Knight of Cups

Как выясняется позже – возможно, только благодаря этой чьей-то попытке устроить то ли конец света, то ли глобальный геноцид, Эггси не вылетает из университета. На то, что более или менее разгрузить больницу, в которой у них проходит практика, уходит месяц – кого-то выписывают, кого-то отпускают домой с обязательством приходить на необходимые процедуры днём, кого-то переводят из реанимации в обычные палаты. Почти весь этот месяц Эггси проводит в больнице в роли всегда необходимых «лишних рук» (Фигаро тут, Фигаро там), и, видимо, успевает примелькаться своей физиономией - совершенно замученной, с тенями под глазами, но всё равно улыбчивой и корчащей смешные рожи детям. Несмотря на то, что через месяц можно сказать, что кризис миновал – Эггси ещё пару недель задерживается дольше положенного, часто пропуская из-за этого первые пары, потому что его организм просто отказывается просыпаться, получив всего два-три часа сна. Поэтому к сессии он уже морально готов к тому, что он вылетит из университета, как пробка из шампанского – то есть очень быстро и с громких хлопком, что произойдёт при встрече его витающей в облаках башки с пугающей действительностью реального мира. Потому что у него ни конспектов, ни лабораторных, ни хорошей посещаемости, ничего. На одном только факте того, что он проштудировал все учебники, он не вылезет. В общем, на первый экзамен он идёт как на Голгофу. Мистер Эванс – тот самый, которому он зашивал руку – нещадно гоняет его по теории, но не спрашивает ни о том, где он был в общей сложности около половины семестра, ни о том, где его лекции. Говорит только, что Анвин на удивление хорошо для такого раздолбая накладывает швы и отдаёт зачетку. Эггси обалдело хлопает на него глазами. -Ну, чего? Иди, пока я не передумал, - командует преподаватель. Эггси не спорит. Это похоже на какое-то чудо, но он, черт возьми, действительно переживает эту сессию. Приходится пообещать паре экзаменаторов, что нет, он совершенно точно не убьёт никого из своих потенциальных пациентов потому что «меня не было, когда это проходили», и нет, кровь этих несчастных не будет на их руках. -Я же не идиот, - говорит Эггси. -Вроде и вправду не похож, - отвечают ему и опять велят убираться поскорее, пока они не передумали. Так Эггси внезапно оказывается на последнем курсе университета. Рокси, с которой действительно всё было в полном порядке, этим летом была страшно занята чем-то важным, поэтому на очередную спонтанную поездку надеяться не приходилось – и Эггси решил потратить пару месяцев на одно дело, которое много раз откладывал в долгий ящик. Дело, по итогу, занимает чуть больше месяца. В начале августа он встречает Мерлина в прихожей и прямо с порога сообщает, что избавляет его от своего присутствия. -Действительно? – Совершенно равнодушно интересуется Мерлин и проходит мимо Анвина, направляясь на кухню. -Эй, тебе что, вообще всё равно? – Возмущается Эггси, увязываясь за ним. -Я же, кажется, говорил, что мне без разницы – живёшь ты здесь или нет. -Ну это же неправда. Мерлин только плечами пожимает. Эггси в очередной раз думает о том, до чего же несносен этот тип. И до чего же он к нему... привык? Какой кошмар. -Можно я буду приходить в гости? -Конечно нет, Эггси. -Ты ужасный человек, - фыркает Анвин, исподлобья наблюдая за тем, как этот самый ужасный человек прячет улыбку за стаканом с водой, - ужасный, - повторяет, посмеиваясь. -Ты всё равно придёшь, если вдруг вздумается. -Ага, - кивает Эггси. -Так зачем тебе моё разрешение? -Ты отвратительно-логичен, - привычно усаживаясь на подоконник, заявляет Эггси. -Благодарю, - кивает Мерлин. Эггси замолкает, крутит в руках пачку сигарет, которую начал оставлять на подоконнике, окончательно обнаглев, посматривает то в окно, то на Мерлина. -Спрашивай уже, пока я не ушел, - вздыхает тот. -Съездишь со мной к Гарри? – Выговаривает-таки Анвин. Мерлин смотрит на него так, будто ждёт объяснений. – Один я туда никогда не доеду. Честное слово. -Сейчас? -Сейчас? – Вскидывая брови, переспрашивает Анвин. -Я свободен, - просто пожимает плечами Мерлин. -Спонтанность – это немного не в твоём духе. Разве нет? -А ещё я редко когда оказываюсь свободен. -А. Да. Понял. Ну... поехали? Через час они уже едут по направлению к Кенту. Эггси смотрит в окно и вообще ведёт себя подозрительно тихо – ни слова не сказал с того момента, как они выехали из Лондона. Только на подъезде к месту назначения, когда Мерлин уже собирается узнать причину аномальной молчаливости Эггси, тот, не отрывая взгляда от картинок за окном, спрашивает: -А что вообще делают на кладбище? Стоят и пялятся на надгробие? -Вроде того, - пожимает плечами Мерлин. – Можно ещё причитать и заламывать руки для пущего драматизма, но я надеюсь, до этого не дойдёт. Приехали. Эггси фыркает, выходит из машины, останавливается, неуверенно смотря на арку, которой обозначен вход на кладбище. Ему почему-то страшно не хочется идти дальше – странно, а он-то думал, что окончательно со всем смирился. Кто бы мог подумать, что этот дурацкий последний рубеж в виде вполне