Другое проклятие

      В следующий раз, когда Эмма пришла в сознание, она чувствовала себя так, словно проснулась от глубокого и расслабляющегося сна. Она отметила тяжесть тёплого одеяла, звуки медицинских аппаратов, в которые вплетался отдалённый шёпот.       К тому моменту, когда Эмме удалось разлепить тяжёлые, словно налитые свинцом веки, она уже понимала, что находится в больнице. Оставалось собраться с мыслями, сосредоточиться и понять, в какой именно. Действительно ли вернулась в свою временную линию, или каким-то мистическим образом всё снова полетело в тартарары.       Попытка сесть на кровати и сбросить одеяло с треском провалилась. Чьи-то крепкие руки уложили её обратно. Эмма моргнула, с трудом сфокусировав взгляд на взволнованном лице Мэри-Маргарет, которая что-то говорила, но не получалось разобрать ни слова. Она слышала только биение собственного сердца, отдающееся в ушах.       Эмма предприняла ещё одну попытку добиться своего. Попробовала оттолкнуть Мэри-Маргарет в сторону, но осознала, что что-то тянет её обратно. Растерянно оглядела руку, машинально отметила множество трубок, проводков и мониторов вокруг. Эмма на мгновение зажмурилась, прежде чем вернуть своё внимание Мэри-Маргарет, но вместо неё увидела искажённое беспокойством лицо Руби. Она вяло отмахнулась от подруги, и почти сразу пришло запоздалое понимание того, что кто-то удерживает её за плечи, мешая встать с больничной койки. Эмма оглянулась и увидела Виктора Вэйла.       — Нет, — пробормотала она, с изумлением осознав, что вместо собственного голоса продолжает слышать биение сердца, которое с каждой секундой ускоряет свой бег. Эмма отчаянно замотала головой, в ушах зазвенело, но она, проигнорировав шум, воззрилась на Руби. Подруга не оставляла попыток уложить её обратно в постель. В поле зрения снова попала Мэри-Маргарет. Женщины перебрасывались короткими фразами и с беспокойством поглядывали на неё.       Собравшись с силами, Эмма в отчаянной попытке понять, где же она находится, что есть мочи закричала:       — Где Реджина?! Хочу её видеть! Сейчас!       — Эмма, — голос Руби звучал как будто издалека. Из её причёски выбилась красная прядь волос, напомнившая Свон о настоящей Руби. — Тебе нужно отдыхать, тебя сбила машина…       Спасительница вспомнила глухой удар, который слышала в ту ночь, когда Реджина попала под машину, и рванулась вперёд, высвобождаясь из захвата крепких рук.       — Где Реджина?!       — Она бредит! — крикнул Вэйл, пытаясь зафиксировать её в лежачем положении, но Эмма отчаянно рвалась на свободу. Нужно поехать на Миффлин-стрит, увидеть Реджину собственными глазами, убедиться, что с ней действительно всё хорошо, и это всё — не очередной трюк Румпельштильцхена.       — Убери руки! — требовала Эмма. — Я хочу видеть Реджину! — взмахнув рукой, она сумела зацепить физиономию Вэйла наручными часами. — И Дэвида! Хочу видеть Дэвида! И Генри! Где они? Что ты с ними сделал… это уловка! Трюк! Я не дура, я тебя вижу насквозь, Румпель!       Меж тем Мэри-Маргарет быстро вышла из палаты, и теперь Эмма боролась в основном против Руби. Для юной девушки она обладала нечеловеческой силой, и где-то на краю сознания Эммы промелькнула мысль, что это из-за того, что она — оборотень. Впрочем, эта мысль лишь придавала сил, и Свон начала вырываться ещё отчаяннее.       Голос Виктора сказал что-то о швах и сломанных рёбрах, после чего Эмма неожиданно для себя самой оказалась на ногах и, не встретив никакого сопротивления со стороны присутствовавших в палате, побрела в сторону двери. Эмма смутно осознавала, что провода натягиваются, поскольку она до сих пор подключена к непонятным аппаратам, и почти не чувствовала боли. Буквально вывалившись в коридор, она подняла голову и увидела, что Мэри-Маргарет разговаривает с Реджиной. Последняя повернулась и смерила её изумлённым взглядом. На ней было простое чёрное платье до колена, элегантное серое пальто, чёрные колготки и сапоги на высоком каблуке того же цвета. Но это ровным счётом ни о чём не говорило, и Эмма несколько мгновений вглядывалась в её лицо, пытаясь разобраться, что это за Реджина.       — Реджина… — прошептала она одними губами. Голова раскалывалась на части, и Свон вдруг почувствовала, что силы вот-вот покинут её тело, но сумела сделать маленький шажок навстречу женщине. Она как-то рассеяно отметила про себя, что хромает и едва дышит, но собственное состояние отошло на задний план от захлестнувшей эйфории. Она видела Реджину живой.       