Увидеть Париж и соблазнить

Подготовка к фильму началась. Осторожно, но с энтузиазмом и надеждой. Серж суетился, он был взволнован. Вместе с переменой сюжета, можно сказать, переменилась и вся его жизнь: личные отношения, принципы в работе. И вроде, ничего серьёзного, и вроде, сюжет не хитрый, но ответственность возросла, ибо на кон были поставлены его режиссёрская репутация и профессионализм. И посему Серж лично вникал во все нюансы и мелочи создания нового фильма. В сопровождении Сора Уэда зашёл на киностудию проведать занятого друга. Серж принял гостя в своём кабинете, угостил кофе. – А почему ты один, без Такеру? – поинтересовался он. – Такеру сейчас страшно озабочен, – ответил Уэда. – Он ничего не говорит, но я вижу, как он переживает за предстоящий маскарад. – Переживает? – Серж заволновался. – Значит, Такеру не уверен в своих способностях? Не пугай меня, Уэда. Я, можно сказать, доверился ему… Я даже с Мишель поссорился, защищая его! – Серж, ты-то хоть не нервничай, – пресёк стенания Уэда. – Его поступки порой безрассудны, но в большинстве случаев, они приносят положительные плоды. – В большинстве случаев? Значит, не всегда? Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянула Амели с сияющей улыбкой на миленьком личике. – Добрый день, месье Монтенон. Вы сказали, что сегодня будет репетиция. Я пришла. – Отлично. Иди в павильон, – отозвался Серж. – Симон скоро приедет. – А почему ты здесь, Сора? – обратилась Амели к подруге. – Разве Филипп тебе не звонил? – Филипп? – подивилась девушка. – Нет. А зачем? – Он сказал мне, что хочет навестить Такеру, посоветоваться относительно чувств и отношений… Ну… между геями. Я дала ему твой телефон. Уэда поинтересовался, о чём речь, Сора перевела. – К Такеру за советом об отношениях? – приподнял брови парень. – Ну, это он зря. Боюсь, Такеру преподаст ему урок в полном объёме. Спасай беднягу, Сора. – Может, тогда поедем спасать вместе? Но ответ парня прервал зуммер сотового телефона. Сора поднесла его к уху. – Ко мне пришёл Филипп, – резко и быстро сообщил Такеру. – Придумывай, что угодно, но тебя сегодня здесь быть не должно. И говоривший прервал связь. Отстранив телефон, Сора беспомощно взглянула на Уэда. Таким тоном с ней ещё никто не разговаривал. – Это был Такеру? – догадался Уэда. Девушка кивнула. – И он приказал тебе не приходить. Сора снова молча подтвердила. – Ну что ж. Парня спасать уже без толку. Может, тогда погуляем по Парижу? Филипп подошёл к двери нужного номера и, поправив очки, вежливо постучал. Изнутри послышались шаги, и дверь открылась. Увидав гостя, Такеру подивился. Вот так сюрприз. – Филипп? Бонжур. – Бонжур, Такеру. Я к тебе по делу. Хозяин пропустил гостя и ещё раз выглянул в коридор. Странно, переводчицы было не видно. А как тогда общаться? Филипп прошёл в просторное помещение богатого гостиничного номера и без всякого интереса огляделся. – Ты куда-то собрался идти? – спросил он, заметив, что парень одет в светлую рубашку и джинсовый костюм. – Я наверно, помешал твоим планам? – Ай дон’т андестэнд, – с извиняющейся улыбкой отозвался Такеру. – Да, я понимаю, – вздохнул Филипп.– И я, как на зло, совершенно не знаю английский. Амели мне дала номер телефона Сора, но я его оставил дома на столе. Надо было сразу позвонить ей. Но у тебя же должен быть её телефон. Позвони, пусть приедет. Неуверенно хлопая ресницами, Такеру пытался соединить в хоть какой-нибудь смысл мизер знакомых слов: Амели, Сора, телефон. Вариантов получилось много, но какой же правильный? Филипп догадался, что остался непонятым. И тогда он взял с журнального столика сотовый телефон и подал его Такеру. – Колл Сора, плиз. Мозг Такеру остановился на одной из комбинаций: Амели дала Филиппу номер телефона Сора, а парень его посеял или забыл. А зачем Филипп вообще пришёл? Подав телефон и высказав просьбу, гость направился к столу и выложил на него из своей сумки папку с бумагами и ноутбук. Вид деловой, значит, пришёл по делу. У сценариста дело одно – сценарий. Раз пришёл именно к нему, значит, вопросы касаются персонажа Рё. А Рё – это влюблённый гей. Кажется, разговор может получиться интересным. Такеру набрал номер Сора и строго выдал: «Ко мне пришёл Филипп. Придумывай, что угодно, но тебя сегодня здесь быть не должно». – Ну что? Приедет? – повернулся Филипп. – Сора гоу? – Йес, – состряпал милую улыбку Такеру. Отключив телефон и вернув его на журнальный столик, Такеру направился к бару. И без объяснений понятно, какие проблемы возникли у писателя – взаимоотношения между мужчинами нестандартной