Другое проклятие

      Прошло ещё семь дней. Эмма чувствовала, что силы медленно, но верно возвращаются к ней. Ребра хоть и доставляли болезненные ощущения, из-за которых иногда приходилось просить окружающих о помощи, в чём Эмма никогда не была сильна, благополучно заживали.       Несколько раз она выбиралась на прогулки. Не спеша прохаживалась по улицам Сторибрука, медленно свыкаясь с тем, что вернулась домой, и всё именно так, как должно быть. То и дело подходили прохожие, чтобы справиться о самочувствии. Большинство горожан даже не подозревали о проблемах с временными линиями, им рассказали только об аварии. Это было сделано специально, чтобы среди людей не началась паника из-за перспективы возникновения порталов из ниоткуда, чтобы они не начали строчить жалобы на всякие странности и винить в них временные глюки. Как бы сильно Эмма не любила Сторибрук со всеми обитателями, постоянно напоминала себе, что все они обладают незамысловатым нравом сказочных персонажей.       Кошмары продолжались, и сон Эммы оставлял желать лучшего, в результате чего она стала совсем вялая, чем вызывала беспокойство Мэри-Маргарет и Дэвида.       Изредка Эмма находила в себе силы поделиться с Мэри-Маргарет подробностями произошедшего в другой временной линии. Женщина молча выслушивала и ни разу не осудила. Что до Дэвида, то Эмма никак не могла решиться на откровенный разговор с ним. Рассказывать матери о преисполненных флирта встречах с Реджиной было непросто, а здесь отец, который до сих пор испытывал небольшие сложности с доверием, когда заходила речь о бывшей королеве.       Меж тем именно Дэвид, всегда отличавшийся более чутким сном, помогал прийти в себя после мучительных кошмаров, и однажды, не выдержав, Эмма пролила свет на смерть Реджины. В темноте спальни среди ночи она, обливаясь слезами, объясняла, что водитель скрылся с места происшествия, а ей хватило одного взгляда, чтобы понять, что Реджина ушла, и нет никакой возможности вернуть её обратно.       Генри всё больше времени проводил на Миффлин-стрит. После бессонных ночей в компании неспокойного Нила и мучавшейся кошмарами Эммы несчастный мальчишка здорово смахивал на зомби. Реджина держалась на почтительном расстоянии. С того дня, когда бывшая королева предложила заменить воспоминания, Эмма ни разу с ней не виделась. От Генри она узнала, что Реджина прилежно управляет городом, выполняя обязанности мэра, а в остальное время ищет автора, полная решимости заставить его написать ей счастливый конец.       Эмма стояла перед зеркалом в ванной комнате. Сегодня она встала пораньше, решила в рамках собственного плана реабилитации провести полдня на работе. Начинать всегда лучше всего с бумажной работы, чтобы привыкнуть находиться в вертикальном положении больше нескольких часов, а потом можно постепенно добавлять физические нагрузки.       Эмма напряжённо всматривалась в своё отражение в поисках недостатков. Волосы она собрала в небрежный пучок на макушке и использовала чуть больше косметики, чем обычно, чтобы скрыть тёмные круги под глазами. Эмма поправила воротник светло-коричневой рубашки, рассеянно отметив про себя, что по непонятной причине стала серьёзнее относиться к вопросам униформы. Дэвид явно не обрадовался нововведениям, но нехотя согласился, чего не скажешь о Мэри-Маргарет. Она пришла в такой восторг, когда увидела мужа в форме, что почти всю ночь в их спальне надрывалась громкая музыка, под аккомпанемент которой Эмма и пыталась заснуть.       Она подхватила чёрный галстук, лежавший среди полотенец, и, накинув на шею, быстро завязала. Затем разгладила, ещё раз поправила воротник и снова посмотрелась в зеркало. Её захлестнула странная радость при виде женщины в отражении. Истинного профессионала своего дела. Арчи наверняка было бы что сказать по этому поводу, если бы его посвятили во все подробности, но Эмма решила делать то, что она умела лучше всего. Отмалчиваться и поступать по-своему.       Через час она в гордом одиночестве сидела в своём кабинете. Дэвид сначала крутился поблизости, притворяясь, что не следит за ней, но оказался никудышным актёром. В конце концов, Эмма отослала его с мелкими поручениями. После молчаливого спора, включающего в себя вскидывание бровей и размахивание руками, мужчина со вздохом подчинился.       