себе материального надгробия со вполне себе материально высеченной на нём датой смерти так труднопреодолим? -Эггси, - окликает его Мерлин, - пойдём. И нет, у тебя нет шанса передумать. -Знаешь, иногда то, что ты знаешь все мои вопросы наперёд, страшно раздражает, - ворчит Эггси, направляясь следом за Мерлином. -На то и расчет. Надгробие выглядит вполне обычно. Мерлин, который стоит рядом – тоже выглядит вполне обычно и даже как будто бы чуть более... расслабленным, что ли. -Ты совсем не скучаешь? – Спрашивает Эггси. -По этой наглой заднице? Разве что совсем иногда. От него было много хлопот. -И кто ещё после такого задница, - фыркает Эггси, ничуть не обиженно. Даже весело. -Ну вот. Пару лет назад после подобной фразы ты наверняка бы попытался меня линчевать. -Делаю успехи, думаешь? -Определённо, - кивает Мерлин. Эггси замолкает ненадолго, оглядывает кладбище – всё в небольших аккуратных надгробиях, подстриженный зелёный газон, часовенка эта хиленькая слева - никакой помпезности, совсем не в духе Гарри. И это так странно. А с другой стороны – совсем и не странно, а правильнее всего. Тихое посмертие после громкой жизни. Интересно – но это совсем не страшно – стоять перед его надгробием. То, что он сейчас – только останки в толстостенном гробу под их ногами. Потому что, в конце концов, он сейчас куда больше, чем эти самые останки, он - это воспоминания Эггси - странный мужчина в костюме, который отдаёт ему пистолет не просто по первому требованию, нет – он сам предлагает. Он – чувства Эггси, который, хоть и прошло несколько лет, чувствует в отношении не существующего уже человека столько всего – он мало к кому из ныне живущих испытывает такую палитру. Он – в этой почти незаметной улыбке Мерлина. Ну и вот в этом кустике, упрямо пробивающемся прямо сбоку от надгробия, наверное, тоже. Эггси хмыкает себе под нос, думая о том, что такие поэтические настроения – это слишком даже для него. -Можно неприличный вопрос? – Интересуется он у Мерлина. -Давай. -Я так и не понял до конца, в каких вы были отношениях. -Возможно, это потому, что тебе и не нужно было понимать? -Именно поэтому я и назвал вопрос неприличным, - улыбается Анвин. «Гадёныш», - уважительно думает Мерлин. -Сначала мы друг другу страшно не понравились, - говорит вслух. Потому что, в конце концов, в этом не было никакой тайны. Для Мерлина, по крайней мере. А уж что до мнения Харта... сам виноват, что умер. – Не скажу, что в последствии не было такого, что мне хотелось его задушить. Было. Много раз. -Кто-то умел выводить тебя на эмоции, подумать только, - присвистывает Анвин. -В этом вы несколько похожи, как не прискорбно. -Я не настолько хорош. -К счастью. -И что, он тебя выводил, и вы подружились? -Вроде того. -А потом дошло до койки? Мерлин хмыкает и смотрит на наглеца долгим ироничным взглядом. Тот только улыбается и плечами пожимает. -Ну я же не совсем идиот, - говорит. -В нашей сфере внеуставные отношения – самый удобный вид отношений. Как бы парадоксально это не было. Конечно, то, что происходило между ним и Гарри, сложно было назвать отношениями в трактовке обычного обывателя, потому что в такой трактовке отношения предполагают наличие неких романтических чувств, которых между Гарри и Морганом никогда не было. Морган никогда не испытывал подобного к кому бы то ни было в своей жизни. Он привык думать, что он не способен на подобное — и, в общем-то, был вполне удовлетворён этим. Но между ним и Гарри существовала привязанность и дружба, которых было достаточно для хорошего секса и которые в совокупности не мешали Мерлину относится к Галахаду столь же хладнокровно, как и к остальным агентам, если того требовали обстоятельства. Но из-за своих «отношений» они были отличной командой — Мерлин всегда был тем, кто координировал миссии Галахада, потому что они хорошо понимали друг друга, а ещё Мерлин знал способы приструнить разошедшегося агента, с чем никогда не могли справится остальные координаторы, и только он знал, что то, что Галахад совершенно спокоен в любых стрессовых ситуациях — миф, созданный самим Галахадом, который был тем ещё павлином. У всех была разная реакция на стресс. Галахад в состоянии стресса имел обыкновение совершать самые глупые и опасные подвиги, и за свою жизнь и карьеру выслушал весь арсенал проклятий Мерлина. И на гэльском тоже. -Ну, если бы кто-то почаще вылезал из-под земли... -Если бы у кого-то было чуть меньше работы или чуть больше помощников, которых можно было бы назвать хотя бы смышлёными... -Ну если бы кто-то не был так требователен... -Ох, заткнись, - в конце концов заказывает глаза Мерлин, потому что, черт возьми, этот мальчишка совершенно невыносим. А Эггси только смеётся и толкает его плечом в плечо. -Пошли? – спрашивает. -Пойдём. А то несчастный Галахад, должно быть, в гробу вертится. -Да ладно. Он наверняка обрадовался бы, если бы узнал, что мы подружились. -Мы не подружились. -Нет? -Вовсе нет. -Ну как скажешь, - пожимает плечами Эггси, ныряя в машину от начавшего накрапывать дождика. Мерлин снова закатывает глаза – пока никто не видит. На