Knight of Cups

На следующий день после полудня дверь в кабинет Мерлина открывается и на пороге появляется Анвин с двумя бумажными стаканами. Он проходит в кабинет, молча ставит один стакан рядом с левой рукой Мерлина и усаживается на своё обычное место, со вздохом откидываясь на спинку стула и прикрывая глаза. Мерлин хмурится — потому что Анвин снова не удосужился постучать, и потому что его смена должна была закончится в десять утра — то есть три часа назад. То, что Эггси пришел к нему только что, означало, что он снова торчал на дежурстве дольше положенного. Не отвлекаясь от кода на мониторе, Мерлин тянется к стакану — Анвин всегда приносил ему его второй утренний кофе, если заходил после своего дежурства. Это было очень внимательный жест с его стороны. Мерлин это ценил — хоть и никогда не говорил об этом вслух. - Почему ты всё ещё здесь, Эггси? Анвин молчит. Мерлину приходится отвлечься от своего кода, чтобы взглянуть на парня. - Эггси. - Я облажался, Мер, я та-а-к сказочно облажался, - не открывая глаз, тянет Эггси. Мерлин подавляет вздох. Анвин имеет обыкновение брать на себя ответственность за те вещи, в которых он не виноват. Ему нужно перестать это делать — или его профессия сведёт его с ума. - Я тебя слушаю, - тем не менее говорит он. Ещё немного — и он заслужит себе место в раю своим ангельским терпением. Отвратительно. - Мне не понравился снимок Эмори, но невролог сказал, что всё в порядке. Он работал и в травме тоже, поэтому я решил, что это просто моя обычная паранойя. Да и Эмори выглядел так, будто он в порядке… ну, с учетом его травмы. Но это не давало мне покоя и после того, как ты ушел, я всё-таки пошел к Флемингу с этим снимком — потому что решил, что пусть лучше он снова будет капать мне на мозг тем, что я вижу везде худшее. И потом был синий код, потому что у Эмори был припадок. И на снимок Флеминг смотрел уже в операционной и там было это чертово кровоизлияние. И мне надо было идти к Флемингу сразу. - Эггси, то, что опытный врач оказался не в состоянии поставить верный диагноз — не твоя вина. - То, что я принял это на веру, несмотря на собственные сомнения — моя вина, - хмурится Анвин. Мерлин не отрицал бы этого, если бы Эггси уже был врачом. Но он, по сути, всё ещё студент. Он всего на втором году интернатуры. - Ты интерн, Эггси. Иногда чужой авторитет может сбить тебя с толку. Анвин морщится. - Теперь я даже не могу сказать тебе, что он будет в порядке. Потому что может быть и нет. Мы можем только ждать и наблюдать. - Операция прошла без осложнений? Эггси кивает. - Ты присутствовал? Ещё один кивок. - Хорошо. - Думаешь, в будущем мне стоит стоять на своём? - После десяти минут тишины, спрашивает Эггси. - Сначала тебе нужно научится снижать градус собственной паранойи. После этого ты сможешь стоять на своём без каких-либо сомнений. Эггси просто кивает, поднимаясь. - Спасибо, Мерлин. Мальчишка всё ещё выглядит максимально несчастным и потерянным. Мерлин тихо вздыхает. - Можешь ехать ко мне, если хочешь. У меня сегодня не слишком много работы, большую часть которой я могу доделать из дома, так что я вернусь не слишком поздно. Это первый раз, когда Мерлин сам предлагает мальчишке поехать к нему. Он не знает, что именно с ним не в порядке — но ему неуютно от мысли о том, что Эггси, находясь в таком раздрае, поедет в свою пустую квартиру. Ему хочется, черт возьми, присматривать за мальчишкой. Ему спокойно, когда он уверен в его благополучии. Это действительно начинает настораживать. - Ты правда не против? - Уточняет Эггси, несмело улыбаясь. - Я не против. Выпей успокоительное и попытайся поспать. - Хорошо. Спасибо, Мер, - на этот раз Эггси приближается к Мерлину, чтобы быстро обнять его сзади за плечи. - Вот это было совсем не обязательно, - бормочет Мерлин. - Смотря для кого, - фыркает Эггси в ответ. - До вечера, - говорит, скрываясь за дверью. Прежде чем отправится к Мерлину, он, не справившись с собой, ещё раз наведывается в медблок — проведать Эмори, вид которого, с перебинтованной головой и всё ещё дышащего через трубку, вовсе не сделал Эггси лучше. Поэтому Анвин решил зайти ещё и к ребёнку — и провозился с ней полчаса, прежде чем Флеминг, который тоже всё ещё был здесь со вчерашнего дня, не забрал его из больницы вместе с собой. У Мерлина Эггси принял душ, выпил успокоительное и попытался поспать, как и велел мужчина. В общем-то, у него даже получилось заснуть на пару часов. Остальное время он просто провалялся в кровати в приятной полудрёме, витая где-то на границе сна и яви, пока его воображение, оставшееся без контроля разума, выдавало ему весьма приятные видения. Он прислушался к Мерлину и пообещал разобраться. И он действительно работал над этим. За последние несколько месяцев он узнал о себе много нового - это были довольно шокирующие знания, но ему даже нравилось. Он начал с простого сбора информации, сперва с сайтов, но в итоге