Глава 8
17 августа 2016 г., 20:33
***
— Не думал, что ты когда-нибудь вновь появишься в этих стенах, моя дорогая, — проговорил Петир. Он сидел на своём излюбленном месте — на небольшом мягком диванчике, обшитым красным бархатом — и делал это так горделиво, что могло показаться будто перед тобой восседает сам король. Как обычно ухмыляясь, Мизинец внимательно, но и не без интереса, наблюдал за напротив сидевшей девушкой. — Я пришла поговорить с тобой, — уверенный тон и пристальный взгляд не на минуту не покидали Китнисс. — Думаю, ты знаешь, о чём пойдет разговор, - заключила девушка. Она понимала, за чем пришла. — У нас с тобой много общих тем, — произнёс Петир. — Так что, я затрудняюсь ответить сразу, какая именно тема тебя больше всего волнует. Твой дом или твоя безопасность в Красном замке? Или может покушение на лорда Тайвина? Так что же? — мужчина вопросительно посмотрел на Китнисс. Она знала. Знала, что в неудавшемся покушении на жизнь Тайвина Ланнистера причастен её знакомый. Следить за лордом Десницей, читать его письма и докладывать ему о каждом шаге просил именно он. Китнисс могла отталкиваться только от этого. Других аргументов у неё попросту не было. — Сейчас меня волнует только покушение, — резко ответила девушка. — Лорд Тайвин стал важнее собственного дома, семьи и мира?! — насмешливо поинтересовался Петир. Насмехаться он умел лучше всех. По крайней мере, лучше всех тех, кого знала Китнисс. — Зачем тебе смерть лорда Ланнистера? — сделав вид, что слова Бейлиша вовсе её не затронули, проговорила Китнисс. — Что ты намерен был сделать после его смерти? Место Десницы тебе всё равно не занять, — уверенно добавила она. — Оно мне не нужно! — встав с дивана, ответил Петир. Китнисс усмехнулась. Ответ мужчины шокировал её. Ведь он был неправдив. — Так я тебе и поверила! — с усмешкой проговорила девушка. — Ты же бредишь властью. Место Десницы как раз то, что тебе нужно. Если бы такое случилось, ты бы с ума сошёл от радости, — не упуская Петира из вида, добавила Китнисс. — Я права? Петир улыбнулся. — Почему ты пришла поговорить о Деснице? Тебя больше не интересует твоё возвращение? Ты перестала служить мне. Хамишь при каждом удобном случае. Что с тобой, Китнисс? — мужчина многозначительно посмотрел на девушку. — Надеюсь, всё в порядке? — сделав пару глотков слабого вина, поинтересовался он. И снова поток вопросов и ни единого ответа для Китнисс... Ничего не меняется. — Тебя это не должно волновать, — встав, Китнисс подошла к Петирую. — Ты представитель самой скверной группы человечества. Ты — предатель. Тот, кто льстиво улыбается в лицо, а при первом же удобном случае вонзит нож в спину. Ну, или стрелы, верно? — яростно процедила девушка. — Да что ты знаешь об этом мире? — прошептал Мизинец. — Думаешь, пожила здесь несколько месяцев, и всё? Всё узнала и поняла?! Нет, моя милая. Не хочу тебя огорчать, но ты ничего не поняла. Понятия не имею, в каком мире ты жила, да и не хочу понимать, но этот мир — мой мир — далёк от прекрасного, — Петир не желал униматься. — Ты служишь человеку, который дал приказ перерезать горло моей любимой женщине. Той, которую я любил всю свою жизнь. Её убили на свадьбе её же сына. Перерезали горло и бросили подыхать на пол, пока её убийцы торжествовали по этому поводу! — наполненный гневом и злостью добавил Бейлиш. В таком виде Китнисс никогда ещё не видела мужчину. Ярость и ненависть наполняли всё его нутро. Желание мстить и убивать вырвались наружу. Казалось, вот-вот — и он попросту задохнётся от собственной злости. Некогда ухоженное и чуть загоревшее лицо мгновенно превратилось в подобие монстра: покрасневшая кожа, выпученные