обратном пути Эггси засыпает, стоит им только выехать из города на трассу. Мерлину вообще казалось, что тот может заснуть где угодно – потому что он находил Анвина спящим и на подоконнике на кухне, и на диване, и на ковре перед диваном, рядом с разложенными по полу конспектами, и за кухонным столом, уткнувшимся лбом в учебник. И разбудить его было не самой простой задачей, а оставлять как есть – жалко. Что тоже, кстати, весьма удивительно. Потому что с чего бы его жалеть – сам так заснул, его проблемы. И всё равно. На этот раз, правда, Эггси просыпается сам, когда они подъезжают к дому. Трёт глаза, зевает, потягивается, смотрит сонно на Мерлина. -Эй, знаешь, что? -Что, Эггси? -Ты иногда бываешь классным. -Какой ужас, - хмыкает Мерлин. – Вылезай. -Как думаешь, ты сможешь завтра докинуть меня с вещами до квартиры по пути на работу? -Если ты сможешь проснуться в шесть утра. -Если ты сможешь меня разбудить. -У меня большой опыт. -Вот уж да, - посмеивается Эггси. Правда, Мерлину даже не приходится его будить – все попытки Анвина заснуть проваливаются и он всю ночь занимается крайне неспешным сбором не таких уж многочисленных вещей, а потом переключается на приготовление завтрака, потому что ложиться в пять утра, когда в шесть уже надо вставать, нет ну совсем никакого смысла. Так, через пару часов, помахав Мерлину их окна своей квартиры, он начинает новую, самостоятельную жизнь. Начинает он её с того, что плюхается на свою новую кровать в своей новой спальне и спит до вечера, а потом звонит Рокси, и они в кои-то веки проводят целую ночь вместе – за поеданием пиццы и разговорами обо всём на свете в совершенно новой и совершенно пустой гостиной Эггси. В последствии оказывается, что жить одному – это не так страшно и сложно, как Анвину казалось сначала – он быстро привыкает к тому, что теперь можно делать что угодно, когда угодно и с кем угодно, а ещё – разбрасывать вещи по всей квартире, кинуть на пол в гостиной дурацкий мохнатый ковёр ярко-синего цвета, притащить с улицы приблудившегося котёнка и готовить по ночам спагетти – потому что вдруг захотелось. В общем, Эггси нравится. Хоть он немного скучает по Мерлину, если честно — и у него нет проблем с тем, чтобы признаться себе в том. Ему нравился Мерлин — Морган, этим своим почти непробиваемым фасадом спокойствия и строгости, за которым, как кажется Анвину, скрывается совсем другой человек, которого не знает почти никто — и которого Эггси порой видел в едва заметных улыбках мужчины и усталых ироничных взглядах ореховых глаз. Он догадывался о репутации Мерлина в штабе и готов был признать, что выглядел мужчина угрожающе — тем более странно было, насколько успокаивала Анвина мысль о том, что Морган спит через стенку, когда он просыпался от кошмаров среди ночи. Он готов был признать, что главное, чего ему не хватало — этого чувства надёжности и безопасности. И, совсем немного — самого Мерлина, потому что он привык к нему. Но это всё выглядело слишком инфантильно. Он взрослый человек и должен учится жить сам по себе — это было правильное решение, пусть и далось оно непросто. Но Эггси надеялся, что он справится с этим. *** В следующий раз личный телефон Моргана звонит больше чем через полгода. Морган, у которого нет никаких сомнений в личности звонящего, даже немного удивлён, что тот выдержал так долго. -Да, Эггси? -У тебя что, записан мой телефон? Это же новый номер. Ты следишь за мной? -Просто никто кроме тебя не мог позвонить мне на этот телефон с незнакомого номера, - со вздохом поясняет мужчина. -Ну-у-у, это не интересно. У меня к тебе вопрос жизни и смерти. -Кто бы сомневался. У тебя есть... пятнадцать минут, - сверившись с часами, отвечает Мерлин, уже предчувствуя, что мальчишка сейчас выдаст что-то шедевральное. Когда Эггси выкладывает ему свою затею, которая тянет не то, чтобы на безумную, но находящуюся где-то рядом с этим понятием, Мерлин интересуется: -Ты понимаешь, что устроится в агентство со стороны - не самая простая задача? -Даже в больницу? -Даже в больницу. В которой все работают с агентами. Знают их личные данные и истории болезни. И внешность. Этого более чем достаточно, чтобы скомпрометировать весь английский отдел. -Даже при учете того, что я знаю тебя и вообще жил с Гарри? -Это делает задачу только сложнее. -Но ты же наверняка можешь что-то придумать? -Разумеется. -И придумаешь? -Оно тебе надо, Эггси? -Я хорошо подумал. Правда. -И ты отдаёшь себе отчет в том, что нужно будет ещё и найти хирурга, который будет с тобой возиться? -Это я возьму на себя. Ты же знаешь, я нравлюсь людям. Я даже тебе иногда нравился – и не отпирайся. -А то, что уйти просто так ты отсюда не сможешь, ты понимаешь? -И это тоже. -А с какими случаями тебе нужно будет работать? Мерлин внутренне проклинает сам себя - в конце концов, осознаёт Анвин все причины, по которым это – плохая идея, или нет – исключительно проблема самого Анвина. С другой стороны – Мерлин не может не думать о том, насколько упорен этот мальчишка и о том, что из него может выйти толк – несмотря на эту дурацкую манеру