переместив фокус своего внимания на форумы, которые выглядели, с его точки зрения, более информативными, по причине того, что там сидели реальные люди с очень разными вкусами, мнениями и взглядами. Случались дни, когда он сидел за ноутбуком, закапываясь все глубже в разделы форумов, по полдня. Он бы сидел и днями напролёт, если бы ему не нужно было уделять внимание ещё и учебе. Эггси узнал, что люди могут получать удовольствие от самых разных вещей — и что до тех пор, пока всё совершается с добровольного согласия сторон, каждую из них можно признать нормальной. Ну… в каком-то смысле. Для кого-то. Да, Эггси определённо нравилась боль, и метки, и чувство подчинения — но он никогда бы не согласился, чтобы его подвешивали за кожу на крюках, например, или словесно оскорбляли. Нет, это слишком. Потом Эггси начал искать клубы, о существовании которых тоже узнал на форумах. Но решиться на то, чтобы просто взять и пойти туда в одиночестве, он не мог. Эггси едва не попросил Рокси сходить с ним, но в итоге на одном из форумов — на том, который нравился ему больше остальных и на котором он зависал столько, что некоторое количество особо активных юзеров были заочно хорошо ему знакомы — нашлась тема, целью которой, было помочь новичкам в поиске компании. Что ж, Эггси не стал давать себе времени на то, чтобы передумать. Рокси сказала Анвину, что он псих. Но, может, это Рокси и её паранойя, а может Анвину повезло — но парень, который предложил сопровождать его, оказался душкой. Прежде чем идти в клуб, они встретились на нейтральной территории, чтобы просто познакомится, и убедится, что они чувствуют себя комфортно рядом друг с другом. Более того — Чарли даже позволил Анвину сфотографировать свой паспорт и отправить его Рокси. И он был симпатичным. Действительно симпатичным — даже Рокси это признала. Но, что важнее — он оказался замечательным проводником. Анвину хватило четырёх походов в клуб, чтобы убедиться, что то, что ему нравится, действительно ему нравится. И понять, что он не хочет продолжать делать это с посторонними людьми. Что он хочет, чтобы Мерлин был тем, кто поможет ему разобраться дальше. Чтобы признаться, что он хочет знать, что он сам может дать Мерлину. И что он хочет быть способным дать ему что-то. Осознание этого было странным в его голове. Оно заставляло его испытывать лёгкое головокружение и дрожь предвкушения. Анвин впервые после своего адского пубертата снова испытывал потребность дрочить по утрам и вечерам. Это было до того абсурдно, что даже смешно. Что ж, Эггси хотел отдать себя Мерлину. И Эггси хотел, чтобы Мерлин принял его. Это было шокирующим открытием — но не в плохом смысле. Это было приятно. Чего Эггси не знал — так это того, как показать Мерлину то, чего он хочет и то, на что он готов — потому что Мерлин не примет всерьёз просто сказанные им слова, если не будет видеть соответствующего поведения. Что ж. Эггси должен попытаться быть хорошим мальчиком. …В конечном итоге Эггси снова приходится идти в душ. Потому что все эти мысли не приводят ни к чему, кроме очередного стояка — и Анвин должен уладить это до прихода Мерлина. Как оказывается, Анвин уходит в ванную как раз вовремя — потому что стоит ему выйти из душа, как он слышит звук закрывающейся входной двери. Он натягивает штаны, всё ещё весьма нетвердо стоя на ногах после того, как в душе он разобрался с некоторыми своими проблемами, накидывает на мокрые волосы полотенце и выходит из ванной. Мерлин как раз выходит из кухни. - Я принёс ужин, - говорит он, окидывая Эггси быстрым взглядом и продолжая свой путь в спальню. Анвин, шлепая по полу влажными босыми ногами, идёт в сторону кухни и заглядывает в неё через дверной проём, чтобы увидеть то, что он совсем не ожидает увидеть. - Ты же не любишь это всё, - не в силах сдержать довольной улыбки, говорит Анвин. Мерлин хмыкает. Он действительно не фанат итальянской кухни. По большей части их пища не имеет для него никакого смысла. Но Анвин почему-то в особенном восторге что от пиццы, что от пасты, которые готовят в местечке в паре домов от них. У Мерлина нет проблем с тем, чтобы выбрать для себя что-нибудь наименее бессмысленное из их меню. У него есть проблемы с тем фактом, что он испытывает желание угодить мальчишке и что видеть эту довольную улыбку на его лице слишком приятно. - У них в меню есть позиции, которые выглядят чуть более осмысленными, чем просто тесто с томатным соусом или тесто со сливками. Будем считать, что я дал им шанс, - говорит Мерлин. Эггси тут же хмыкает весело, всё ещё смотря на него с этой своей улыбкой — такой радостной, будто Мерлин ему не еды принёс, а как минимум раскрыл рецепт лекарства от всех болезней. Мальчишка просто невозможен. - Я накрою на стол? - Едва не подпрыгивая, спрашивает Анвин. - Убери с головы полотенце и надень футболку. - Как скажешь, Мерлин. Спустя пятнадцать минут они сидят за столом друг