Другое проклятие

      Эмма промаялась на работе несколько часов, пока необходимость повидаться с Реджиной не достигла своего пика. Всё это время она убиралась, но тяжести благоразумно не поднимала. Вместо этого лепила стикеры с подробными указаниями на коробки, компьютеры и столы, мозолившие глаза, чтобы Дэвид, когда вернётся, расставил всё по своим местам. Не сказать, что Эмме это нравилось, но она понимала, что Реджина права, ей нельзя перенапрягаться, особенно, если речь заходит о перестановке мебели. Никакой порядок не стоит ухудшения её состояния.       В конце концов, не в силах противиться желаниям, Эмма спешно покинула участок шерифа. Оказавшись на улице, она отправила сообщение Генри, в котором невинно поинтересовалась, не хотят ли они с Реджиной пообедать. Конечно, она вела себя глупо, потому что ни один взрослый человек не станет прятаться за спиной ребёнка. Он напишет или позвонит Реджине напрямую. Другой момент, что Эмма не чувствовала себя достаточно взрослой во всём, что касалось бывшей королевы.       Коварный план провалился, когда Генри ответил, что мама отправила его с поручением в склеп, куда он и направляется. Узнав, что Реджина не обедала, Эмма, заглянувшая к Бабушке за жареным сыром, решила взять для неё салат с курицей. Генри заверил, что сам о себе позаботится, стало быть, попозже заглянет в закусочную и закажет самые жирные блюда из представленных в меню.       Вскоре Эмма бесшумно двигалась по комнатам в доме автора, пока не набрела на библиотеку. Реджина сидела за тяжёлым дубовым столом в окружении книг и тщательно просматривала каждую из них. Почувствовав, что больше не одна, она резко вскинула голову и не сдержала вздох облегчения. Свон в знак капитуляции подняла пакеты из закусочной.       — Не подкрадывайся так ко мне, — выдохнула Реджина. Судя по всему, она ещё находилась под впечатлением от «сюрприза».       — Прости, — виновато пробормотала Эмма. — И я бы не сказала, что подкралась.       Женщина молча уткнулась в книгу, которую читала до её появления, и Спасительница заключила, что утренняя стычка пока не забыта.       — Я принесла тебе салат с курицей и яблочный сок, — она поставила на стол рядом с Реджиной пакет с едой на вынос. Ничего необычного в этом не было. Раньше, когда они вместе работали, часто приносили друг другу обеды, и Эмма искренне радовалась, что наконец-то столкнулась со знакомой ситуацией.       — Спасибо, — рассеянно поблагодарила Реджина. Со вздохом закрыла фолиант, отложила в сторону и взялась за следующий.       — Как успехи? — Эмма уселась напротив и открыла свой пакет. С жареным сыром разделалась по дороге сюда, осталась булочка с корицей на десерт.       — Никак, — мрачно буркнула Реджина. — Я даже начинаю сомневаться в существовании этого… автора.       Свон сочувственно кивнула.       — Почему бы тебе не подкрепиться?       Её собеседница нехотя отложила книгу в сторону и, вытащив из бумажного пакета пластиковый контейнер с салатом, рывком открыла крышку. Когда они стали проводить больше времени вместе, Эмме сразу бросилось в глаза, что у бывшей королевы невероятно неустойчивый уровень сахара в крови. Хотя Реджина ни за что не признается в этом, её состояние полностью зависело от диеты, и пропущенные приёмы пищи оборачивались ужасными перепадами настроения. Как только Эмма заметила эту закономерность, она взялась следить за тем, чтобы под рукой всегда были вкусняшки. Это помогало держать в узде плохое настроение Реджины. В какой-то момент даже появилась мысль, что тёмного проклятия можно было избежать… если бы площадь перед королевским дворцом усыпали любимым лакомством Её Величества — плитками белого шоколада.       