поведения, соображает-то он хорошо. -Думаю, я уже успел увидеть и не такое. -Потом пеняй на себя, Эггси. -Это значит что ты что-нибудь сделаешь, да? -Я позвоню, когда выясню, что вообще можно с этим сделать. Конечно, Мерлин всё устраивает – это же Мерлин. Он волшебник. Эггси в нём даже и не сомневался. Как и не сомневался в том, стоит ли вообще реализовывать идею, что взбрела ему в голову – о том, что перед поступлением в интернатуру можно сменить больницу и устроиться в «Кингсмен» - у агентства ведь был огромный медблок — по сути, целая частная больница. Гарри бы наверняка понравилась его идея. Правда, после мини-лекции Мерлина Эггси начинает думать о том, что, возможно, всё наоборот – и Гарри бы это совсем не понравилось. Но Эггси-то в любом случае уже всё решил. А Мерлин – он просто душка, честное слово – всё устроил, да так, что на первом собеседовании Эггси общался сразу с главврачом – дядькой, больше похожим на хорошо постаревшего спасателя Малибу. С очень цепким и очень умным взглядом, от которого становится не по себе – даже больше, чем от пристального взгляда Мерлина. Но Эггси решает вести себя как обычно, а не изображать черти что – улыбается, честно отвечает, в каких вопросах и сферах медицины он совершенно безнадёжен, а в каких, вроде, не так уж плох, приплетает к своему повествованию смешную историю про то, как его в воспитательных целях сослали в морг – немножко перебарщивает с болтовнёй, кажется, но мистер Малибу (у него какая-то другая фамилия, но Эггси волнуется как идиот, и поэтому благополучно её забывает), вроде, выглядит довольным. -И не страшно? – Интересуется напоследок. -Страшно? – Переспрашивает Анвин с искренним недоумением. -Думаю, вы осведомлены о специфике работы людей, которые работают в агентстве и можете представить, с какими случаями приходится сталкиваться. -Страшно быть бесполезным, когда можешь помочь. А остальное не страшно. -Бывает такое, что ничем помочь уже нельзя. И в нашем случае такое бывает не так редко, как хотелось бы. Эггси пожимает плечами. -Это я уже проходил. Справлюсь. Мистер Малибу смотрит на него долгим задумчивым взглядом, а потом кивает. -Ладно, мистер Анвин. Давайте попробуем. -Что, правда? Прямо вот так сразу? -Если бы вы ничего не стоили, Мерлин бы не стал просить меня с вами встретиться. -Наверное, - удивленный тем, что всё прошло вот так гладко, кивает Эггси. – Ну... я пойду? -Идите. Вам позвонят. -Как в шпионских фильмах, честное слово. -Вы, кажется, забыли, где находитесь, - хмыкает мистер Малибу. -Действительно, что это я, - улыбается Эггси. - До свидания. -До свидания, мистер Анвин. Через месяц, который, видимо, понадобился на то, чтобы пробить его по всем известным базам и убедиться в том, что он не какой-нибудь там рецидивист, польский шпион, французский пироман или северокорейский засланец, его приглашают на беседу с психотерапевтом – пункт, обязательные перед устройством на работу, как оказалось. Кто бы мог подумать. И вот этот тип, в отличии от доктора Малибу (Флеминг! Его фамилия Флеминг, черт возьми!), ему сразу не нравится. Но он честно справляется с этим – и когда тот начинает задавать слишком личные вопросы, и когда начинает выводить на провокацию, и когда принимается выспрашивать про их отношения с «агентом Галахадом» - но когда выходит из кабинета, ему страшно хочется кого-нибудь побить. Этим вечером, он, кстати, всё-таки ввязывается в драку в баре, где они сидят с парой университетских приятелей. Потому что его в принципе выводят из равновесия разговоры о Гарри в таком тоне. В общем, когда через три дня он является подписывать документы с разбитой губой, Мерлин, с которым они сталкиваются в коридоре, видимо, быстро складывает в уме общую картину, и хмыкает: -А в твоём файле написано, что ты уравновешен и не ведёшься на провокации. -А в файле вашего психотерапевта не написано, что он мудак? – огрызается Эггси. -Спокойно, Эггси. Это его работа. -Быть мудаком? -Когда это необходимо, - кивает Мерлин и – господи, что это с ним? – то ли лёгкий подзатыльник даёт, то ли ерошит волосы на затылке слегка и подталкивает в спину, - пойдём. Нам в одну сторону. -Ладно, - как-то сразу успокаиваясь, ворчит Эггси, - ты осознаёшь, что мы теперь работаем в одной организации, да ещё и в пятнадцати минутах ходьбы друг от друга? -О, не заставляй меня раньше времени начинать думать о том, что я совершил ошибку. -Ладно, хорошо. Я зайду к тебе потом? -Что я только что сказал? -Это значит «нет», полагаю? -Правильно полагаешь. -Знаешь, оказывается, я даже соскучился по этому. -А я нет. -Ну кто бы сомневался. Мерлин избавляется от Эггси, пихнув его в нужный кабинет, а сам отправляется по своим делам, с тяжкими думами о том, что, пойдя на поводу у Анвина, возможно и вправду оказал медвежью услугу самому себе – этот проныра же его теперь одолеет. Успокаивало только то, что едва ли у него будет много свободного времени на то, чтобы донимать Мерлина. Сам Эггси, кстати, вовсе не собирался никого целенаправленно доставать – да ладно, у него и без того полно дел – особенно учитывая то, что он как