глаза, которые, как могло показаться, смотрели сквозь напротив стоявшую Китнисс. Трясущейся подбородок и брызги слюны завершали всю картину. Что она могла ответить на слова своего знакомого. Китнисс только что узнала о том, что Петир умеет любить. Как реагировать на это? Поверить или пропустить мимо ушей? Возможно, он прекрасный актёр, а возможно, наоборот, брошенный и никем не любимый человек, любовь которого убили? Кто он? Китнисс вновь оказалась в тупике. Что для неё любовь? Пустое слово. Она умеет любить только членов своей семьи, да и то, если любит, то как умеет. Впрочем, так любят все. Никто не любит по шаблону. Каждый любит по-своему, так как умеет и хочет. Китнисс Эвердин не была исключением, но только в этом случае. — Ты решил отомстить? — прошептала девушка. Петир громко рассмеялся. Но его смех был далёк не радостный, а наоборот, он был наполнен злобой. — Я решил не упустить возможности сделать это! — проговорил мужчина. — Великий и могущественный Тайвин мог пасть от стрелы каких-то лучников. Мог умирать так мучительно, как умирала моя любимая женщина. Но нет, тут появилась ты. Откуда ты только взялась. Будь ты проклята, Китнисс! — чуть громче прежнего заявил Петир. — Ты не боишься, что тебя казнят? — пропустив мимо ушей проклятье в свой адрес, спросила Китнисс — Нет, — покачав головой, ответил Петир. — Меня не казнят. Я придумал прекрасную сказку. Виновен будет кто угодно, но не я. Ты же знаешь, как я люблю жизнь, — с иронией в голосе добавил мужчина. — И что же ты придумал? — немного настороженно полюбопытствовала Китнисс. В какой-то мере она боялась услышать ответ. Петир вновь усмехнулся. Злость и ненависть понемногу оставляли его и ехидство возвращалось на своё место. — Если выйдут на меня, то я выставлю виновной тебя, — прямо и без каких-либо увёрток ответил Мизинец. — Или ты думаешь, что я стану выгораживать тебя? Когда-то ты сказала, что мы с тобой не можем быть друзьями. Я с тобой полностью согласен, милая Китнисс. — На мужском лице появилась ехидная улыбка. Внутри всё замерло. Хотя, что она могла ожидать от такого человека, каким был Петир Бейлиш? Благородства? Надёжности? Нет, конечно. О таких нравственных качествах, казалось, этот мужчина и не знал вовсе. Они были ему чужды. По крайней мере, в отношение к самой Китнисс. — Как же ты мерзок, Петир, — злостно всматриваясь в мужчину, проговорила Китнисс. — Своя шкура дороже. Извини, — не мешкая с ответом, произнёс Бейлиш. — И прекрати влазить туда, куда не следует. Блошиное дно и так смердит от гниющих трупов, — мужчина со значением посмотрел на внимательно слушающую его Китнисс. Он знал, что эта девочка поймёт всё так, как оно есть. И он не ошибся. Китнисс всё поняла с первого раза. Второй раз ей не следовало объяснять. Она поняла и приняла очередную угрозу своего знакомого. — Может быть, ты и великий выдумщик, тактик и рассказчик, — подойдя к Петиру, проговорила Китнисс, — но это всё мелочи, по сравнению вот с этим. Мгновение — и небольшой нож, больше напоминающий короткую рапиру вонзился в оголённую шею Петира Бейлиша. — Умении убивать — вот что действительно может спасти жизнь в нужный момент. Речи и прочая ерунда могут только отвлечь, а вот удар действительно работает. Не правда ли, Петир? — наклонившись над лежавшим и корчившемся на полу мужчиной, который, кроме как хрипеть и захлёбываться в собственной крови, ничего не мог, поинтересовалась Китнисс. — Скоро ты умрёшь. Как только я выдерну нож, твоя кровь вытечет, а ты отправишься на небеса, или как тут у вас говорят? Китнисс внимательно смотрела на того, кого когда-то посчитала своим единственным спасением вернуться домой. Но её