ориентации. Бокал вина сможет настроить разговор на нужную тональность, а небольшая доза возбуждающего… А где же оно? Неужели Уэда всё использовал? Такеру закрыл ящичек. Придётся рассчитывать только на обаяние. Взяв наполненные вином бокалы, Такеру подошёл гостю. – Скорее бы Сора приехала. – Филипп принял угощение. – Видишь ли, я хотел с тобой посоветоваться. У меня возникли некоторые проблемы с описанием отношений… определённых отношений между парнями. Но взгляд собеседника говорил, что смысл речи до разума не долетал. Филипп вздохнул и отпил вина. – Я конечно, уже кое-что тут изобразил. Но Амели говорит, что отношения между героями выходят слишком мягкими, – говорил Филипп, слегка нервничая и поправляя очки на носу. – Вот я и надумал поговорить с тобой… Ничего не понимая, Такеру смотрел на собеседника и под звук иностранной речи возился со своими мыслями. Филипп хороший парень простой и симпатичный. В чём-то даже наивный. Может, не трогать его? Может, действительно позвать Сора и спокойно обсудить его проблемы? Спокойно. Нет, когда обсуждаешь чувства и колебания сердца, слов мало. Лучше самому всё ощутить и лучше на себе. Наверно, хватит уже с него порхания романтики, пусть поджарится в страсти. Допив свою порцию, Такеру протянул руку и мягким движением снял с парня очки. Филипп опешил, речь его резко прервалась. Что происходит? А Такеру отложив очки на стол, вновь протянул руку и провёл ладонью по щеке парня. – Эй, – отшатнулся Филипп. – Ты что делаешь? Такеру понимал, что будет сопротивление. Может, он зря это затеял? Но если всё обратить в шутку, появится недоверие, а значит, придётся идти до конца. Медленно и пластично с томным взглядом в раскосых глазах он начал приближение. Филипп занервничал, неуверенно стал отступать. – Я всё понимаю, Такеру, но со мной такой номер не пройдёт. Я не из таких, – увещевал парень. – Не надо, слышишь? Даже не думай… Такеру слышал, не понимал ни слова, но зато прекрасно осознавал эмоции жертвы. Сначала Филипп натянуто улыбался и просил, потом стал хмуриться и требовать. Он отступал до тех пор, пока не упёрся спиной в стену. Всё, отступать некуда. А наглец совсем близко, смотрит прямо в глаза. Смотрит пронизывающе, будто пытается дотронуться до души. Филипп запаниковал. Надо бежать. Или лучше врезать? Уэда как-то упомянул, что у них с Такеру какой-то там разряд по дзюдо. Значит, лучше бежать. Филипп ринулся было вправо. Но резко вскинув руку, нападающий упёрся ладонью в стену, преградив путь к бегству. То же самое произошло и с левой стороны. Несчастный парень оказался зажатым с двух сторон. Попробовать бежать низом? Но размышление его быстро прервалось. Крепкое тело прижало парня к стене, а мягкие губы перекрыли выход протестам. Филиппу оставалось лишь издавать жалобный стон и упираться ладонями в давившую грудь. И вроде поцелуй был не грубым, хотя и настойчивым. Но самый ужас в том, что это был поцелуй мужчины! Прервав натиск, Такеру чуть отстранился, чтоб перевести дыхание. – Пусти меня, придурок! – тут же заворочался Филипп. Но Такеру смотрел насмешливо и даже слегка надменно. Рыбка поймана, и она так увлекательно трепыхается. Одной рукой парень обнял жертву за талию, другой потянулся к заду. – Такеру, ноу! – Йес. Губы вновь прилипли поцелуем, а рука поглаживала обтянутые в ткань брюк ягодицы, мяла их. Да что ж это такое! Надо как-то это прекратить! Но боязнь перед человеком, владеющим боевыми искусствами останавливала активное сопротивление. А тем временем наглая рука переместилась с зада на перёд. Ловкими, практически натренированными движениями, она расстегнула ремень, ширинку и скользнула внутрь. – Нет же, нет… – стенал Филипп, чувствуя движения у себя в паху. Третий поцелуй пытался передать ласку и даже успокоить. Полные губы мягко обхватывали мякоть губ страдающего парня, кончик языка слегка заигрывал лёгкими прикосновениями. Одновременно пальцы в паху уже нашли цель и уверенно принялись за работу. Они поглаживали, проникали под ткань плавок, трогали и щекотали. Филипп ещё не сдался, но уже потерял надежду на спасение. Чувство сопротивления потихоньку стихало. – Ю би глэд, – шептал Такеру, и шёпот горячим дыханием оседал на коже лица. – Нет, я не буду доволен, – всё слабее страдал Филипп. – Я против. – Ит филл гей. Ит’с гуд. – Филл? Это?.. Это «чувство гея»? Я не хочу, Такеру… Да, мозг ещё сопротивлялся. Но умелые пальцы в паху, обхватившие пенис своей любовью, уже заставляли тело сдаться. – Такеру… Я… Не хочу… Закрыв глаза, Филипп откинул голову и расслабился. Его руки