всегда, желая успеть везде и сразу, взял на себя слишком много – и теперь готовится к экзаменам, пишет выпускную работу, да ещё и работает не где-нибудь, а в самом настоящем секретном агентстве. В итоге за несколько месяцев они пересекаются всего пару раз – и то случайно. За эти несколько месяцев Эггси сдаёт выпускную, получает диплом, подаёт документы в интернатуру – и у него начинается настоящая взрослая жизнь. *** Мальчишка приспосабливается быстро – Мерлин заметил, что у Эггси вообще есть способность быстро мимикрировать под среду, в которой оказывается. Времени на то, чтобы донимать Мерлина, у него действительно не остаётся – над ним берёт шефство не кто-то, а сам Флеминг, а этот если берётся за кого-то – то прочно, так, что не забалуешь. Даже думать о таком не станешь. Интересно ещё и то, что Флеминг вообще никогда не возился с новичками, потому что страшно не любил это дело. Но Эггси да, он умел производить нужное впечатление. Хитрый, пронырливый, обаятельный мальчишка. Иногда Мерлин нет-нет, да думал о том, что при ином стечении обстоятельств из Анвина бы вышел замечательный агент. Если бы у него не было аллергии на убийство чего-то, помимо мишеней и стеклянных бутылок и дурного примера в виде вечно изрешечённого пулями агента Галахада перед глазами. С момента начала работы Эггси и до момента первой неловкой ситуации, которая должна была произойти неизбежно, проходит на удивление много времени – почти полгода. И вот это происходит. Эггси, до этого мирно перебиравший истории болезни и откладывающий в отдельную стопку те, что ему нужны, теперь стоит, и переводит взгляд с как всегда абсолютно спокойного Мерлина на Флеминга, который пытается сделать вид, что его здесь нет, а потом – на Рокси, зажимающую бок рукой. -Ты знал, - констатирует факт Эггси, смотря на Мерлина, - ну конечно, ты знал. И вы знали, - смотрит на Флеминга, который только плечами пожимает и теперь уже смотрит заинтересованно – наблюдает за реакцией. Эггси поджимает губы, ему, если честно, хочется поступить, как последняя истеричка – например, смести со стола на пол эти чертовы истории болезни и уйти, погромче хлопнув дверью, но он вспоминает того психотерапевта, задачей которого было провоцировать, говорит самому себе, что это – просто ещё одна проверка, вздыхает, преувеличенно аккуратно кладёт на стол историю болезни, которую вертел в руках, и указывает Рокси на кушетку, стоящую в углу. -Садись, - цедит сквозь зубы. -Полагаю, с этим ты справишься, Гэри, - заключает Флеминг, после чего они с Мерлином ретируются из кабинета. -Ты... ты... ты убиваешь меня! – Объявляет Эггси Роксане, смиренно сложившей руки на коленях. – И сними эту чертову кофту. -Режь ножницами. Я знала, что тебе это не понравится. Эггси теряет весь свой запал удивительно быстро даже для самого себя – потому что Рокси такая бледная, да ещё и вид виноватый на себя напустившая, смотрит так устало своими глазищами – ну и как на неё злиться? Нет, Эггси совершенно не может. Поэтому мстительно целует Мортон в лоб, на что та моментально недовольно фыркает. -Естественно, мне это не понравится, - ворчит Эггси, одновременно с этим улыбаясь. Разрезает измазанную кровью ткань, отправляет её в мусорное ведро и, помыв руки, возвращается и принимается аккуратно обрабатывать края раны, - но могла бы сказать и пораньше. Сколько ты уже?.. -Я Ланселот, - перебивает его Рокси, морщась. -Терпи, - ворчит Анвин, чуть смачивая водой полотенце и стирая им кровь вокруг раны, которая, нас самом деле, оказывается не такой страшной, как на первый взгляд. К счастью, часто происходит так, что на первый взгляд все раны кажутся страшнее, чем есть на самом деле, - а как же чертов университет? -Ну, диплом у меня есть, - улыбка у Роксаны совершенно дьявольская. Эггси не сдерживается и смеётся. -Ты – ужасный человек, Рокс. Два года не мог понять, откуда у тебя взялось столько дел, что на меня времени почти нет, а ты, оказывается, чертов секретный агент, твою-то в бога душу... Это что, нож? -Нож. -Шить не буду. Но никаких танцев, драк, спасания миров и так далее в течение... недели точно. Потом придёшь и покажешься, - уже пристраивая на бок повязку, командует он. – Придержи-ка здесь, пока я закреплю. -Тебе никто не говорил, что ты, кажется, создан для этой работы? – С улыбкой спрашивает Рокси, придерживая пальцами повязку. -Даже не пытайся подлизываться. -Я вовсе не подлизываюсь. Эггси что-то ворчит неразборчиво – и выглядит до того смешно и мило, что как только он заканчивает, Рокси фыркает и притягивает его к себе в объятия. -Хорошо, что теперь ты всё знаешь. -Только не смей умирать, - вздыхает Анвин, обнимая её в ответ. -Я постараюсь. -Уж постарайся. Это ничего, что ты почти полуголая, а мы тут обнимаемся? -Не будь идиотом, - весело фыркает Рокси. -Надо тебя во что-нибудь одеть. -И наседкой не будь. -Хочу и буду. И идиотом, и наседкой. Рокси отстраняется от него, улыбается и щёлкает по носу. И вид у неё страшно довольный. -И что, это – то, о чем ты мечтала всю жизнь? -Знаешь, кажется, да, - кивает она. Она звучит искренне, и