — Но в этой временной линии Генри не пришёл, у него не было книги сказок. Он вообще не знает о проклятии.       Кора продолжала мерить шагами поляну, пытаясь связать всё воедино.       — Должно быть что-то ещё, что-то, что ты мне не рассказываешь. Думай! — потребовала она.       — Я пытаюсь! — сорвалась на крик Эмма.       Женщина остановилась, сочувственно посмотрела на Свон и, помедлив, опустилась рядом с ней на колени.       — Я понимаю, что ты скорбишь, но я понятия не имею, сколько у нас осталось времени. Мы должны разобраться с этим прежде, чем Румпель найдёт способ помешать нам общаться. Ты должна мне помочь.       — Хорошо, хорошо, — Эмма вытерла глаза и попыталась сосредоточиться. — В настоящей временной линии Генри дали книгу. Мэри-Маргарет нашла её в шкафу. Она и в этой реальности обнаружила её там же, но оставила себе.       — Почему нет? — Кора встала и задумчиво помассировала подбородок. — Где книга сейчас?       — Книга у меня. Я… не знаю, почему Мэри-Маргарет не отдала её Генри. Она… В общем, в моей настоящей реальности Генри хотел получить ответы, — Эмма задохнулась от внезапной догадки. — Румпельштильцхен рассказывал мне о желании измученной души. Но здесь, в этом мире, Генри не измученная душа, потому что по-своему он счастлив.       — Желание — очень могущественная вещь, — серьёзно подтвердила Кора. — В наших краях желания контролируют подопечные божественной Феи, но в мире без магии свои правила.       Эмма кивнула.       — В тот раз я пожелала в свой день рождения не оставаться одной.       Кора медленно повернулась.       — И приехал Генри?..       — Ага. Удивительно, правда? — Эмма пожала плечами, не понимая, почему старшая Миллс так странно на неё смотрит.       — Что ты загадала на этот раз?       Свон открыла рот, чтобы ответить, но в последний момент осеклась на полувздохе.       — Ничего, — призналась она. — Я ничего не загадывала. Я ждала, что Генри придёт, поэтому не купила ни кекс, ни свечи, — и, помолчав, тихо повторила: — Я не загадала желание.       Кора разразилась хохотом. Она смеялась долго, громко и почти до слёз. Нахмурившись, Эмма смотрела на неё и про себя надеялась, что женщина не тронулась умом.       — Э-э, Кора? — окликнула она мрачно.       Ведьма деликатно вытерла глаза кончиками пальцев, улыбнулась.       — Желание измученной души, Эмма.       — Ты меня запутала.       Кора закатила глаза, всем своим видом показывая, что она думает о непонятливости Спасительницы.       — Ты не загадала желание в свой день рождения. Очевидно, что твоё желание имело магическое значение, именно оно привело к тебе Генри, — она выдержала паузу. — У тебя осталось неиспользованное желание, и ты теперь измученная душа, поскольку… — и многозначительно замолчала. Кора явно не хотела касаться темы смерти дочери.       Эмма открыла рот от удивления и уставилась на Миллс.       — То есть… Я просто должна… пожелать?       — Нет, — та покачала головой. — Нам не хватает волшебной составляющей. Нам нужно что-то, в чём присутствует магия.       — Круг замкнулся, — Эмма со вздохом склонилась над колодцем и всмотрелась в темноту.       — Расскажи о книге, — попросила Кора. — Она вроде бы содержит много важной информации.       Эмма плотно сжала губы и выпустила воздух тонкой струйкой.       — Книга. В ней много историй, куча иллюстраций, благодаря которым Генри сумел разглядеть связь. Не знаю… В ней написано обо всех жителях Сторибрука, живших в Зачарованном лесу, и она… красная. Я не знаю! Что ты хочешь услышать?       — Что-нибудь полезное, — огрызнулась Кора. — Моя дочь погибла! Это единственный способ вернуть её. ДУМАЙ!       