напротив друга и ужинают. Анвин увлечённо накручивает длинные спагетти на вилку и, порция за порцией, отправляет их в рот, раз за разом не сдерживая тихого удовлетворённого звука. Мерлин, занятый своей говядиной в винном соусе, которая оказалась не так уж и дурна, периодически ухмыляется, наблюдая за мальчишкой, который под столом нагло сложил свои босые ноги на его колени. Когда они заканчивают со своими блюдами, Эггси встаёт, собирает тарелки со стола — Мерлин искренне не понимает, почему мальчишка постоянно перекладывает еду из доставки в обычную посуду, которую после нужно мыть — но может признать, что есть из керамики куда приятнее, чем из картонных коробок. Тем более что мытьём посуды Эггси всегда занимается сам. Вот и сейчас он вручает Мерлину кружку с чаем — черным чаем с бергамотом и каплей молока, как он пьёт всегда по вечерам — и мягко выталкивает его из кухни. - Я приберусь и приду, - озвучивает он свою обычную реплику. Мерлин пожимает плечами — как и обычно, и подчиняется. Ещё через пятнадцать минут Эггси падает на диван рядом с ним и приваливается плечом к его плечу, и упираясь пятками в диванный подлокотник на его стороне. - Ты не можешь сидеть нормально? - Ворчит Мерлин скорее по привычке, и так зная ответ. - Нет, - отзывается Эггси, раскрывая ноутбук, который он устроил на своих коленях. Мерлин просто вздыхает. Спустя пару часов, в которые Мерлин заканчивает с работой, а Эггси занимается учебой, Анвин начинает отчаянно зевать и тереть глаза. - Иди ложись, Эггси. - Можно с тобой? - Стараясь звучать не слишком умоляюще — потому что он и так чувствует себя достаточно жалким сегодня — спрашивает Эггси. - Мхм, - утвердительно мычит Мерлин. Эггси испускает тихий вздох облегчения, оставляет ноутбук на журнальном столике и сползает с дивана, направляясь в спальню. Спрашивать Мерлина, когда он придёт, бесполезно — мужчина пробурчит в ответ что-то невнятное и всё равно не исполнит установленных сроков, даже если Эггси разберёт сказанное. Этот тип был маньяком, когда дело касалось работы. Дверь, которая вела из его спальни, оказалась в итоге не дверью в гардеробную, как всегда думал Эггси, а дверью в кабинет, где Мерлин копался в проводах, железках и микросхемах, ворча на них, ругаясь с ними и торжествующе кивая самому себе, когда у него что-то получалось. Эггси находил это немного нелепым, но и совершенно восхитительным. У Эггси не получается заснуть. Стоит ему устроится под одеялом — и мысли снова возвращаются к событиям прошлых суток. Он переживает за Эмори, он раз за разом думает о том, что произойдёт дальше с девочкой, он чувствует себя виноватым из-за того, как выставил Мерлина за дверь — снова. Ему не помогают слова. Ему стало немного легче после того, как он накрыл на стол для мужчины, убрался после ужина, налил ему чая — уход за Мерлином всегда помогал ему почувствовать себя лучше и успокоится — о чем бы он не переживал. Но не сейчас. И он знает, что ему нужно — но он понятия не имеет, как он должен об этом попросить. Он ворочается в постели несколько часов — наверное, два или три - и в итоге вздыхает раздраженно и приподнимается на локтях, сердито хмурясь — и как раз в этот момент Мерлин тихо проходит в спальню. - Почему ты не спишь, Эггси? - Не могу заснуть. Мерлин чуть наклоняет голову вбок — ожидает, чтобы Эггси озвучил причины. Ему совсем не обязательно вербально озвучивать некоторые свои вопросы к Анвину — тот и так прекрасно понимает. - Слишком много дерьмовых мыслей, которые я не могу остановить, - вздыхает Эггси, снова роняя голову на подушку. - Ты спать? Я могу уйти к себе, чтобы не мешать своей вознёй. - Ты знаешь, что не помешаешь мне, - отвечает Мерлин, откладывая ноутбук, который он держал в руках, на подоконник и начиная расстёгивать рубашку. Эггси какое-то время наблюдает за ним, но когда мужчина скидывает рубашку с плеч — заставляет себя закрыть глаза. Потому что Мерлин потрясающий — широкие плечи, крепкие мускулы, смуглая кожа - у Анвина действительно начинает выделяться слюна, когда он видит Мерлина без рубашки — будто бы он одержимый. Но он, наверное, и есть одержимый — потому что серьёзно, ему хочется облизать каждый чертов сантиметр Мерлина — это точно, точно нездорово. Поэтому он закрывает глаза, хотя и знает, что Мерлин снимет рубашку и пойдёт в душ, откуда вернётся уже одетый в пижаму. Мерлин никогда не позволял себе переодеваться при Эггси. Когда Мерлин возвращается из душа — Эггси всё ещё не спит — свернувшись на боку, открывает глаза и смотрит на мужчину, когда тот заходит в комнату. Мерлин садится на край кровати, подбирая одну ногу под себя, чуть поворачивается, и смотрит на него — и Анвин буквально выплёвывает слова, не давай себе времени передумать. - Мне нужна твоя помощь. - Как я могу тебе помочь, Эггси? Анвин не может сказать. Он просто направляет взгляд в сторону комода, на нижний его ящик. Слава небесам, Мерлин