Эггси решает, что на данный момент ему этого достаточно. Эггси отправляет Рокси восвояси, завернув её в одну из своих рубашек, что на всякий случай валяются у него в кабинете, заканчивает копаться в историях болезни, делает обход и решает наведаться к Мерлину и посмотреть в его наглые, хитрые, лживые глаза. В общем, успевает опять себя накрутить. Когда в дверь стучат – Мерлин ни секунды не сомневается в личности посетителя. Ну кто в своём уме додумается соваться к нему, не предупредив заранее и зная, что он по горло в работе? Правильно, только Анвин. -Заходи, - коротко отзывается он на стук и, когда Эггси, насупившийся и сердитый, просачивается в кабинет, кивает ему на второе компьютерное кресло, стоящее сбоку от стола и возвращается взглядом к мониторам. Эггси молча плюхается на стул, подкатывается у столу так, чтобы видеть, что интересного происходит на мониторах (ровным счетом ничего), косится на Мерлина – тот кидает на него короткий взгляд, но обратно в угол не прогоняет. Мерлин не обращает на него ровным счетом никакого внимания – пальцы бегают по кнопкам клавиатуры со скоростью чуть ли не автоматной очереди, взгляд быстро скользит от одного монитора к другому, губы двигаются в неслышном повторении каких-то команд, иногда это превращается в тихий неразборчивый бубнёж — и это даже мило. Эггси, притихший неожиданно сам для себя, складывает руки на столе, упирается в сложенные ладони подбородком и наблюдает – и ему становится так странно-спокойно в этой тишине, что, когда Мерлин со вздохом откидывается на спинку кресла, заводя руки за голову, он вздрагивает от неожиданности. -У тебя ко мне что-то важное, раз ты торчишь здесь второй час? – Интересуется Мерлин, смотрит чуть насмешливо. -Ровным счетом ничего, - пожимает плечами Анвин. -Точно? Мне сперва так не показалось. -Ну тебя, Мерлин. Ты гад. Вы все гады. Всё, - лениво тянет Анвин, завершая это зевком, который он прячет в сгибе локтя. -Иди домой, Эггси, - хмыкает Мерлин. -Ты опять торчишь тут круглыми сутками, - напрочь игнорируя слабую попытку Мерлина его прогнать, отмечает Анвин. -Много работы, - Мерлин поводит плечами, снимает очки, трёт глаза, вздыхая. Эггси наблюдает за ним, и как всегда не задумываясь особо о том, как это звучит, просит: -Снимешь джемпер? -Что, прости? – Переспрашивает Мерлин. -У тебя болит шея. И спина тоже. -С чего ты это взял? -Вижу, - закатывает глаза Анвин. -На всякий случай – не вздумай когда-нибудь попросить меня раздеться при свидетелях. Что-то мне подсказывает, что ты можешь, - ворчит Мерлин, стягивая джемпер через голову. -О, это разобьёт твой статус-кво вдребезги, - посмеивается Анвин, поднимаясь на ноги и вставая позади кресла Мерлина, кладёт ладони ему на плечи. -Пожалуй, - соглашается Мерлин, в очередной раз задумываясь о том, почему он позволяет этому мальчишке так много. Потому, наверное, что шея и вправду дико болит, а плечи ломит, а Эггси – и Мерлин вынужден это признать – умеет делать так, что пару дней кажется, что никакой боли никогда и не было. *** После того раза Эггси, совершенно не осознавая, приходит к нему в основном в те моменты, когда он на взводе. Потому что общество сосредоточенно работающего Мерлина, этот его маленький кабинет, чуть ли не треть которого занимает рабочий стол и мониторы, мерное шипение компьютера и перестукивание клавиш, голос Мерлина, отдающий короткие команды или ведущий кого-то из агентов по нужному маршруту – всё это его странным образом успокаивает. Сам Мерлин понимает это раньше Эггси. Мальчишка приходит к нему, когда первый раз ассистирует на операции. Когда ему самому приходиться лететь на медицинском вертолёте в Испанию – не потому что больше некому, а потому что ему надо привыкать и к такому - и забирать с тамошней военной базы одного из их агентов с простреленным лёгким и осколком в печени, которого они вытягивают с того света только, по словам самого Эггси, благодаря какому-то «блядскому чуду». Когда видит первую смерть на операционном столе. Когда первый раз оперирует сам. Надо сказать, что Анвин, к его чести, справляется лучше многих – одна из основных причин того, что в медперсонал агентства почти никогда не берут молодняк, только выпустившийся из университетов, в том, что обычно такие просто не выдерживают – сдают нервы. Поэтому Мерлин, хоть и не подаёт виду, но следит за успехами Анвина по мере своих возможностей. Тот даже бледным и осунувшимся умудряется тянуть вполне искреннюю улыбку до ушей и развлекать отчаянно скучающих на больничных койках агентов – даже несмотря на то, что в глазах у него иногда сидит затаившийся тихий ужас и Мерлину по секрету он всё же сообщает: -Сегодня с утра у меня был чертов кошмар наяву. Помнишь, я в прошлый раз говорил, что ничего страшнее уже точно не бывает? Забудь, - и смеётся чуть нервно. Мерлин хмыкает и не глядя достаёт из верхнего ящика своего стола какую-то из многочисленных шершавых цветных упаковок с кардинально неполезной пищей – Анвин, помимо всего прочего, повадился притаскивать к нему в кабинет печенье, конфеты, чипсы и прочие плоды извращённой