Дождавшись, пока Реджина приступит к обеду, Эмма тоже вытащила из пакета булочку.       — Кроме того, если автора не существует — это ещё не конец света, — растерянно добавила она.       Реджина со смехом покачала головой.       — Сказала Спасительница, ужасные деяния которой вообще не описываются в этих иллюстрированных книгах.       — Хорошо, может, и существует, — не стала спорить Эмма. — Но нет никакой гарантии, что автор согласится изменить написанное или посвятить тебе арку об искуплении.       Реджина подцепила вилкой салатный лист и указала ею на сидящую напротив женщину.       — А ты точно из Прекрасной семейки? Ты вообще-то должна толкать речи о надежде, а не вгонять меня в депрессию.       Эмма вымученно улыбнулась.       — Я не пытаюсь тебя расстроить. Ты же сама понимаешь, что эта книга — не единственная твоя надежда, правда?       — Нет, боюсь, что нет, — Реджина проткнула вилкой томат черри. — Как мне получить долго и счастливо без автора?       — Организовать самой? — губы Эммы тронула робкая улыбка.       — Ну, конечно, ведь всё так хорошо получилось в прошлый раз! — женщина горько рассмеялась. — Этот автор имеет на меня зуб, и я хочу знать, почему, — она постучала указательным пальцем по обложке. — А потом я хочу, чтобы он написал мне счастливый конец.       — А что со свободой выбора? — мягко, но настойчиво спросила Эмма. — Разве ты сама не можешь создать себе долго и счастливо?       — Свободой выбора? — усмехнулась про себя Реджина. — У меня никогда не было свободы выбора. Мной манипулировали, и вся моя жизнь была распланирована ещё до рождения.       — Но сейчас этого нет, верно? — Спасительница серьёзно посмотрела на неё. — Сейчас ты сама по себе. Коры нет, Голда нет. Ты живёшь для себя.       Какое-то время Реджина молчала, затем медленно кивнула.       — Полагаю, ты права.       — Иногда и такое бывает… — Эмма пожала плечами и вдруг рассмеялась. — Может быть, тебе стоит сосредоточиться на написании своей счастливой истории и поменьше времени тратить на поиски автора?       — Предлагаешь выйти отсюда и просто жить? — красивая бровь удивлённо изогнулась.       — Именно!       Реджина коротко улыбнулась и печально вздохнула.       — Но Робина нет.       — Робина? — эхом повторила Эмма.       — Да, — в голосе королевы сквозило раздражение. — Моя родственная душа.       — Срань господня…       — Что ты сказала?       Свон задумчиво закусила губу. Если высказаться, можно получить фаерболом в лицо, но, пожалуй, оно того стоит.       — А ты уверена, что Робин — твоя родственная душа?       — Естественно! — Реджина искренне рассмеялась над абсурдностью предположения. Как будто может быть иначе.       — Правда? Сколько ты с ним встречалась? — не отставала Эмма. — Как хорошо ты его знаешь?       — Не думаю, что обязана обсуждать это с тобой, — оборонительно сказала Реджина, но Свон заметила промелькнувшее в карих глазах сомнение. Броня пошла трещинами.       — Совсем недолго, верно? — полуутвердительно заключила блондинка. — Реджина, послушай, я не хочу показаться жестокой, просто… Я… Ты… Робин Гуд? Вот серьёзно?       — Он хороший человек, — выпрямившись в кресле, парировала королева.       — Он изменщик и вор, — возразила Эмма, не сводя с неё пристального взгляда.       — Это непростая ситуация, — отбивалась женщина, её гнев набирал обороты.       — Ты его любишь?       — Конечно же, да! — из груди Миллс вырвался ироничный смешок, словно она услышала что-то невероятно нелепое.       — Неужели? — не унималась Эмма. — В смысле… Я вообще не представляю, чтобы ты могла полюбить такого, как он. Робин тебе совсем не подходит.       — А ты его хорошо знаешь, — Реджина бросила столовые приборы в пластиковый контейнер, вскочила на ноги и с яростью уставилась на неё. — Я его люблю.       Эмма не поддалась на провокацию и осталась сидеть за столом.       — Знаешь, что я думаю? Что ты увлеклась единственным мужчиной, кто отнёсся к тебе по-доброму, кто увидел в тебе человека. Ты застряла в этом чёртовом городишке, где всех презираешь, где почти все отвечают тебе взаимностью. И внезапно появляется кто-то, кого не заботит твоё прошлое, и ты западаешь на это. Ты влюбилась в отношение. Не в него.       — Да как ты смеешь! — Реджина ударила ладонью по столешнице.       — Или это, или ты до сих пор переживаешь, что Тинк потеряла крылья из-за всего этого родственного дерьма. И считаешь, что наконец-то поступаешь правильно, а ещё надеешься получить шанс искупления, — скороговоркой выдала Эмма и впилась зубами в булочку.       — Я… — гнев Реджины сменился разочарованием. В её взгляде читалось замешательство. — Я… не знаю, что тебе сейчас сказать. Я думала, мы с тобой подруги.       — А мы подруги. Именно поэтому я с тобой честна, — пробормотала Эмма, избегая встречаться с ней взглядом.       — Думаю, ты должна уйти, — королева снова опустилась в кресло и, отодвинув контейнер в сторону, вперилась взглядом в книги.       — Расскажи, за что ты его любишь, и я уйду, — вызывающе потребовала Свон.       — Я не собираюсь перед тобой отчитываться, — Реджина покачала головой, рассеянно листая пустые страницы.       — Прекрасно, — Эмма поднялась из-за стола. — Подумай о том, что я сказала. Если ты правда считаешь, что любишь Робина, я помогу тебе в поисках. Но мне кажется, если ты будешь честна с собой, то поймёшь, что я права. Ты заслуживаешь кого-то получше, Реджина.       Женщина даже головы не подняла. Эмма вышла из библиотеки и быстрым шагом направилась в сторону дверей. Когда она пересекала главный коридор, скользнула взглядом по потолку и пробормотала, обращаясь в пустоту:       — Тебе за многое придётся ответить, приятель. Тебе и твоей книге.

***

      Вечером, пока Дэвид и Генри играли в карты на диване, Эмма со скучающим видом размазывала картофельное пюре по тарелке. Мэри-Маргарет украдкой посматривала на дочь, размышляя, подходящее время для откровенного разговора или нет.       — Просто скажи уже, — прошептала Эмма, не поднимая взгляда.       — Видимо, всё прошло не очень хорошо? — вкрадчиво поинтересовалась Мэри-Маргарет.       — Можно и так сказать, — Эмма покосилась на отца и сына, чтобы удостовериться, что они увлечены игрой настолько, что не услышат того, что она собирается сказать. — Какого хрена она нашла в Робине Гуде?       Мэри-Маргарет вздохнула и пожала плечами.       — Не знаю. Он обаятельный и красивый…       — Красивый? — прошипела Эмма. — Он… в общем, я не люблю сидеть и наговаривать на других, но Робин ни фига не красивый.       — Реджина очевидно считает иначе.       — Тогда Реджине нужны очки, — проворчала Эмма. Она снова вернула внимание тарелке, точнее, принялась вяло возить по ней вилкой.       — Реджине не повезло в любви. Дэниэл, мой… мой отец, Грэм и снова Дэниэл…       — Снова Дэниэл? — нахмурилась Свон. — Когда, чёрт возьми, это произошло?       — Разве отец тебе не рассказывал? — в голосе матери проступили удивлённые нотки.       — Эм, дай подумать… — язвительно сказала она, задумалась. — Нет.       — Доктор Вэйл… воскресил его, вернул из мёртвых. Но Дэниэлу было больно, и… в общем, он совсем обезумел и напал на Реджину. Ей пришлось его убить.       — Что. За. Хрень, — с чувством проговорила Спасительница. — Когда это случилось?       — Пока мы были в Зачарованном лесу. Мы не так много тогда пропустили… — Мэри-Маргарет виновато взглянула на дочь. — Я думала, ты знала.       Эмма какое-то время обдумывала услышанное, затем сокрушённо покачала головой.       — Не повезло в любви — слабо сказано.       Мэри-Маргарет украдкой посмотрела на Дэвида и Генри. Склонилась ближе к ней и с жаром зашептала:       — Реджина напугана. Со стороны может показаться иначе, но ей страшно. Она боится потерять что-то дорогое сердцу. Или кого-то. Генри единственный, кому она открыто признаётся в любви, но… честно говоря, мне кажется, что это из-за юридически заверенного документа, в котором указано, что Генри принадлежит ей по закону, — женщина вздохнула. — Реджина не из тех людей, кто делает первые шаги. Во-первых, она будет выглядеть слабой в собственных глазах. Во-вторых, появляется шанс обжечься.       — Ты советуешь мне сделать первый шаг? — Эмма с любопытством посмотрела на мать.       Та слегка пожала плечами.       — Я предупреждаю, чтобы ты не ждала первого шага от неё.       Свон положила вилку в тарелку и, уставившись на графин с водой, шумно втянула воздух.       — Ты должна решить, чего хочешь, — продолжила Мэри-Маргарет. — А когда решишь, будь готова бороться. Это будет непросто, — и, посмеиваясь, закончила: — Как и всё, что связано с Реджиной.       Эмма криво улыбнулась правдивости высказывания.       — Ещё я думаю, она заслуживает честности, — брюнетка принялась собирать тарелки со стола. — Ты должна рассказать Реджине о том, что произошло в другой временной линии, а то она решила, будто сделала что-то плохое. Это неважный базис для добрых отношений любого рода.       Из груди Свон вырвался громкий судорожный вздох.       — Значит, я должна подставить под удар себя, потому что она этого не сделает?       — Лучше не скажешь, — рассмеялась Мэри-Маргарет. — И не смотри на меня так. Это ты у нас влюбилась в упрямую женщину, требующую повышенной заботы.       Эмма показала матери язык, помогла счистить остатки еды с тарелок, а потом сыграла несколько карточных партий с Генри и Дэвидом. Но всё это время у неё из головы не выходил предстоящий разговор с Реджиной. Она не знала, что сказать ей, и не представляла, с какой стороны подступиться.       Чёрт возьми, она до сих пор не разобралась во всей этой ситуации. Как сильно эта Реджина отличается от той? Действительно ли связь с Румпельштильцхеном изменила её так сильно, или всё это, как иногда казалось Эмме, всего лишь игра на публику, чтобы держать людей в страхе? Хочет ли она вообще вступать в отношения с этой Реджиной? Все сомнения на этот счёт разбились о то обстоятельство, что она подозрительно быстро прониклась сильным чувством к другой Реджине. Могло быть только одно объяснение: искра промелькнула между ними давно, но сама Эмма не признавалась даже себе, а Реджина… Эта Реджина не из тех, кто делает первые шаги.       Свон не была сильна в составлении списков плюсов и минусов, но когда чистила перед сном зубы, глядя в зеркало, рассматривала все возможные варианты. В глубине души она уже сказала отношениям с Реджиной уверенное и безоговорочное «да», поэтому пыталась предугадать, что именно может пойти не так, и чем это может обернуться для них обеих.       Перспективы виделись преимущественно в мрачных тонах.