безвольно повисли вдоль тела, мысли всё дальше уплывали от реальности. И поцелуи, оседавшие на щеках и на шее, уже не мешали, даже наоборот, дополняли привкус сладостного чувства. Да ну его, это сопротивление. Зачем вообще нужен этот разум, когда тело испытывает такое наслаждение. Филипп не сразу осознал, что пуговицы на его рубашке отчего-то расстегиваются, что по телу потекло тепло нежных прикосновений, что целующие мягкие губы опустились на плечи. Однако всё это оказалось очень приятным, так что и останавливать незачем. Пусть. Пусть всё происходит так, как происходит. А пальцы в паху продолжали работу. Своей лаской они пронизывали каждый нерв в слишком чувствительном органе. Они то сжимали его, то щекотали лёгкими прикосновениями, постепенно всё ближе и ближе приближая к порогу наивысшей радости. Возбуждение накапливалось внизу живота и приятно тяготило. И всё-таки уже хотелось от него избавиться. Уже хотелось выплеснуть его наружу. И желание это росло. Росло и росло. Росло… И… Как хорошо, что ласкающая пенис рука была такой умелой, такой опытной. В самый нужный момент она крепко сжала пенис, который тут же нервно запульсировал, выпуская из себя весь гнёт напряжения. Как же хороши эти секунды полного удовлетворения. Филипп буквально растворялся в них. Выплеснув скопившиеся эмоции, он почувствовал такое облегчение, будто с него сняли тяжёлый груз. Разум медленно выползал из эйфории. Глаза приоткрылись и сквозь туман рассмотрели нечёткие очертания лица. – Какой же ты мерзавец, – слабо выдохнул Филипп. Но на этом лице появилась улыбка, а в раскосых глазах блеснуло лукавство. – Ю о’кей? – Ещё и издеваешься? У меня теперь брюки грязные по твоей вине. Причём, в самом неприличном месте. Такеру не очень понял, почему Филипп остался недоволен и ворчит. Он так старался, и вроде, всё получилось. Вынув руку из чужих брюк, Такеру отошёл к столу, взял салфетку, тщательно вытер ладонь и пальцы. Что дальше делать с рыбкой? Она ещё трепещет. Отпустить или зажарить в плотских наслаждениях? Недолго думая, Такеру быстро скинул с себя джинсовый жилет, почти сорвал рубашку. Затем парень обернулся. Филипп уже успел застегнуть брюки и теперь с озабоченным видом размышлял, сможет ли оставленная на выпуск рубашка прикрыть тёмное пятно в районе ширинки. Какой же всё-таки наивный парнишка. Его бессилие возбуждает, а его простота так и просит уничтожить её в плотском грехе. Такеру снял с себя брюки. Не надо терять времени, пока рыбка не ожила. – Филипп! – окликнул Такеру. Отвлёкшись от своей проблемы, Филипп поднял голову и замер, увидав обнажённого парня. – Эй, эй! – вновь запротестовал он. – Продолжения не будет! Филипп даже рукой замахал. Но Такеру был настроен решительно. В конце концов, он не чурбан бесчувственный, и кровь в его жилах уже приближалась к кипению. Он приблизился к растерянной жертве. Взяв зря махающую руку, Такеру приложил горячую ладонь парня себе на грудь. И сквозь кожу Филипп почувствовал, как в этой груди толкается сердце. – Такеру… Но… – Ай уонт ю лов, – прошептал Такеру. – Плиз. Теперь его глаза не насмехались, они тихо просили. Просили пожалеть, смилостивиться. Но словно осознав оплошность, Такеру отвёл взгляд и отпустил руку. Сейчас он был похож на человека, который отдал свою жизнь во власть другому и теперь покорно ожидал своей участи – казнят или помилуют. Отступив, Такеру нерешительно направился в сторону спальни. Филипп романтик, его душа любопытна. Он не должен уйти. И Филипп не ушёл. Некоторое время он наблюдал, как пластичной походкой обнажённый парень удалялся туда, где надеялся получить то, о чём просил. Спальня. Там действие проходит не за разговорами. Не за монотонной беседой, но за страстными действиями. – Чёрт! Он же мужчина! – зачем-то сам себе заявил Филипп. «Но красивый и нежный», – проник в разум чертёнок греха. – Он извращенец! – убеждал Филипп, ступив в сторону спальни. « Да. Но зато, какой опытный и умелый», – не унимался чертёнок. – Я нормальный парень, и мне нужна женщина, – продолжал путь к спальне Филипп. «Однако с этим мужчиной ты только что получил удовольствие. Попробуй, и удовольствие повторится». – Повторится? – Филипп заглянул в спальню, где Такеру в ожидании полулежал на кровати. «Уверен. Ты только приглядись к мягким формам его тела, вспомни нежность рук, тепло поцелуев… Просто дай ему свою любовь. Неужели это много?» – И действительно. Это ведь только раз. Чисто для сравнения. Для работы… Да, только для работы… Ничего личного… И сняв по пути с себя рубашку, Филипп взобрался на кровать.