фантазии работников продовольственных корпораций, сетуя на то, что у Мерлина никогда не бывает припасено ничего съедобного, а вся эта гадость вроде жареной картошки со вкусом макарон с сыром крайне необходима ему, Эггси, для успокоения нервов. Мерлин мог только предполагать, как с такой панацеей Анвин не раздался ещё вширь и не заработал себе гастрит. И великодушно выделить под провиант мальчишки целый ящик стола – иначе бы еда Эггси точно заполонила бы его рабочий стол и выселила его работать куда-нибудь в соседний кабинет. *** Эггси справляется – но то, что так будет не всегда, Мерлин даже не ставит под сомнение. Потому что так не бывает. Первый раз он видит, что у Анвина трясутся руки, когда тот уже почти два года работает в агентстве. Больше суток назад в медблок доставили шестерых агентов в тяжелом состоянии после сильного взрыва в непосредственной близости от них. На данный момент агентов было уже пятеро – об этом Мерлин уже знал. Обо всём остальном, видимо, прислали докладывать Анвина. Когда он протягивает Мерлину планшет, явственно видно, как тот мелко дрожит. -Сядь, - то ли командует, то ли советует Мерлин, коротко взглянув на бледного Эггси с симпатичной синевой под глазами. Тот растекается по креслу и прикрывает глаза. -Не так уж плохо... – Спустя несколько минут задумчиво бубнит Мерлин себе под нос. -Ты шутишь? – Неверяще воззрившись на него, интересуется Анвин. Тот факт, что он не заснул прямо в компьютерном кресле, даже немного удивляет Мерлина. -Едва ли. -Черт возьми, да половина из них младше меня. Один мертв, второй лежит под ИВЛ, третьему руку обратно собирали как грёбаный конструктор. Кто вообще послал их туда? Мерлин поднимает взгляд от планшета, смотрит на Анвина, который, в свою очередь, пялится на собственные руки, сцепленные в замок и стучит пяткой по полу. -Спокойнее, Эггси. Фактически, я их туда послал. -Ты в своём уме? В Мерлина упирается укоризненный усталый взгляд. -Если бы они действовали по инструкциям, которые были даны четко и весьма прозрачно, все были бы целы. -Инструкции – это не трогать бомбу, рядом с которой стоит человек пятьдесят гражданских? И это значит «все были бы целы»? - Едко интересуется Анвин. Мерлин думает, что чуть позже не помешает выяснить, кто же из тех пятерых такое трепло, что делиться деталями миссии направо и налево. Впрочем, им всем не поздоровиться после того, как только их немного подлатают. Вообще-то, Мерлин не обязан ничего объяснять Анвину. Но он почему-то делает это. Со вздохом откидывается на спинку кресла, разворачивается к мальчишке и кивает. -Да, Эггси, это значит «все были бы целы». Потому что бомба была не одна. Давно читал газеты? Скажи мне, где ещё был взрыв? Анвин хмурится, трёт бровь, и, сообразив видимо, смотрит на Мерлина широко раскрытыми глазами. -Метро. -Метро, - кивает Мерлин. – А всё почему? Потому что попытка прямой дезактивации первого в цепочке устройства автоматически запускает протокол, по которому тут же активируются все остальные. Если бы наша бедовая группа не бросилась нарушать все инструкции, что были им даны, то мне удалось бы разобраться со второй бомбой, дистанционный доступ к которой мне любезно организовала агент Ланселот, прежде чем произошел первый взрыв, а у них было бы время на то, чтобы отвести людей на хотя бы относительно безопасное расстояние. Как думаешь, что хуже – полсотни жертв, которые бы с пятидесятипроцентной вероятностью отделались бы госпитализацией, или полтысячи мертвецов, которых мы в итоге имеем, вкупе с угрозой повторения этого балагана, потому что мы, вдобавок ко всему, ещё и раскрыли себя? Эггси молчит некоторое время, потом вздыхает и качает головой. -Никогда не пойму эту вашу систему приоритетов, которая ставит человеческие жизни против человеческих же жизней, - бурчит сердито. -Тебе и не надо, Эггси. -К счастью. Мерлин кивает. -Я тебя убедил? -Не до конца. Но до конца и не получится никогда. -Это тоже не так плохо. Иди домой. -Не могу. Обход через три часа. И мне надо быть здесь на случай, если кому-то станет хуже. Рук не хватает. -Тогда иди поспи. -Разбудишь меня? -Разбужу, - кивает Мерлин. И, предвосхищая ещё не заданный вопрос, продолжает: -И если что-то случится, тоже разбужу. -Спасибо, - улыбается Эггси, встаёт и плетётся в сторону комнаты, потягиваясь. И это ещё одна вещь из тех, с которыми Мерлин давно смирился - несмотря на то, что в штабе в целом, и в медблоке в частности нет недостатка в комнатах отдыха, где персонал всегда может отоспаться, Эггси всё равно всегда дрыхнет у него. Через два с половиной часа Мерлин не без труда будит мирно спящего в обнимку с подушкой Анвина – тот ещё в полусонном состоянии выходит от него, на ходу застёгивая рубашку и пропуская мимо ушей комментарий о том, что ему не помешало бы расчесаться. Через пару часов снова возникает на пороге кабинета, забыв постучать то ли из вредности, то ли от усталости. -Поехали к тебе, - выдаёт с ходу. -Что, прости? – Переспрашивает Мерлин, смотря на Анвина с немым вопросом о состоянии его рассудка. Эггси не отвечает – он вообще приобрел