Эмма опёрлась о край колодца и начала говорить:       — Это книга сказок. В ней есть персонажи. Большинство историй мне знакомы, потому что в моём мире они близки к народному творчеству. Некоторые, правда, немного отличаются, но в основном перекликаются… ох, — выпрямившись, она резко развернулась на каблуках. — Нашла отличие. В одной из них я.       — Поясни, — потребовала Кора.       — Одна история посвящена мне. В ней рассказывается о том, как я изменила ход времени, — пробормотала Эмма, с опозданием понимая, что именно с этого и следовало начинать.       — Вот оно, — выдохнула Миллс. Скрестила руки на груди и, прикрыв глаза, глубоко задумалась.       — Что? — нетерпеливо спросила Эмма. Она больше не могла этого выносить, ей нужно было знать, о чём думает Кора.       Наконец женщина с победоносным видом улыбнулась.       — Твоего желания в сочетании с магией, которой, судя по всему, в книге предостаточно, должно хватить, чтобы отправить тебя обратно.       — Обратно? — растерянно переспросила Эмма, не до конца веря, что разгадка всё это время маячила на поверхности. — Что ты имеешь в виду?       — Ты должна взять книгу и уничтожить страницу, — твёрдо сказала Кора. — И пока будешь это делать, нужно загадать желание, но очень важно, чтобы оно было чётко сформулировано. Ты должна пожелать вернуться в свой настоящий Сторибрук, а не в тот момент, когда тебя втянуло во временную воронку. Это самый простой способ покончить с безумием.       — Думаешь, сработает? — Эмма скептически нахмурилась. — Просто пожелать уйти?       — Ты действительно не разбираешься в магии, да? — Кора печально покачала головой. — Желание — могущественная вещь. Желание измученной души могущественнее вдвойне. Желание Спасительницы, которая ко всему прочему ещё и измученная душа, неиспользованное в двадцать восьмой день рождения… В нём кроется невероятная мощь. Когда ты уничтожишь страницу, освободится достаточно магии, чтобы исправить ход времени. Книги в своём большинстве весьма могущественные артефакты, а эта, если тебя послушать, самая могущественная из всех существующих на земле.       Кора всё говорила, и Эмма чувствовала, что в ней снова зарождается вера.       — Я могу это сделать… Я действительно могу всё исправить.       — Да, — устало кивнула ведьма.       — Ты не очень-то рада, — заметила всё ещё растерянная Свон. — Почему?       — Потому что всякая магия имеет свою цену, так оно будет и на этот раз. Тебе придётся заплатить.       — С Реджиной всё будет в порядке? — спросила Эмма первое, что пришло ей на ум.       — Думаю, да, — отозвалась Кора. — А вот с тобой… может быть, и нет.       — Я согласна, — с этими словами Свон развернулась и решительно двинулась прочь от колодца.       — Мисс Свон! — окликнула Кора, и когда она повернулась, уже тише добавила: — Удачи и прощай.       — Спасибо. Я… Увидимся в настоящем Сторибруке, — Эмма натянуто улыбнулась.       — Думаю, мы обе понимаем, что это неправда, мисс Свон, — женщина скрестила руки на груди, послала ей знающую улыбку. — Я не хочу знать, что там случилось, просто позаботься о моей дочери, — помолчав, она добавила: — и о моём внуке.       Эмма проглотила застрявший в горле комок и в последний раз посмотрела на Миллс. Она стояла, выпрямившись во весь рост, со скрещёнными на груди руками, царственной осанкой, в изысканном халате… и не вселяла ни капли страха. Эмма знала, что навсегда запомнит её именно такой.       — Позабочусь, — пообещала она искренне. — Даю слово.       Дождавшись одобрительного кивка, Эмма развернулась и бегом припустила в сторону города. Она не имела ни малейшего понятия, что её там ждёт, но твёрдо знала, что ничто не встанет между ней и книгой. Плевать, через сколько людей придётся переступить, чтобы добраться до сборника со сказками. Она пойдёт на всё, чтобы исправить ошибки и положить конец безумию.