прекрасно его понимает. Одна его бровь слегка изгибается, когда он спрашивает: - Ты можешь сказать мне, почему ты думаешь, что тебе это нужно? - Я чувствую себя виноватым за то, что случилось с Эмори. И ещё за то, как разговаривал с тобой… - Эггси ненадолго задумывается. - Даже не за сами слова, - продолжает он, - а за то, как ты меня взбесил. И когда я увидел тебя с девочкой… я почувствовал себя козлом за то, как сильно я на тебя злюсь. - Ребёнок не совершил тех глупостей, которые совершил Галахад, - хмыкает Мерлин. - У Галахада были варианты? Дай угадаю, оставить ребёнка там. - Куда более резко, чем до этого, говорит Анвин — и сразу же закрывает глаза и вздыхает. Это не то, о чем он хотел поговорить. Это не имеет отношения к тому, о чем они говорят. Когда Эггси открывает глаза — Мерлин смотрит на него… странно. - Мы говорили не об этом, - меняет тему Эггси. - Я к тому, что сейчас я нуждаюсь в этом не для развлечения. И — раз уж на то пошло — не для удовольствия. Хотя на данный момент я уже примерно могу сказать, что мне нравится и почему. Мерлин, не настаивая на продолжении случайно поднятой неприятной темы — к огромному облегчению Анвина, задумчиво кивает. - Ты хочешь получить от меня наказание, надеясь, что это поможет тебе перестать испытывать вину. - Я точно знаю, что это поможет, - отвечает Эггси. Потому что это правда. Он зарабатывает задумчивый пристальный взгляд Мерлина. - Ты мог спросить у меня, куда тебе лучше сходить. Надеюсь, ты выбрал пристойное место, - говорит он, естественно, поняв, откуда в мальчишке столько уверенности. - Ты сказал мне самому со всем разобраться, - фыркает Эггси. И он прав. Мерлин не должен переживать об этом. Анвин — взрослый человек и в состоянии справится сам. - Я должен кое-что прояснить, - говорит Мерлин и Эггси, приподнявшись на локте, вопросительно смотрит на него, - я не собираюсь наказывать тебя за то, что случилось с агентом. Это не твоя вина. И за твои эмоции в отношении меня тоже. То, как я обращаюсь с агентами и то, как я обращаюсь с детьми — две никак не связанные вещи. Странно видеть между ними связь, Эггси. Анвин молчит, когда Мерлин делает паузу. Возможно, мужчина ждёт, пока Эггси сделает какие-то выводы — но Анвин понятия не имеет, что за выводы он должен сделать. Мерлин вздыхает и продолжает, сжалившись. Возможно, он требует от мальчишки слишком многого, надеясь, что он осознает про себя то, что видит в нём Мерлин. - Ты хочешь испытывать вину, Эггси. Это далеко не первый раз, когда ты впустую мучаешь себя этим. Если я буду наказывать тебя за что-то — то только за это. - Но… Анвин захлопывает рот, когда Мерлин смотрит на него этим взглядом — прямым, строгим, и темным. - Я дам тебе то, в чем ты нуждаешься. И в следующий раз, когда ты почувствуешь вину, ты вспомнишь этот вечер, этот разговор и что произошло позже. И сделаешь правильные выводы. Это понятно? Эггси молча кивает. - Хорошо. Вопреки ожиданиям Эггси, Мерлин не встаёт. Он садится на кровати прямо и хлопает ладонью по своему бедру. - Ложись поперёк, лицом вниз, таз на моих бёдрах. На пару секунд на лице Эггси появляется то выражение, которое явно говорит о том, что он собирается спорить. - Эггси, - предостерегающе говорит Мерлин. Большего Анвин не получит. Во-первых, это наказание. А смысл наказаний не том, чтобы давать желаемое. Во-вторых, применять к мальчишке что-то, серьёзнее собственных ладоней после суточного дежурства, когда он даже толком не поспал, попросту не гуманно. Даже если Эггси этого не понимает — он подчиняется. Выпутывается из одеяла и ложится, как велено. Мерлин скользит прикосновением по его спине вдоль позвоночника, поддевает резинку боксеров и стягивает их на бёдра мальчишки, обнажая его ягодицы. Эггси, который до этого старался дышать глубоко и ровно, теперь задерживает дыхание и напрягается. Он чувствует себя… странно. Он не ожидал оказаться в том положении, в котором он пребывает сейчас. Он ещё никогда не оказывался перегнутым через колени Мерлина в ожидании порки — в самом прозаичном смысле этого слова. Если бы на месте Мерлина был кто-то другой, Анвин бы чувствовал себя униженным. Но это Мерлин, и Мерлин даёт ему то, о чем он просит. Даже намного больше, чем это - он указывает Эггси на причину, а не на следствие. Эггси, тем не менее, никак не может заставить себя расслабиться, потому что в том положении, в котором он оказался сейчас, есть что-то слишком интимное и уязвимое. И, конечно, Мерлин это чувствует. - Я не прошу тебя расслабиться сейчас, но прошу, чтобы ты постарался сделать это в процессе. Постарайся не делать попыток предугадывать мои действия. Я не остановлюсь до тех пор, пока не буду уверен, что ты отпустил свои мысли и ситуацию в целом. - Хорошо, - отзывается Эггси глухо, сложив руки на кровати и уткнувшись лбом в своё предплечье. - Скажи мне своё слово. Мерлин предполагал — и даже надеялся — что теперь у