использовали. Подставили. Ей угрожали. Она наблюдала, как некогда уверенный в себе мужчина корчился от боли. Его глаза, которые только что ехидно изучали её, наполнились ужасом. Страх перед смертью ломал каждого. Китнисс часто приходилось наблюдать за предсмертными мучениями, часто она ненавидела убийц или тех, по чьей вине умирал человек. Обычно, это были те самые выскочки. Богачи из Капитолия. Из-за них многие закончили свой путь голодными и измученными. Сейчас же она наблюдала, как умирал её знакомый от её же удара. Китнисс не чувствовала ненависти к себе. Ей хотелось смотреть на то, как умирал обманщик и предатель. Получил ли он то, что заслуживал? Возможно. — Киван, — сквозь хрип и выплёскивающие комки крови прошептал Петир. Изо всех сил он держался за торчавший из его шеи нож. Боль охватила всё его тело. Он чувствовал, как силы покидают его. Шея горела, а рот был наполнен горячей кровью. — Что Киван? — не понимая, что имеет в виду Бейлиш, переспросила Китнисс. — В столе — прохрипел он. Мгновение — и остекленевшие глаза мужчины уставились в красочный мозаичный потолок. Петир Бейлиш умер. И всё же уйти просто так он не смог. С собой он забрал ещё одну жизнь. Пусть и не сразу, не в этот же миг и день, но всё же забрал. "Киван" — от этого слова у Китнисс начала раскалываться голова. Брат её лорда. Но уже через несколько минут всё встало на свои места. Перед глазами девушки предстала картина из прошлого. Из того самого дня, когда было совершено покушение на Десницу. Китнисс вспомнила, как младший брат раненого лорда не желал оказывать тому необходимой помощи. Как мешал и угрожал тем, кто старался помочь лежавшему на земле Тайвину. Она вспомнила, что даже по дороге в Красный замок, сир Киван старался держаться где-то в стороне так, словно был чем-то раздосадован. Но тогда Китнисс и подумать о таком не могла. Ведь Киван и Тайвин были кровными братьями. Близкими родственниками. Тайвин доверял ему как себе, впрочем, и Китнисс он доверял... Взяв себя в руки, Китнисс подбежала к рабочему столу покойного Петира. Трясущимися руками она судорожно вытаскивала боковые ящики в надежде отыскать хоть какое-нибудь доказательство вины сира Кивана. Она была уверена в том, что найдёт его. И она не ошиблась. Связанные лиловой атласной лентой письма сразу же привлекли внимание девушки. "Вот оно," — подумала про себя Китнисс. Она нашла их. Как же она была счастлива и в то же время шокирована правдой. Развязав ленту, Китнисс решила прочесть хотя бы одно письмо, чтобы удостовериться в том, что Петир не обманул её снова. Буквы, слова, предложения. Китнисс всё никак не могла сосредоточиться. "Убить", "убрать", "мешает", "власть". Множество слов из которых были составлены предложения, в которых говорилось о покушении на жизнь лорда Тайвина. Переписка сира Кивана и Петира Бейлиша шла лишь о Деснице, о том, чтобы как можно скорее убрать его. Убить ненавистного льва. Занять его место. Сжав стопку писем в руке, Китнисс покинула кабинет Мизинца. На этот раз дверью послужило небольшое окно. Оно вело как раз на задний двор, девушка прекрасно понимала, что здесь по всюду есть глаза и уши. Но сейчас её больше всего волновало покушении на Тайвина. Китнисс поняла, что враг намного ближе к Деснице, чем она могла себе представить. И от этого на душе спокойно не становилось, наоборот. Внутри всё мёрзло и дрожало. Так было всегда, как только страх брал верх над девушкой. Дорога в Красный замок казалось вечной. Шедшие мимо люди, их разговор и мольбы попрошаек — всё это проходило мимо ушей Китнисс. В её голове были последние слова Мизинца. В её глазах стояла картина, где сир Киван не желал помогать