Эмма критически оглядела царивший повсюду бардак, на который раньше не обращала внимания, поскольку офис шерифа не обязан быть вылизанным до блеска. Главное, чтобы всё необходимое для работы можно было найти легко и быстро, а остальное — вторично. Но прямо сейчас, оглядываясь по сторонам, Эмма поймала себя на том, что начинает нервничать при виде лишних компьютеров, возвышающихся архивных коробок, старых настенных календарей и прочих совершенно ненужных вещей, занимающих пространство кабинетов.       Эмма резким движением открыла дверцы шкафа, вытащила рулон чёрных мусорных пакетов и оторвала один из них. Открыла и, встряхнув, поморщилась. Движение отозвалось небольшой болью в заживающих рёбрах. Приблизившись к доске объявлений, она принялась срывать пожелтевшие от времени листки. Некоторые из них собирали пыль на протяжении десятилетий. Яростно запихивая старые объявления в мешок, Эмма никак не могла понять, почему не сделала этого раньше.       Потянувшись за очередным листком, она зацепилась взглядом за браслет из шнурков Грэма, который смастерила в память о нём. Когда-то Эмма утверждала, что носит его, чтобы не забывать Грэма. Но теперь, по прошествии стольких месяцев, она вдруг поняла, что просто держится за вещи. Ей не нужны безделушки, чтобы помнить.       Эмма бросила пакет на пол, развязала браслет и запихала к остальному мусору. Затем выпрямилась и вперилась в него задумчивым взглядом, растворяясь в собственных мыслях.       — Не помешаю?       Эмма вскинула голову и увидела перед собой Реджину. Мэр смотрела на неё любопытным, немного насмешливым взглядом.       — Шериф, — с улыбкой оглядев форму, поприветствовала она.       — Мадам мэр, — Эмма вежливо кивнула, забросила пакет в ближайший угол. — Что я могу для тебя сделать, Реджина?       — Я пришла поговорить с твоим отцом, но, похоже, мы с ним разминулись, — ответила Реджина, оглядевшись.       — Да, он будет позже, — с этими словами Эмма повернулась и наклонилась, чтобы подхватить архивную коробку; ей место в специально отведённой комнате, а не на полу посреди офиса.       Реджина бросилась к ней и твёрдо положила руку на плечо.       — Что ты делаешь?       — Убираюсь, — оглянувшись, Эмма слегка пожала плечами, словно это было само собой разумеющееся. Она всё ещё держала коробку, готовая поднять сразу, как только Реджина отойдёт в сторону, чтобы предоставить ей место для манёвра.       Реджина мягко оттолкнула Свон и сама подхватила коробку. В чёрном брючном костюме, тёмно-синей шелковой блузке, она прижимала к груди пыльную архивную коробку. Движением головы отбросила волосы с лица.       — Если не ошибаюсь, ты всё ещё не оправилась от травм, и тебе совершенно точно не рекомендуется поднимать тяжести, в том числе и коробки, — раздражённо заметила Реджина. — Куда ты хотела её поставить?       — На стол, — Эмма кивком указала на ближайший.       Вздёрнув бровь, Реджина посмотрела в указанном направлении, затем перевела взгляд на Свон.       — Куда ты на самом деле хотела её поставить?       — В общем, ей место в архивной комнате, но… — Эмма со вздохом осеклась. Реджина, развернувшись на каблуках, вышла из кабинета и направилась вдоль коридора. — Что ты делаешь?       У крайней комнаты Реджина привстала на одно колено, опустила коробку на пол и открыла дверь.       — Возвращаю на место. Я слишком хорошо тебя знаю. Если я оставлю коробку в любом другом месте, кроме этой комнаты, позже ты всё равно перетащишь её сюда.       Снова подхватив коробку, Реджина вошла с ней в помещение. Чуть наклонила, чтобы рассмотреть указанные даты, и поставила на соответствующую полку. Затем выпрямилась, одёрнула пиджак, отряхнула пыль и посмотрела на застывшую в дверном проёме Эмму.       — Ты могла бы очистить кабинеты при помощи магии, — невзначай заметила Реджина, оглядывая себя со всех сторон.       — Всякая магия имеет свою цену, — пробормотала Эмма.       Реджина изогнула бровь.       — Да, имеет, но раньше тебя это не волновало.       — А теперь волнует, — Эмма пожала плечами, всем своим видом показывая, что тема закрыта.       