Эггси оно есть. - Я… мы можем использовать цвета? - Если это удобнее для тебя. В таком случае, назови мне свои цвета вместе со значениями. Эггси мог бы пошутить про то, что вот теперь они наконец-то играют по-взрослому — но ему не до шуток. - Зеленый — всё в порядке и можно продолжать, желтый — мне нужна пауза, красный — я хочу прекратить. Эггси замолкает. Мерлин ждёт ещё немного, прежде чем сказать: - Это не всё, Эггси. - Черный?.. Черный — что-то не так и мне, вероятно, нужна медицинская помощь. - Очень хорошо. Через секунду после этого на ягодицу Эггси приземляется первый удар раскрытой ладони Мерлина — заставляя Эггси вздрогнуть и вскинуться и оставляя после себя глухую пульсацию боли. Второй и третий удар следуют почти что без паузы — когда третий удар опускается на чувствительную после первого шлепка кожу, Эггси тихо скулит. Мерлин останавливается и с нажимом проводит ладонью по уже покрасневшей коже Анвина, который начинает мелко дрожать. - Ты должен привыкнуть к мысли, что не в твоих силах контролировать всё, происходящее вокруг тебя. И что ты не ответственен за ошибки других. Как и за случайные стечения обстоятельств. Тебе не нужно брать вину за всё на себя. Тебе нужно учится отпускать. Мерлин говорит тихо и медленно, с успокаивающей интонацией — но Эггси не может перестать ожидать удара. Он не может перестать ожидать его — но когда он приземляется на нижнюю часть ягодицы, то всё равно становится неожиданностью. После этого Эггси пытается угадать, на каком Мерлин сделает паузу — и после шестого удара подряд — по три на каждую ягодицу — ему начинает казаться, что Мерлин не остановится вообще. Анвин чисто инстинктивно дергается и изворачивается, пытаясь уйти от ударов — но Мерлин кладет вторую свою ладонь ему на поясницу и удерживает на месте. Когда после ещё четырёх ударов Мерлин наконец останавливается, Эггси сквозь стук крови в ушах едва улавливает вопрос, обращенный к нему. - Цвет, Эггси. Анвин пытается ответить — но из его горла вырывается только всхлип. Он пытается ещё раз. - Зелёный, - отвечает он — полузадушено, с дрожью в голосе, утирая мокрые щёки тыльной стороной ладони и отстранёно думая о том, что он не заметил, когда начал плакать. Не то, чтобы он ожидал от себя этого — но сейчас это кажется неважным. Важно то, от чего он никак не может отстраниться - назойливое ожидание удара. Который, конечно, всё равно настигает его неожиданно — и заставляет вскрикнуть. Спустя несколько минут Эггси начинает слышать звон в ушах, понимает, что он начал дышать в два раза быстрее обычного и чувствует лёгкое головокружение — тело реагирует на боль выработкой адреналина. Сейчас — скоро — он должен будет прекратить думать. Он просто потеряет способность это делать, потому что в кровь начнет выбрасываться дофамин, эндорфины и черте что ещё. Он только надеется, что это случится побыстрее. - Если ты будешь думать про то, как перестать думать, этого не случится, Эггси, - сообщает Мерлин своим совершенно спокойным голосом. Наверное, Эггси озвучил какую-то часть своих мыслей вслух. А может, Мерлин просто в его голове. Это не так важно — потому что после слов Мерлина снова следуют удары — Эггси не знает, сколько их, он вздрагивает от каждой новой вспышки тянущей, глухой боли и скоро ему кажется, что всё его тело гудит от неё, что она расходится от своего центра по его ногам, по его животу, груди и рукам, глухо пульсирует и заполняет его этой пульсацией — всего целиком. От этого, почему-то, становится спокойно — и он позволяет себе расслабиться, потому что он в руках Мерлина. А если он с Мерлином — значит он в безопасности. Мерлин снова спрашивает цвет — и Эггси почти бессознательно бормочет в ответ «зелёный». Он чувствует удары ладони Мерлина, которые следуют за этим — он чувствует, как его тело реагирует на них, но постепенно это становится всё менее и менее важным, до тех пор, пока не теряет вообще всякое значение. Он остаётся один на один с этой притупленной болью, в пустоте, в той безопасности и том спокойствии, которые дают ему руки Мерлина. Мерлин останавливается, когда чувствует, что Эггси обмяк на его коленях. Анвин не реагирует на его голос, но дышит, и дыхание его довольно размерено — и этого вполне достаточно для спокойствия Мерлина. Он немного удивлен тем, что произошло — как просто Эггси отпустил себя в его руках. Ему действительно удалось отдать контроль в руки Мерлина довольно быстро — и не из-за большого опыта или колосального контроля над собой. Похоже, Анвин действительно ему доверяет. Мальчишка изредка всхлипывает — и Мерлин позволяет себе погладить его по волосам, вполголоса бормоча успокаивающую чепуху вперемешку со словами похвалы — всё равно Эггси не уловит смысла, а только интонацию. Когда Эггси приходит в себя, то с отстранённым удивлением обнаруживает себя под одеялом, его нос утыкается в изгиб шеи Мерлина, руки Мерлина на его спине. Только