***

      В пять часов утра Эмма сдалась на милость бессоннице. Она снова стояла у зеркала с зубной щёткой в руке. Парочка кошмаров были единственным доказательством того, что она вообще спала.       В ночи к ней пришла храбрость, а недостаток сна и ударивший в голову адреналин только подливали масла в огонь. Свон тянуло на подвиги. Не в силах дождаться рассвета, она облачилась в форму и собиралась тихой сапой улизнуть из родительской квартиры.       Выскочив из ванной, она шокировано уставилась на тёмный силуэт в глубине комнаты. Эмма чуть было не закричала, но в последний момент осознала, что перед ней стоит мать.       — Что ты делаешь? — прошипела Эмма, не желая будить остальных.       — Смотрю, что делаешь ты, — парировала несколько удивлённая Мэри-Маргарет.       — Ухожу, — честно призналась она. — Всё равно не спится. Прогуляюсь, а потом пойду к Реджине.       Мэри-Маргарет улыбнулась, протянула руки, чтобы обнять дочь. Та закатила глаза и, беззвучно рассмеявшись, позволила заключить себя в объятия.       — Удачи, родная, — прошептала она.       Полчаса спустя Эмма не спеша шла вдоль пустынной главной улицы. Слушала пение проснувшихся птиц и ждала восхода солнца. С того дня, когда она впервые сидела на берегу моря и наблюдала за восходящим солнцем, прошло несколько лет.       Остановившись, Спасительница развернулась и направилась в сторону пляжа, где, как ей казалось, сможет побыть наедине со своими мыслями и полюбоваться столь любимым многими зрелищем. Но, когда спускалась к воде, отметила про себя, что такая гениальная идея пришла в голову не только ей.       На перевернутой рыбацкой лодке сидела Реджина. На ней были сиреневый свитер с треугольным вырезом и чёрные брюки. Женщина держалась расслабленно, чем до ужаса напоминала другую Реджину, настолько, что Эмма несколько мгновений не могла отвести от неё взгляд.       Она собиралась уйти и оставить женщину одну, когда вдруг заметила, что та зябко вздрогнула и растерянно растёрла плечи. Без лишних раздумий Эмма, шурша галькой, направилась прямиком к ней.       Реджина подняла глаза на источник шума. Безразлично улыбнулась кончиками губ и снова вернула внимание горизонту.       Эмма молча стянула тёмно-коричневую кожаную куртку с овчинным воротником, аккуратно набросила ей на плечи. Всё также, не сказав ни слова, устроилась рядышком с ней на перевернутой лодке. Миллс никак не отреагировала на благородный жест, и Эмма расценила это как признак того, что ей действительно очень холодно.       — Почему на тебе снова эта нелепая форма? — Реджина покосилась на неё.       — Мне пришлось носить её в той временной линии, — честно сказала Свон. — Арчи был шерифом, а меня назначили заместителем. Он настаивал на форме, в кабинетах царил идеальный порядок, и мы во всём придерживались буквы закона. Наверное… я прониклась идеей.       Реджина, явно не ожидавшая услышать правду, на секунду растерялась.       — Понятно, — она кивнула, перевела взгляд на море. — Шериф Арчи Хоппер?       — Ага, — Эмма прыснула от смеха.       — А кто же был психотерапевтом? Лерой?       — Его там и не было, — ответила Свон. Помолчала. — Там многое было по-другому.       — И… теперь тебе сложно сопоставить две реальности? — осторожно поинтересовалась Реджина.       — Типа того. Какие-то вещи здесь сложнее. Какие-то проще.       Миллс нахмурилась. Поправила тёплую куртку на своих плечах.       — В той реальности Дэвид был мёртв, как и Бабушка, и… когда я вижу их здесь, испытываю облегчение, — Эмма улыбнулась. — Я даже обняла Бабушку.       — Ещё бы. Ты наверняка скучала по человеку, который готовит половину твоего дневного рациона, — не удержалась от смеха Реджина.       — Точно! — подхватила Свон. — Но сложнее всего дело обстоит… с нами.       Реджина с любопытством посмотрела на неё.       — Поясни?       