Реджина закатила глаза и оттеснила её плечом.       — Я заметила, — пробормотала она.       Свон невольно вздрогнула, осознав, как она себя ведёт с женщиной. Повернувшись, она увидела, что Реджина уходит, и запаниковала.       — Реджина, подожди! — выкрикнула она, не в силах бороться с возникающими в голове ассоциациями с тем вечером в альтернативной временной линии, когда бывшая королева сбежала.       Не до конца понимая, что творит, Эмма бросилась за ней следом, схватила за запястье и развернула к себе.       — Прости, — взволнованно выдохнула Эмма. — Прости, — повторила в попытке восстановить дыхание.       Реджина, склонив голову, смерила её взглядом и задержалась на пальцах Эммы на своём запястье. Она нахмурилась, и Свон поспешила отдёрнуть руку.       — Эмма, в чём дело? — на этот раз Реджина явственно пыталась скрыть раздражение, но не вышло.       Эмма попятилась и подняла руки.       — Прости, всё хорошо… Прости…       — Да что я сделала?! — сердито воскликнула Реджина и недоверчиво усмехнулась. — Что там произошло, что ты так реагируешь?       — Я не… — заговорила Эмма, но Реджина рассмеялась, и она осеклась.       — Когда ты очнулась в больнице, ты из кожи вон лезла, чтобы узнать, где я и чем занимаюсь. Ты смотришь на меня, словно я привидение. Отказываешься от моей помощи, не рассказываешь, что тебя тревожит, хотя я вижу, что-то не так. Знаю, мы не близки, но я думала, мы можем говорить друг с другом, — наступала на неё Реджина. — Очевидно, я ошибалась.       Реджина смотрела выжидающе, и Эмма отчаянно хотела сказать хоть что-нибудь, но не могла вымолвить ни слова. Подождав ещё немного, Миллс горько фыркнула и развернулась, чтобы уйти. Эмма попыталась заставить себя остановить её, но не смогла даже этого. Когда же Реджина вышла на улицу, она опрометью бросилась следом, всей душой желая убедиться, что с ней всё в порядке.       Оставив дверь открытой, она смотрела, как женщина направляется в сторону стоянки.       — Реджина!       Та остановилась и медленно повернулась.       — Да, мисс Свон?       Эмма вздохнула.       — Я… Я изо всех сил борюсь кое с чем… и мне больно, и я пытаюсь вспомнить, что там произошло, понимаешь? Но это намного сложнее, чем я ожидала. Я пытаюсь вернуться к нормальной жизни, но это займёт какое-то время. Ты не виновата, ты ни в чём не виновата, честное слово.       Реджина посмотрела на неё и неуверенно кивнула.       — Отлично.       — Может… — Эмма мгновение колебалась. — Может быть, я могу помочь тебе и Генри с операцией «Мангуст»? Это отвлечёт меня от… всего остального…       Реджина улыбнулась той своей редкой улыбкой, к которой Эмма успела привыкнуть, пока находилась в другой временной линии.       — Это было бы замечательно, — она кивнула. — Мы собираемся обыскать дом автора. Приходи, когда освободишься.       — Я приду, — с облегчением улыбнулась Эмма, сумев сгладить острые углы в общении с Реджиной.       — Не поднимай тяжести, — приказала Реджина, поворачиваясь к машине.       Когда Реджина выезжала с парковки, Эмма отсалютовала ей рукой и проводила удаляющийся автомобиль взглядом. С одной стороны, она с нетерпением ждала возможности провести с Реджиной больше времени, с другой — боялась, потому что до сих пор с трудом разделяла двух женщин в своей голове.       — Ты не можешь избегать этого вечно.       Эмма обернулась и встретилась взглядом с Мэри-Маргарет. Оказалось, мать всё это время стояла позади неё.       — Вообще-то, я думаю, что смогу, — она деланно рассмеялась.       — И какой же теперь план? — спросила Мэри-Маргарет, протянув Эмме бумажный стакан, наполненный кофе. — Будешь помогать ей искать автора, чтобы она могла написать себе счастливый конец с Робином? Потому что она так хочет, потому что думает, что таков её счастливый конец.       — Может быть, это действительно так, — Эмма пожала плечами, сделала небольшой глоток кофе и направилась в сторону участка.       — Может быть, — мягко уступила Мэри-Маргарет. — Просто будь осторожна, постарайся не забывать о себе.       — Хорошо, — пообещала Эмма и вымученно улыбнулась матери, которая положила ладонь ей на плечо и нежно сжала.