потом он чувствует глухую пульсацию боли на ягодицах. Он издаёт бессвязный звук, пытаясь притиснуться поближе к теплу Мерлина - он чувствует себя так, будто он окружен мужчиной со всех сторон и это чувство совершенно восхитительно. Он хочет ещё — и поэтому жалобно скулит, когда вместо того, чтобы оказаться ещё ближе, тот отстраняется. Совсем немного — но отстраняется. - Скажи мне, как ты, и я возьму тебя так, как ты хочешь, - говорит ему Мерлин. У мужчины позабавленный вид и такой же тон — но не в обидном смысле. - Хорошо, - отвечает Эггси, удивляясь тому, как низко и хрипло звучит его голос — будто бы он плакал. Это приводит его к вопросу, плакал ли он. Он озадаченно хмурится. - Ты уверен? - Хмыкает Мерлин, разглядывая это озадаченное выражение на лице мальчишки. - Да… да, я хорошо. Чувствую боль только в очевидных местах, - справляется он с длинной фразой, всё ещё хмурясь и снова прижимается к Мерлину. Тот позволяет ему, как и обещал. - Я плакал? - Спрашивает он, решив, что гадать глупо, когда рядом есть человек, который может ответить. - Да, - просто отвечает Мерлин. - И ты немного ушел от меня. Такое уже происходило? Мерлин внимательно следил за Эггси. То, что с ним произошло, едва ли можно назвать сабспейсом — Эггси слишком быстро ушел в это состояние и быстро вернулся обратно — но то, что мальчишку выкинуло из реальности на некоторое время, было очевидно. - Нет. Нет, я никогда не мог расслабится. Всё было слишком чужое. Я верю тебе и ты заботишься обо мне. Поэтому… - Эггси пожимает плечами. Возможно, он говорит бессвязно, но это всё, что он может. Немного помолчав, он интересуется: - Мерлин… А я?.. - Что «а ты»? Конечно, Мерлин знает, о чем спрашивает Эггси. - Ну Мерлин. - Используй слова, Эгсси. Анвин фыркает, но подчиняется. - Был ли я возбуждён? - Нет. Эггси хмыкает задумчиво. Анвин читал про это. Анвину рассказывали про это — в красках, о том, как это круто и как сложно этого достичь — и вот он просто уходит в похожее состояние от порки, простой порки, от которой самой по себе он вообще не в восторге. От которой он не испытал возбуждения. Но он в восторге от рук Мерлина, от того факта, что он делает для него, от его заботы, от той безопасности, которую он чувствует — и от того спокойствия, которое приносит с собой боль. Это звучит не просто нелепо, это звучит дико — но, кажется, это так. - Спасибо, - бормочет Эггси в шею Мерлина. - Спасибо тебе, - отвечает ему мужчина. Эггси заставляет себя чуть отстраниться, чтобы посмотреть ему в лицо и поинтересоваться: - За что? - Я благодарю тебя за доверие. Потому что могу представить какого доверия требует то, что произошло. Эггси задумчиво улыбается. - Можно тебя поцеловать? - Просто спрашивает он, решив особенно не усложнять. Мерлин хмыкает — и кивает. Эггси прикусывает губу, думая о том, что волнение, которое он испытывает по поводу такого простого согласия Мерлина, совершенно неуместно и нелепо. Анвин медлит — и в итоге Мерлин целует его сам. Мягко прижимается губами к его губам, позволяет языку Эггси скользнуть в его рот, и позволяет этому поцелую длится столько, сколько того хочет Анвин. И это хорошо. Очень хорошо — потому что Мерлин на самом деле отзывается на движения его губ и языка, потому что его ладони — его теплые большие ладони скользят по спине Эггси на лопатки и остаются там, прижимая его ближе, потому что его зубы прихватывают поочередно сначала верхнюю, а потом нижнюю губу Анвина… Эггси отстраняется только потому, что чувствует, как тепло начинает собираться внизу его живота. Он знает, что ещё совсем не время для того, чтобы оказываться возбуждённым в одной постели с мужчиной. Возможно, правильное время вообще никогда не наступит — но почему-то сейчас это уже не особенно заботит Эггси. Он решил принимать во внимание желания Мерлина — потому что тот делает то же самое для него. Это было честно — поступать также. Поэтому он отстраняется, облизывает губы и снова прячет нос в изгибе шеи мужчины. - Мы можем поспать в обнимку? - Ты всё равно повернёшься на другой бок, когда заснёшь. Так что да, если ты пообещаешь заснуть побыстрее. - Я постараюсь, - обещает Эггси и мстительно обнимает Мерлина покрепче. За эту его язвительность. - Спокойной ночи, Морган, - бубнит он. - Спокойной ночи, Эггси. *** Проснувшись в шесть утра, Мерлин, к собственному удивлению, обнаруживает, что мальчишка всё ещё лежит рядом с ним на животе, перекинув одну руку поперёк его груди. Он пытается выбраться из-под Эггси — тот возиться и тихо ворчит во сне, цепляясь пальцами за футболку Мерлина — и не отпуская его от себя. Тот хмыкает и гладит Анвина по спине, пока тот не прекращает хмурится и расслабляется — и сбегает из кровати. Больше Эггси не подаёт никаких признаков жизни — что вполне обычно для мальчишки. Если он засыпает и его не мучают кошмары — то он всегда спит очень крепко. Мерлина, возможно, должно удивлять