дурную привычку не отвечать на такие полуриторические вопросы Мерлина, принимая за константу то, что тот и так всегда всё понимает. Мерлин-то понимает, конечно – Эггси просто не хочет ни оставаться здесь, ни ехать в пустую квартиру. Мерлин не понимает только того, почему сам в очередной раз потакает мальчишке. -Пятнадцать минут. Только не стой над душой. -Пойду соберусь, - улыбаясь, говорит Анвин, тут же исчезая из кабинета. Квартира Мерлина расположена всего-то в двадцати минут ходьбы от ателье – поэтому добираются они пешком. -Одного не пойму – почему ты почти всегда катаешься на работу на машине? Ты что, настолько ленив? – Спрашивает Анвин. -Нет, я настолько параноик. Эггси только понимающе хмыкает. Почему-то идея о том, что нужно покурить, приходит ему в голову только тогда, когда они уже заходят в квартиру. Пользуясь тем, что Мерлин уходит принимать душ, Эггси совершает диверсию на кухню, открывает окно, предварительно переставив с подоконника на стол суккулент по имени Вилли, попутно сообщив растению, как он рад, что тот до сих пор жив – при таком-то хозяине, сам забирается на подоконник и закуривает. Мерлин, появившийся в дверном проёме кухни, застаёт его за второй сигаретой. Эггси, стряхивающий пепел за окно, смотрит на него с самым невинным видом. -И в кого ты такой наглый? – Только и интересуется Мерлин. -Не знаю. В Гарри, наверное, - пожимая плечами, отзывается Анвин. Мерлин проходит в кухню, присаживается на подоконник напротив Анвина, а тот, недолго думая, протягивает ему открытую пачку сигарет. Мерлин выуживает оттуда одну и вполне привычным движением заживает между губами, прикуривая от поднесённой Анвином зажигалки. -Тяжелый день, - поясняет Мерлин. -Я, между прочим, ничего не говорил. -Тогда верни свои иронично приподнятые брови на место. Эггси только весело фыркает и, удобно уперевшись затылком в стену оконной ниши, наблюдает за Мерлином из-под ресниц. Пожалуй, он вообще ни разу не видел того настолько расслабленным - в рубашке с небрежно закатанными по локоть рукавами, расстёгнутой на три пуговицы сверху, без очков, сидящим, чуть ссутулившись, на подоконнике – без этой болезненно-прямой вертикали спины. И Анвину бы продолжать злиться на него, на этот его комплекс Бога, на то, что он так просто, и даже цинично говорит о смерти – но он не может. Потому что это, должно быть, чертовски сложно – вот так вот просто и осознанно жертвовать меньшинством ради большинства – если, конечно, ты не чертов робот и у тебя есть чувства. А Эггси продолжал упорно верить в то, что что-что, а чувства-то у Мерлина всё-таки есть, пусть он и скрывает это очень-очень тщательно. Потому что ему приходится принимать слишком много непростых решений, принимать быстро и легко, руководствуясь только холодным расчетом, без оглядки на какие-то там чувства. Эггси не можете себе даже представить, сколько смертей видел Мерлин. Но явно – достаточно для того, чтобы в его картине мира смерть стала чем-то обыденным. Наверное, жить так – очень непростая задача. Но Мерлин живёт этой жизнью так, что кажется, что это – проще простого. Как бы не так. Может, из-за этого Анвин испытывает в отношении Мерлина что-то такое, к чему не может подобрать никакого слова, потому что не слишком-то разбирается во всех этих чувствах – что-то хрупкое, больное и колючее, но при этом... тёплое. Эггси бы назвал это нежностью, если бы она не ощущалась настолько непереносимой от необходимости её сдерживать. Может, поэтому, а ещё из-за пары бессонных ночей и кучи стресса в придачу Эггси делает то, что делает – докуривает, выбрасывает окурок в окно, пожимая плечами на короткий осуждающий взгляд Мерлина, и, подавшись чуть вперёд, коротко касается губами его губ. Не отстраняясь почти и взглянув ему в глаза - в эти невозможные глаза, цвет которых имеет тенденцию меняться в зависимости от состояния мужчины, и не видит там особого ужаса – одно только сдержанное удивление, и собирается уже повторить манёвр – но Мерлин легко, едва касаясь, накрывает его губы подушечками пальцев. -Притормози, Эггси, - просит, чуть качая головой. – Что это на тебя нашло? Эггси честно пожимает плечами. Ну, он действительно не знает, но то, что на него сейчас нашло определённо ему понравилось. -Вот как, - хмыкает Мерлин, - переспи с этой мыслью, хорошо? -Переспать? – Улыбнувшись, переспрашивает Анвин. -Именно. И не дури. -Как скажешь. Спокойной... – Анвин бросает короткий взгляд на улицу, где во всю светит солнце, но решает отбросить эти условности, - ночи. Мерлин хмыкает, и, позволяя себе вольность, легко взъерошивает волосы на бестолковой белобрысой голове. -Спокойной ночи. Когда Эггси скрывается из виду в дверном проёме, ведущем в гостиную, Мерлин только тяжело вздыхает – потому что уж такой вариант развития их отношений ему даже в голову не приходил. Оказалось, зря. Но главная проблема здесь была в том, что, после подобной выходки со стороны мальчишки, с его стороны должна была последовать резко негативная реакция... которой, черт возьми, не последовало. И вот с этой мыслью надо переспать уже Мерлину.