лежавшему на земле раненому брату. Она понятия не имела, как обо всём этом рассказать лорду Тайвину? Как преподнести ему эти новости и остаться невредимой? Как вести себя с ним после того, как он всё узнает? Будет ли он расстроен или сделает всё возможное, чтобы не показать своих истинных чувств? Китнисс ничего этого не знала. После того, как лорд Тайвин поцеловал её, она часто вспоминала это прикосновение. По каким-то причинам Китнисс не желала называть прикосновение губ мужчины поцелуем. Возможно, смущалась перед собой же. Он стал намного ближе ей. Дороже. Его редкие шутки и нечто похожее на улыбку были приятны ей. В глазах лорда Китнисс замечала не только холодность, но и одиночество. И сейчас, приближаясь к Красному замку с письмами в руке, Китнисс по-человечески жалела Тайвина. Ведь он был предан родным братом. Что может быть хуже этого?***
— Твоя прогулка затянулась, — положив пояс на постель, проговорил лорд Тайвин. Совет закончился, Китнисс только что вошла в личные покои своего лорда, впрочем, они уже и её покоями стали. Китнисс дрожала. Она старалась взять себя в руки и найти нужные слова для беседы с лордом, но ничего не выходило. Руки заметно тряслись. В горле пересохло. Она была уверена в том, что Тайвин всё заметит, поэтому не знала, что отвечать на его вопросы. У неё был всего лишь один выход — сказать всё сразу, как оно есть. Нрав своего лорда она выучила превосходно. — Решила пройтись, милорд, — посмотрев на лорда, который снимал с себя камзол, ответила Китнисс. — Тебя что-то напугало? — посмотрев на руки девушки, поинтересовался Тайвин. — Или кто-то? Отвечай же, куда ты ходила? — насупившись, добавил лорд. — Даже не знаю, как вам сказать, — пролепетала девушка. — Всё настолько ужасно, мерзко, — поджав нижнюю губу, заключила Китнисс. Она не знала, как отреагирует лорд Тайвин на её рассказ, который она придумала на ходу, когда возвращалась в башню Десницы. От собственной лжи уже тошнило, но жить хотелось больше! — Говори, — резко выпалил Тайвин. По виду своей прислужницы ничего хорошего он услышать не ожидал. — Ничего я вам говорить не буду, — прошептала Китнисс. — Лучше сами прочтите, — она протянула ему письма. Молча, ничего не говоря, Тайвин подошёл к девушке и взял небольшую стопку писем. Они по-прежнему были перевязаны атласной лентой. Так обычно перевязывали свою переписку кто-то из знати. Простой люд и писать-то не умел, впрочем, как и не имел атласных лент. — Присядь, — буркнул Тайвин, внимательно изучая попавшие ему в руки письма. — Не хочу видеть, как ты падаешь на пол. Присев за стол, лорд торопливо развязал ленту и открыл первое письмо. Его холодный и пристальный взгляд, казалось, застыл. Превратился в омертвевший. И лишь кисти мужчины выдавали его истинное состояние. Трясущимися руками лорд Тайвин крепко сжимал небольшой бледно-жёлтый лист бумаги. Полностью исписанный его младшим братом, сиром Киваном. Его почерк Тайвин мог узнать из сотни других. В нём он желал смерти своему старшему брату и главе всего своего семейства. Несколько предложений, которые могли убить любого любящего брата... Любого, кроме Тайвина Ланнистера. Стиснув челюсти, то ли от злости и желания отомстить, то ли от обиды и предательства, Тайвин медленно отложил прочитанное им письмо в сторону. Ему всё было ясно. Неожиданно перед его глазами предстала картина из их юности и детства. Они всегда были дружны между собой. Тайвин любил Кивана, учил его читать и писать, иногда тренировался с ним. Тайвин всегда доверял младшему брату. И вот что вышло. Киван не желал быть тенью своего брата. Он хотел быть отдельной личностью, хотел занять его место, хотел руководить. Но