то, что он прекрасно знает все особенности сна Эггси, набор его бытовых привычек, его предпочтения в еде — но его уже это не удивляет. В конце концов, они периодически живут в одной квартире уже в течение примерно семи лет. Нет ничего необычного в том, что они что-то знают друг о друге. Мерлина уже даже не беспокоит тот факт, что ему вполне комфортно в присутствии мальчишки. Как и тот, что иногда он предпочитает находиться в его обществе, чем в одиночестве. Что его беспокоит — так это то, что одиночество, которое всегда было для Мерлина наиболее комфортным и предпочтительным, больше таким не является. Но до тех пор, пока Эггси всегда до странного рад составлять ему компанию — это не проблема. Мерлин не видит смысла думать о проблемах, которых ещё не возникло. Эггси просыпается в обед — запутанный в одеяло и с подушкой Мерлина в обнимку. Он потягивается, утыкается носом в подушку и глубоко вдыхает. Он достиг той глубины своего падения, когда его уже даже не беспокоит то, насколько сильной становится его утренняя эрекция, когда он чувствует знакомый запах. Что ж. Прохладный душ — то что нужно после пробуждения с болезненным стояком посреди дня. Эггси возится на кухне, разделяя своё внимание между конспектами и приготовлением ужина, когда слышит, что вернулся Мерлин. Он хмурится, взглянув на часы — ещё довольно рано, но не то, чтобы он собирается жаловаться. - Ужин через двадцать минут, - сообщает он, повысив голос, и улыбается, когда мужчина появляется в дверном проёме кухни. - Эмори пришел в себя и дышит без трубки. Подумал, что ты захочешь узнать. Эггси не сдерживает вздоха облегчения. Это не всё, но это уже немало. - Спасибо, - улыбается Эггси. Эггси накрывает на стол, они ужинают, Эггси пытается убедить Мерлина, что его квартире необходимо немного украшений к Рождеству, Мерлин протестует. После еды Эггси убирает со стола, делает себе и Мерлину чай. Мерлин собирается закончить с отчетами о миссиях, связанных с гостящим в их медблоке ребёнком, который в отсутствие Мерлина и Эггси строил большую часть медперсонала, не давая несчастным никаких поблажек. Он, с чашкой чая в одной руке и планшетом в другой, проходит в гостиную и садится на диван, развлекая Анвина рассказом о том, что агент Галахад притащил в их штаб маленького монстра. - Но она же… очаровательна, - недоверчиво говорит Эггси. Он встаёт в шаге от сидящего Мерлина, и, немного поколебавшись, усаживается на пол рядом и кладёт голову на его бедро. - Далеко не со всеми, - отвечает Мерлин и, поднимает взгляд от планшета, когда Эггси, устраивает свою щеку на его ноге, будто у них это в порядке вещей. - Не хочешь объясниться? - Интересуется он. - Ты против? - Если бы я был против, я бы уже сказал тебе сесть нормально. - Я просто подумал, что это будет правильно. Это… ощущается как правильное. Для меня. - Хорошо, - отзывается Мерлин. Эггси трётся щекой о грубоватую ткань его брюк и улыбается, когда Мерлин слегка ерошит ему волосы. - Я бы хотел обсудить всё, когда ты закончишь с работой. Если ты не против. - Только после того, как ты разберёшься с учебой. - Куда я от неё денусь, - ворчит Эггси, снова открывая свои конспекты. Вместо того, чтобы читать конспекты, Эггси спустя десять минут проваливается в приятную дрёму - Мерлин будит его спустя час, легко потрепав за плечо. - Ты просто невероятен, - сообщает он Анвину с мягкой иронией, когда тот оборачивается и смотрит на него, сонно хлопая глазами. - Спасибо, - улыбается мальчишка, потягиваясь. - Садись, - говорит Мерлин, похлопав по дивану рядом с собой. - Серьёзный разговор? - Серьёзный разговор. Эггси кивает и забирается на диван. Садится лицом к Мерлину, подобрав под себя одну ногу и устроив локоть на спинке дивана. - Ты просил меня разобраться. Я разобрался — в общих чертах, если можно так сказать. Я не против того, чтобы узнавать что-то дальше, но я понял, что хочу делать это с тобой, если ты согласишься, потому что остальные не ощущаются… правильно. Я тебе верю, мне с тобой хорошо. Я могу положиться на тебя и мне приятно осознавать, что я могу дать тебе что-то. Мерлин кивает, жестом призывая Эггси продолжать. - Это странно, учитывая, что отчим нередко колотил меня, пока был жив, но это факт — мне нравится боль. Меня не возбуждает боль от ударов ладонями или плоскими девайсами, которые оставляют то же ощущение — но этот вид боли хорош для того, чтобы выбить глупые мысли из моей головы. Мне нравится острая боль — от стека, хлыста или розги. Очень. Я не против следов и даже разрывов кожи… Эггси замолкает. Ему требуется немного времени, чтобы хоть немного утихомирить себя и своё подступающее возбуждение. А также для того, чтобы решиться сказать то, что он собирается сказать дальше. - Я не кончал от этого с другими, но уверен, что если это будешь ты, то это произойдёт. Снова. - Ты знаешь свой предел? - Интересуется Мерлин ровно, когда Эггси замолкает и начинает