Эмма глубоко вздохнула.       — Ты погибла. Из-за меня, — прошептала она. — Мы стали очень близки, и… я сделала тебе больно. Ты от меня сбежала и попала прямо под колёса машины.       Реджина не сводила с неё изумлённого взгляда.       — Так вот почему ты спрашивала обо мне, когда очнулась? Вот почему тебе так сложно общаться со мной?       — Да.       — Почему ты не рассказала мне? — с некоторым разочарованием спросила Реджина.       — Потому что, если бы я рассказала это, пришлось бы рассказывать и остальное.       — Но… теперь ты готова? — в её голосе звучала надежда.       Эмма кивнула и, чтобы не встречаться с ней взглядом, посмотрела на горизонт, окрашенный первыми лучами восходящего солнца.       — Когда я приехала в Сторибрук, в другой временной линии… Мне бросилось в глаза, что многие вещи обстоят по-другому, и я сразу отправилась тебя искать. Но офис мэра больше тебе не принадлежал, там всем заправлял Леопольд Бланшар.       Ей не надо было видеть сидящую рядом женщину, чтобы почувствовать, как она застыла при упоминании бывшего мужа.       — Вы с ним были женаты, — продолжала Эмма. — Ты усыновила Генри, но Леопольд относился к вам обоим, как к людям второго сорта. Он без умолку восхвалял несравненную Мэри-Маргарет.       Реджина насмешливо хмыкнула.       — Похоже на Леопольда.       — Когда я увидела тебя… — Эмма выдержала паузу. — Ты тоже была… другой. Прости за каламбур, но в тебе не было огонька. Ты была кроткой, почти застенчивой. И у меня случился разрыв шаблона… И тогда Голд объяснил мне, что проклятие принадлежит ему, что он прекратил тебя обучать, и со временем ты потеряла всю магию. Ты не стала Злой Королевой и не убила Короля, — она принялась заламывать руки. — Я не могла прочитать Леопольда. Он казался милым, слишком милым. Все вокруг его любили, и я единственная видела, что он пренебрегает тобой и Генри. Кстати, Генри он не нравился, — почему-то казалось важным, чтобы Реджина узнала об отношении сына. — Тебя Генри любил, а его терпеть не мог.       Эмма украдкой посмотрела на Миллс и заметила, как на её губах появилась гордая улыбка.       — Леопольд попросил меня следить за тобой. Сказал, что его беспокоит твой чувствительный нрав… Честно говоря, меня он тоже тревожил. Я рассказала тебе об этой просьбе, мы… подружились, а вскоре стали кем-то большим, чем подругами.       Эмма чувствовала, что Реджина медленно повернулась к ней, но продолжала пялиться на горизонт.       — Кем-то большим? — повторила женщина.       — Мы… флиртовали, — прошептала Свон, искренне надеясь, что на самом деле голос звучит нейтрально, а вовсе не дрожит. — Было… физическое… эм… короче говоря, мы поцеловались.       — Поцеловались? — Реджина казалась неподдельно удивлённой. Эмма замерла в тревожном ожидании, что вот-вот её спалят вместе с деревянной лодкой, но ничего такого не произошло. — Ну что сказать… — протянула королева неожиданно спокойно и отвернулась. — Ты времени даром не теряла, я смотрю. Ты там провела меньше недели.       — Ты собиралась бросить Леопольда, — уже смелее заговорила Эмма. — Пришла ко мне, чтобы рассказать о своём решении, и предложила уехать с тобой. Но я знала, что ты не можешь пересечь городскую черту. Однажды ты попыталась и попала в аварию. В общем, я закрылась в ванной, чтобы подумать, а когда вернулась… Ты нашла мои записи о проклятии. Подумала, что я спятила, и… убежала.       — И погибла, — добавила Реджина, борясь со странным желанием извиниться за действия своей копии в другой временной линии.       — Это снится мне каждую ночь, — призналась Эмма. — Оно меня преследует. Я не могу выбросить произошедшее из головы, поэтому и веду себя странно.       — Что ж… — смягчилась её собеседница. — Похоже, тебе пришлось через многое пройти.       — Да, — Эмма видела, что Реджина до конца не понимает, что до неё пытаются донести, ей это только предстоит. — Я не хочу, чтобы ты меняла мои воспоминания, потому что, несмотря на все ужасы, было… много хорошего. Я не хочу забывать события, которые помогли мне осознать, что чувствую к тебе.       — Ко мне?! — изумлённо воскликнула Реджина. — Ты хотела сказать, ко мне другой?       — Нет, я имела в виду именно тебя, — возразила Эмма решительно. — Ты правильно заметила, я не пробыла там даже недели, но в другую тебя влюбилась быстро и очень сильно. Я вижу только одно объяснение — у меня уже были к тебе чувства. Даже если я этого не понимала раньше… я понимаю теперь.       На несколько мгновений повисла тишина, но Эмме казалось, что прошла вечность, пока она смотрела на Миллс, не сводившей недоумённого взгляда с неё.       — У тебя… — она осеклась, неожиданно лишившись дара речи.       — Чувства к тебе, да, — закончила Эмма. Отсутствие враждебности придавало ей храбрости.       — Почему? — Реджина выглядела в конец запутавшейся.       Спасительница рассмеялась.       — Ну, я не знаю, что ты хочешь услышать, Реджина. Ты самый любящий и верный человек из всех мне известных, ты весёлая и умная, ты делаешь меня счастливой. Ты лучшая мать для моего сына, какую я могла ему пожелать.       — Я — Злая Королева, я истребляла целые деревни, — заявила она таким тоном, словно у Эммы травма головы, и она нуждается в напоминаниях.       — Ну, я не говорю, что у тебя нет недостатков, — блондинка пожала плечами.       — Недостатков… — хмыкнула Реджина.       — Ты пропускаешь восход солнца, — заметила Эмма, наслаждаясь прекраснейшим зрелищем.       — Я прокляла всю твою семью, из-за меня ты оказалась брошенной на обочине дороги.       — Я пережила.       — Пережила?! — Реджина вскочила на ноги. — Я пыталась убить твоих родителей! Много раз!       — Ага, но ты вроде не преуспела в этом, — Эмма помолчала. — А знаешь, что самое интересное?       — Что?       — Ты сейчас перечисляешь причины, почему у меня не может быть к тебе чувств, но я не услышала ни одного возражения, что ты не испытываешь ко мне того же.       Реджина растерянно молчала, прежде чем выкрикнуть:       — Абсурд!       — Разве? — с нажимом спросила Эмма. — Мы сейчас опираемся на общественное мнение или на сказки? У нас разве не может быть права голоса? Почему две женщины не могут быть вместе? Спасительница и Злая Королева? Почему между ними не может быть чувств?       Реджина вздохнула, снова опустилась на лодку и нежно взяла её за руку. Смерила серьёзным взглядом.       — Эмма, ты через многое прошла. Путешествия во времени, автомобильная авария, и я знаю, что ты до сих пор принимаешь сильные обезболивающие…       Эмма от души рассмеялась.       — Божечки, ты подумала, что я брежу, — не без удивления обнаружила она. — Знаешь, Реджина, я столько думала о том, как признаюсь тебе в своих чувствах, столько всего нафантазировала, но у меня даже в мыслях не было, что ты решишь, будто я брежу из-за обезболивающих.       — Но… — Реджина опустила глаза. Эмма успокаивающе поглаживала большим пальцем её запястье.       — Итак, теперь ты знаешь о моих чувствах, — меж тем продолжала она. — Понимаю, осознать это непросто, поэтому я оставлю тебя наблюдать рассвет. Но позже зайду, и мы поговорим.       Эмме стоило больших усилий не давить на женщину, но отказать себе в маленькой слабости не смогла. Она наклонилась и легко коснулась губами её щеки. Затем встала, выпустила пальцы Реджины из своей ладони и, когда её рука безвольно упала на колено, улыбнулась.       Эмма прошла несколько метров, когда услышала, что Реджина окликает её.       — Твоя куртка, — придерживая наброшенную на плечи кожанку, бывшая королева стояла и не сводила с неё взгляда.       Эмма улыбнулась.       — Заберу при следующей встрече, — довольная тем, как всё прошло, она развернулась и бодрым шагом двинулась прочь.