***

      Всплеск адреналина поглотил физическое истощение и боли. Эмма бежала с такой скоростью, как будто от этого зависела её жизнь, что в общем-то так и было. Она вернулась в гостиницу в рекордные сроки. Бежала задними дворами и переулками, избегая главных улиц, чтобы не нарваться на горожан, а ещё, потому что не хотела видеть место страшной аварии.       Ворвавшись в закусочную, Эмма тут же спряталась за колонной, откуда наблюдала за официанткой, спешившей в уборную. Едва за девушкой закрылась дверь, Эмма опрометью бросилась к лестнице и, поднявшись на свой этаж, настежь распахнула дверь гостиничного номера.       Ростовщик восседал на стуле, на том самом, которым Реджина запустила в неё, прежде чем выбежать из комнаты. Эмма проглотила горькое воспоминание и вперилась в Тёмного немигающим взглядом.       — Вы, правда, считаете, что убийство Реджины могло разрушить проклятие? — мужчина хмуро смотрел на неё. — Так вот, у меня для вас плохие новости: оно не разрушило.       — Я не убивала Реджину! — выкрикнула Эмма. — Убирайся!       Во взгляде Голда проступило любопытство.       — Ну-ну, что с вами случилось, дорогуша? И где вы пропадали?       Свон выхватила пистолет, сняла с предохранителя и направила на него.       — Пошёл вон отсюда, — сказала она со спокойствием, которого вовсе не чувствовала.       — Не делайте глупостей, дорогуша, — ростовщик прищурился. — Кто это вас надоумил?       Он смотрел таким прожигающим взглядом, что на долю секунды Эмме показалось, будто он может читать мысли, и в тот же миг на неё нахлынула чистейшая ненависть к этому человеку. Он — причина, почему она застряла в этой сумасшедшей реальности. Он всё спланировал и разыграл по нотам, заставив её пройти все круги Ада. Взгляд зацепился за кровать, и Эмма вдруг отчётливо увидела Реджину, которая ласково улыбалась ей, полулежа на спине и опираясь на локти.       Дважды нажав на спусковой курок, Свон отстранённо, словно со стороны смотрела, как Румпельштильцхен, схватившись за грудь, падает на пол. Отбросив пистолет в сторону, она мгновение смотрела на собственную руку, не в силах поверить, что действительно это сделала. Затем перевела взгляд на разбросанные по кровати бумаги, с которыми наверняка успел ознакомиться Тёмный, и уставилась на письменный стол. Тот самый, на котором Реджина нашла чёртовы записи, из-за которых бросилась бежать. Там же лежала и книга сказок.       Эмма встрепенулась, метнулась к столу и, открыв фолиант посередине, принялась лихорадочно листать страницы в поисках своей истории. Руки предательски дрожали. Она потратила несколько драгоценных минут, но, в конце концов, нашла нужную страницу.       — Я… Не знаю… что вы себе придумали… чего… собираетесь добиться… — просипел ростовщик и, приподнимаясь, держась за окровавленную грудь, прижался спиной к стене.       Эмма, не обращая на него внимания, взялась обеими руками за верхний край страницы. Сконцентрировалась на желании и резким движением разорвала страницу. На несколько томительных секунд единственными звуками были удары её собственного сердца и предсмертные хрипы Голда. А потом вдруг послышался топот быстро приближающихся ног. Следом раздался гневный голос, и Эмма догадалась, что кто-то ворвался в номер и увидел Голда. Она крепко-крепко зажмурилась, до боли сжимая обрывки страницы, и снова всей душой пожелала вернуться домой.       Следующая вещь, которую она знала, что идёт по тёмной улице. Через секунду прямо из-под земли вырвался световой столб, но Эмма, наученная горьким опытом, отскочила в сторону. На мгновение её ослепила вспышка яркого света, и всё вокруг снова погрузилось в темноту.       Эмма опасливо огляделась по сторонам, затем осмотрела себя. На ней была та же самая одежда, что в ночь, когда угодила в первый портал. Сердце бешено колотилось в груди. Она это сделала. Она вернулась в свою реальность, в настоящий Сторибрук. На всякий случай Эмма попятилась, увеличивая расстояние между собой и тем местом, где появилась временная воронка. В тот же момент раздался визг тормозов, и Свон, повернувшись, увидела стремительно приближающийся автомобиль. Их разделяли считанные сантиметры, не могло быть и речи о том, чтобы избежать столкновения. Слова Коры, что всякая магия имеет свою цену, эхом прозвучали в голове Эммы, и окружающий мир перестал существовать.

***

      Эмма попыталась открыть глаза и не смогла. Вокруг было много света, яркого и ослепительного. Она попробовала глубоко вздохнуть и снова потерпела неудачу. Простое действие отозвалось невыносимой болью, что даже хорошо, потому что, если бы Эмма погибла, она бы не чувствовала никакой боли. Переборов себя, она приоткрыла один глаз. По всей видимости она находилась в больничной палате. Лежала на неудобной кровати, окружённая мерным звуком пищащих аппаратов. Эмма слабо улыбнулась, и темнота снова поглотила её.