изучать пейзаж за окном, который видел сотни раз. - Нет. Я не хотел доверять такое посторонним. - Есть предположения, насколько много ты можешь принять? - Достаточно. - Довольно размыто, - замечает Мерлин. Эггси пожимает плечами. - Я могу показаться тебе весьма беспощадным, если не буду сдерживаться. И я опасаюсь, что ты будешь молчать и пытаться терпеть, даже понимая, что для тебя это слишком. - Нет, - неожиданно твёрдо говорит мальчишка, прямо смотря на Мерлина. - Я не сделаю такого с тобой. Если это произойдёт — ты можешь выставить меня из своей квартиры и своей жизни, потому что это будет означать, что я подвёл твоё доверие. Мерлин — за неимением другого более подходящего слова — тронут реакцией мальчишки. - Я ценю это, - прямо говорит он, сжимая пальцы на колене Эггси. Тот улыбается ему и кладёт свою ладонь на его, не давая Мерлину убрать её. - Ещё что-то? - Предположения, - пожимает плечами Эггси. - Ничего конкретного. Мне нравится ухаживать за тобой. Готовить еду, накрывать на стол, мыть посуду — вот это всё. Это приносит мне какое-то… удовлетворение. Я бы пошел в этом дальше, если бы ты позволил. - Например? Эггси замолкает и смотрит на их ладони, лежащие на его колене, кусая нижнюю губу. - Эггси. Едва ли ты сможешь меня шокировать. - Я пару месяцев думаю о том, что хочу раздевать тебя по вечерам. И одевать по утрам. За рамками всякой эротики. Просто помогать тебе раздеваться и одеваться. Мерлин смотрит на Эггси со сдержанным интересом. - Я не против. - Правда? - Недоверчиво спрашивает мальчишка, поднимая на него глаза — и получает от Мерлина выразительный взгляд в ответ. - Понял. Правда, - улыбается он. - Лимиты? - Моральное унижение, игры включающие в себя любые биологические жидкости… кроме спермы, иглы, ножи, подвешивание за кожу — любые практики на грани с опасными для здоровья, электростимуляция… Думаю, это всё. - Судя по тому, что ты упомянул сперму — ты подразумеваешь, что наши отношения будут включать секс? Эггси снова роняет взгляд на их руки. - Я бы хотел этого, но не буду настаивать, если ты посчитаешь это лишним. Что ж… Эггси, очевидно, проделал большую работу над собой. И, похоже, делал это не только для самого себя — но и для Мерлина. Едва ли кто-то когда-то делал что-то подобное для Мерлина — и, наверное, поэтому он так тронут. Это до отвратительного очаровательно. Но он сам сказал мальчишке, чтобы тот разобрался. И теперь его собственные слова догнали его — и укусили за задницу. Он не может отказать Анвину, потому что это будет означать конец любых их отношений. И Мерлин готов признать, что он не хочет этого. Он привык к мальчишке. Он привязался к нему — больше, чем это было разумно. Так, как зарекался ни к кому не привязываться. И это, каким-то образом, произошло совершенно незаметно. - Ты выглядишь так, будто ты вовсе не в восторге, - осторожно замечает Анвин. Мерлин мысленно проклинает самого себя за то, что в кои-то веки потерял контроль над своим выражением лица — не в самый подходящий момент. - Ты тут ни при чем, - уверяет Мерлин. Эггси, конечно, не выглядит убеждённым. - Хорошо, я скажу это, - вздыхает он. - То, что ты предлагаешь мне здесь, по сути своей очень напоминает отношения. Довольно серьёзные отношения. - Определённо, - решает не юлить Эггси. - И до настоящего времени я не связывал себя подобными отношениями ни с кем. Полагаю, я абсолютно ничего не смыслю в этом. Эггси фыркает — и говорит то, что боялся сказать все семь лет после смерти Гарри. Но если он не скажет этого сейчас, и у них с Мерлином что-то получится… всё развалится. - Мои самые серьёзные отношения — отношения с собственным опекуном. Мерлин матерится. На гэльском — но Эггси слышал достаточно нецензурной брани на гэльском от Мерлина, чтобы определить её. - Этот старый идиот. - Он не виноват. Это, скорее, я. - Ты любил его? - До одури. И мальчишка произносит это так, и в глазах у него мелькает такая горечь напополам с нежностью, что Мерлину остаётся только поверить. И подумать о том, в каком же всё-таки аду пришлось вариться этому болтливому, улыбчивому, взъерошенному мальчишке после смерти Гарри, раз он говорит о любви к нему... вот так. Даже несмотря на то, что прошло уже достаточно времени. - Я не буду говорить страшных громких слов, но ты мне нравишься, - добавляет Эггси, пока Мерлин укладывает в своей бритой голове предыдущую информацию. - Притормози, Эггси, - беззлобно, даже почти что позабавлено фыркает мужчина. - Хорошо. Но это я к тому, что я тоже ничего в этом не смыслю, так что всё в порядке. Мы можем просто… не слишком торопиться с этим. - Я вижу, с какой ответственностью ты подошел к тому, чтобы не торопится, - язвит Мерлин. - Прости. Я очень давно хотел тебе сказать. Но подходящего случая так и не нашлось. И я говорю про обе… новости. Мерлин ещё раз фыркает и качает головой. - Ты абсолютно невыносим. - Знаю. Поцелуешь меня? И Мерлин целует.