мешал Тайвин. Ведь всю жизнь сира Кивана никто не воспринимал, как отдельного от лорда Тайвина человека. Сир Киван — брат лорда Тайвина, иначе и быть не могло. Зависть — вот что двигало его младшим братом. Кивана полностью поглотило это чувство. — Где ты это взяла? — чуть слышно поинтересовался Тайвин. Он должен был взять себя в руки. — У Бейлиша, — прошептала Китнисс. — Я убила его, милорд, — смотря куда-то в сторону, отрешённо добавила девушка. Она была уверена, что должна признаться в убийстве своему лорду. Хотя он для неё стал больше старшим товарищем, чем лордом и хозяином. — И? — пристально наблюдая за Китнисс, спросил Тайвин. Спросил так, будто уже знал об убийстве. — И ничего, — посмотрев на лорда ответила девушка. — Просто убила живого человека. Скверно. Правда? Ничего не говоря, Тайвин подошёл к сидевшей на стуле Китнисс. — Что он тебе сделал? — Он угрожал мне, — посмотрев на Тайвина, ответила она. — Говорил, что Блошиное дно и так переполнено трупами. Но я всего навсего хотела знать правду. — Какую? — Кто хотел вас убить. — Зачем тебе это? Мои лазутчики всё равно бы вышли на Кивана, — взяв руку Китнисс в свои, проговорил лорд. — Это было бы позже, как мне перерезали горло, — чуть заметно усмехнувшись, проговорила Китнисс. — Я бы скучал по тебе, — поведя уголком губ, произнёс Тайвин. — А я бы по вам нет, — прикрыв глаза, ответила Китнисс. — Это понятно, — проговорил Тайвин. — Мертвецы не скучают! Не открывая глаз, Китнисс усмехнулась. Юмор в стиле Тайвина Ланнистера был ей по душе. — Я ухожу, — уверенным тоном произнёс лорд. — Теперь у меня уйма дел, — надев свой кожаный камзол, Тайвин покинул свои покои, оставив Китнисс в полном одиночестве. Впрочем, ей было, над чем подумать.***
Тайвин вернулся поздно и вошёл так тихо, что Китнисс даже не заметила возвращения своего лорда. Впервые она спала так крепко, что при появление лорда в покоях не подскочила со своего удобного диванчика, дабы отдать дань уважения. Она лежала свернувшись в позе зародыша. Тёплое покрывало лежало на полу. Посмотрев на свою прислужницу, хотя назвать её таковой Тайвин уже не мог, на лице мужчины появилась чуть уловимая полуулыбка. Отчего-то ему стала мила такая картина: юная девушка, скрестив на своей чуть заметной девичьей груди руки, тихо посапывала, лёжа на небольшом и, как могло показаться, неудобном для хорошего сна диване. Осторожно подкравшись к Китнисс, Тайвин остановился в нескольких шагах от неё. Он пристально всматривался в неподвижное, но довольно-таки симпатичное личико девушки. Хрупкая и юная, но такая отважная. Он понимал, что обязан этой особе своей жизнью. Тоненькая и незамысловато сплетённая косичка, как обычно, свисала через плечо. Добродушно ухмыльнувшись, Тайвин аккуратно поднял с пола покрывало и также аккуратно накрыл им спящую Китнисс. На этот раз он не желал её будить. Сегодня был трудный и ужасный для них обоих день. Тайвин это прекрасно понимал. И пусть он на мгновение смог отвлечься, всё же его мысли были полностью во власти сегодняшних новостей, которые, кстати, принесла ему Китнисс. Посмотрев на девушку, уже как следует укрытую, лорд Тайвин направился к своей постели. Он понимал, что эта ночь будет одной из самых тяжёлых ночей в его жизни. Бросив свой кожаный камзол на кресло, Тайвин в одежде прилёг на постель. Прикрыв глаза, он вновь и вновь вспоминал своего младшего брата. Новости, которые принесла Китнисс, не могли отменить предстоящую свадьбу короля Джоффри. После рассвета гости начнут собираться в Септе Бейлора и лорду Тайвину необходимо выглядеть достойно этой церемонии. Ему нужно хотя бы немного поспать, но сможет ли он? Вряд ли.