За спиной громкий голос Вэйла приказывал кому-то схватить её, и Эмма вскинула руку, чтобы остановить его. Из ладони вырвалась волна света, а в следующий момент врача и Руби отшвырнуло вглубь коридора. Осознание, что магия вернулась, приходило очень медленно, но даже это не избавляло от сомнений. Эмма слишком через многое прошла, слишком многое видела, чтобы просто взять и поверить.       — Эмма, — услышала она взволнованный голос Реджины, повернулась. — Эмма, ты должна вернуться в кровать.       — Это правда ты? — женщина попыталась сделать ещё несколько шагов, но провода натянулись. Будучи не в силах больше двигаться, она застыла на месте, словно на привязи.       Реджина обменялась взглядом с Мэри-Маргарет.       — Эмма, тебе надо отдыхать, — говорила она. — По-моему, ты очень сильно ударилась головой. Ты помнишь аварию?       Перед глазами как на зло снова появилась чёткий образ Реджины, лежавшей посередине дороги, и Эмма, всхлипнув, зажала рот ладонью. Колени её подкосились, и она, только сейчас осознав, что на ней больничная рубашка, начала оседать на пол.       Мэри-Маргарет тут же оказалась рядом, помогла ей сесть.       — Эмма, солнышко? Ты меня пугаешь…       — Откуда мне знать, что это не уловка? — прошептала Эмма, больше себе, чем остальным. Подняла глаза на возвышающуюся над ней Реджину. — Откуда мне знать, что это правда ты?       Бывшая королева присела рядом и неожиданно серьёзно посмотрела на неё.       — Что мне сделать, чтобы ты поверила?       — Не знаю… — прошептала Эмма сквозь слёзы. — Я не знаю, что делать.       Реджина посмотрела на Мэри-Маргарет. Со стороны казалось, что они общаются без слов, одними лишь взглядами. Вздохнув, женщина вернула своё внимание Эмме. Чуть виновато улыбнулась, протянула ладонь и почти ласково закрыла ей глаза.       Мир снова погрузился во тьму.

***

      Эмма открыла глаза и какое-то время безучастно смотрела в потолок, вне всяких сомнений — больничный. Она несколько раз моргнула, пытаясь вспомнить, что произошло, а когда получилось, снова подскочила на кровати.       Мэри-Маргарет и Дэвид, сидевшие в креслах по правую сторону от неё, резко дёрнувшись вперёд, с тревогой посмотрели на неё.       По левую сторону сидели Генри и Реджина. От внимания Эммы не ускользнуло, что Реджина, привстав, окинула её оценивающим взглядом. Словно прикидывала, есть ли угроза, чтобы в случае необходимости защитить сына.       — Эмма? — мягко окликнула Мэри-Маргарет.       Свон посмотрела на Дэвида и улыбнулась. Мужчина вернул улыбку, но в его глазах явственно читалась неуверенность. Поднявшись с кресла, он осторожно присел на край кровати.       — Эй. Как ты себя чувствуешь?       Эмма протянула руку, накрыла его ладонь своей, а затем перевела взгляд на Генри. Мальчишка широко улыбнулся и не спеша сократил разделявшее их расстояние. Он выглядел старше, ни разу не десятилетний пацан из фальшивого Сторибрука. Этому Генри без году четырнадцать, и он, того и смотри, скоро перерастёт её.       Вспомнив, что вроде бы выходила в коридор, а теперь снова лежит на больничной койке, Эмма нахмурилась.       — Что случилось? Как я здесь оказалась?       Реджина, отвернувшись, принялась с деланным интересом рассматривать букет цветов в вазе на столике у двери.       Мэри-Маргарет вздохнула.       — Ты нас напугала, солнышко, и мы подумали, что ты можешь навредить себе, и… Реджина… она…       — Она вырубила тебя магической фигнёй, — ухмыльнулся Генри.       — Генри! — Реджина и Мэри-Маргарет проявили удивительное единодушие.       Реджина нехотя подошла к ним и встала позади сына.       — Ты всё сильнее расстраивалась, и я усыпила тебя, чтобы ты не поранила себя.       Эмма вспомнила подробности недавней истерики, облизала пересохшие губы.       — Простите, — прошептала она. — Я… немного испугалась.       — Что произошло? — Мэри-Маргарет подошла к изголовью кровати и поправила подушки, чтобы дочери было удобнее сидеть.       — Я… — Эмма на мгновение закрыла глаза, пытаясь подавить новый приступ паники. — Побывала в одном месте… Я… Возвращалась из доков, когда прямо передо мной из-под земли вырвался яркий столб света. А потом я вдруг оказалась в прошлом. В Зачарованном лесу…       Реджина издевательски рассмеялась.       — Опять? Какие ужасы ты притащила на сей раз, скажи мне на милость?       Эмма посмотрела на Миллс. Видеть её такой было почти физически больно, и она перевела взгляд на мать и отца.       — Я встретила Белль… что ж… она тоже заметила меня. И я облажалась. Я заговорила с ней и… изменила ход времени. Следом открылся ещё один портал, и меня забросило в Бостон, в мой двадцать восьмой день рождения. Сначала я подумала, что, возможно, просто перенеслась в прошлое, поэтому ждала, что приедет Генри, — она взяла сына за руку и грустно улыбнулась. — Но он не приехал, — набравшись смелости, Эмма взглянула на Реджину, но вспомнила ужасный несчастный случай, и снова переключилась на Мэри-Маргарет.       — Что ты такое говоришь? — Генри нахмурился. — Я же приезжал, я помню…       — Да, — Эмма беззвучно рассмеялась. — Ты приезжал в этой временной линии. В той ты этого не делал. В общем, я приехала в Сторибрук сама, но там всё было… иначе, — она покосилась на отца. — Тебя вообще не было. Ты умер до того, как наслали проклятие, — скрепя сердце, скользнула взглядом по Реджине. — И это было не твоё проклятие, а Румпельштильцхена.       Миллс выглядела удивлённой.       — Румпеля?       Эмма кивнула.       — Да, ты так и не стала Злой Королевой.       — Но это… это ведь хорошо, правда? — взгляд Генри метался от одной матери к другой и обратно.       — Нет, малой, твоя мама та, кто она есть, — возразила Свон. — Без этого периода она была бы кем-то очень другим.       — А я там был? — глаза Генри светились любопытством.       — Да, — Эмма печально улыбнулась и крепко сжала его руку. — Но ты не знал, кто я такая, ты понятия не имел о проклятии, — глубоко вздохнув, она продолжила: — Зато там был Голд. Он хотел, чтобы я разрушила проклятие, и убедил, что ничего этого больше не существует. Якобы я уничтожила нашу с вами реальность.       — Но он тебя знал? — нахмурилась Реджина.       — Да, он перестраховался в нашей временной линии. Как только Белль попыталась его предать, открылся портал и перенёс меня в прошлое, чтобы я внесла… особенные изменения, и он мог предать Белль первым. Он использовал её сердце, чтобы наслать проклятие, — на этот раз Эмма не сводила взгляда с Реджины, единственного человека, способного понять все эти временные завихрения.       — Как долго ты там пробыла? — в ужасе спросила Мэри-Маргарет, осознав, в какую жуткую ловушку попала Эмма.       — Я… — она не могла вспомнить. Столько всего произошло, и всё это до сих пор казалось туманным и каким-то нереальным. Всякий раз, когда Эмма пыталась вспомнить подробности, видела перед глазами тело Реджины или Румпельштильцхена. — … несколько дней.       — Как ты вернулась? — Реджину явно больше интересовала практическая сторона.       — Мне помогли, — нехотя призналась Эмма. — Я… Не очень хочу говорить об этом сейчас, — добавила, чувствуя нарастающую панику. — Это всё… довольно нервно.       Мэри-Маргарет без лишних слов обняла дочь за плечи, притянула ближе, и Эмма с радостью прильнула к ней. Паника уступила место облегчению, и она закрыла глаза, прижимаясь к матери.       — Итак, — Дэвид криво усмехнулся, когда они остались вдвоём. Реджина решила обследовать город на предмет других порталов. Генри, убедившись, что с Эммой всё хорошо, отправился вместе с Мэри-Маргарет в закусочную, чтобы купить матери жареный сыр. — Ты скучала по мне?       Не смотря на всю серьёзность ситуации Эмма не сдержала смех.       — Безумно, — призналась она.       Отец внимательно посмотрел на неё.       — Ты в порядке?       — Не знаю, — честно ответила Эмма. — Потребуется время, чтобы забыть то, что я там видела.       — Может, тебе поговорить с Арчи? — предложил Дэвид.       — Нет, — парировала Эмма. — Нет, я не думаю, что это поможет.       Дэвид огляделся, чтобы удостовериться, что они одни.       — Я слышал, ты отчаянно пыталась выяснить, всё ли в порядке с Реджиной?       Эмма покраснела и уставилась на сложенные на коленях руки.       — Да, наверное.       — Хочешь поговорить? — вкрадчиво поинтересовался Дэвид.       Перед глазами снова появилось распластанное тело Реджины, и Эмма, сцепив зубы, покачала головой.       — Ладно, — Дэвид нахмурился. — Но ты знаешь, ты всегда можешь поговорить со мной. Я буду рядом, если вдруг понадоблюсь тебе.       — Она погибла, — пробормотала Эмма, давая понять интонацией, что большего не расскажет, по крайней мере, на данном этапе.       Дэвид понятливо кивнул, притянул к себе, увлекая в утешительные объятия, и Эмма, не обращая внимания на боль в сломанных рёбрах, крепко-крепко прижалась к нему. Она нуждалась в этом утешении. Держась за отца, словно утопающий за соломинку, и плотно зажмурившись, она изо всех сил пыталась прогнать боль душевную, пыталась забыть.