Глава 9
22 августа 2016 г., 16:35
***
Торжественное празднество завершилось, а за ним и похороны жениха и Его Величества в одном лице. Юный тиран был похоронен, его короткая, но насыщенная казнями и смертями жизнь закончилась в отличии от жизни Красного замка, который шумно готовился к предстоящей церемонии коронации нового юного короля Томмена. Многие ловкие лорды, да впрочем, как и леди, готовили льстивые и — что не мало важно — лживые речи, которые, как они считали, могли поспособствовать тому, чтобы их судьбы и судьбы их семейств стали лучше. Будущего короля многие считали глупым и ещё наивным мальчишкой, но отмечали его доброе сердце, ведь каждый в Семи Королевствах был наслышан о безграничной любви Томмена Баратеона к животным, а особенно — к кошкам. Эти животные вызывали у юного Томмена море эмоций, любви и желания поскорее потискать это мягкое, красивое и, как ему казалось, доброе животное. Мог ли из него выйти достойный правитель? Этим вопросом задавался каждый, кому была не безразлична собственная шкура. Но ответ был пока что недоступен. Хотя в глубине души ответ на этот вопрос знал каждый... Лязг железа и чуть слышимые голоса за толстой деревянной дверью заставили сира Кивана повернуть голову в сторону, откуда доносился знакомый ему голос. Часто мужчина ловил себя на мысли, что именно это место станет для него самой настоящей могилой. К нему никого не пускали, а стража, что круглыми сутками стояла за пределами сырой и наполненной смрадом и крысами темницы, приносила ему лишь кусок хлеба и кувшин воды. И лишь изредка один рискованный страж рассказывал заточённому Кивану о том, что происходит в Красном замке, да и во всей Королевской гавани. Но разве он мог ожидать что-то большего, после своего поступка? Конечно же, нет. Он, как никто другой, знал своего старшего брата. Киван знал, что просто так предательство лорд Тайвин не оставит. Он отомстит и сделает это как обычно жестоко. Опираясь на влажную каменную стену, Киван превозмогая боль во всём теле всё-таки смог встать. От постоянной сырости и холода ноги вовсе перестали его слушаться. Он знал, кто пришёл навестить его. Присутствие старшего брата он чувствовал всем своим существом. Киван был уверен, что именно Тайвин вошёл к нему в темницу. Ведь кто-то был, кто-то вошёл, несмотря на то, что внутри по-прежнему стояла могильная и привычная для Кивана тишина. Он чувствовал на себе чей-то взгляд; чувствовал, но видеть не мог. В глазах была абсолютная мгла. Она не исчезала, а стала ещё одной привычной частью его самого. Как и длинная борода, волосы, грязь, что за месяц успела как следует въесться в некогда ухоженную кожу мужчины. От былого величия не осталось и следа. Сир Киван Ланнистер в мгновение превратился в простого заключённого, врагом которого был сам лорд Тайвин. — Я знаю, что это ты, Тайвин, — разлепив засохшие от постоянной жажды губы, прошептал Киван. Он не мог больше выносить эту могильную тишину. Ему необходимо было высказаться. — У тебя даже дыхание тяжёлое. — Как тебе здесь? — пропустив мимо ушей ироничное приветствие брата, полюбопытствовал Десница. Конечно! Это был он. Это был Тайвин. Дрожь мгновенно сменила уверенность. Внутри всё заледенело. Сердце колотилось с неимоверной силой. Киван впервые был рад тому, что больше не имеет возможности видеть. Был рад темноте в глазах. Смог бы он после всего, что натворил, смотреть в глаза брату? Смог бы он беседовать с ним, при этом видеть на себе тот самый взгляд лорда Тайвина. Нет. — Жить можно, — стараясь поворачивать голову в сторону, откуда доносился голос брата, ответил Киван. Несмотря на своё незавидное положение, он вовсе не собирался просить брата о помиловании, умолять простить его или признавать свой поступок страшным грехом. Он хотел уйти из жизни не сломленным. Получится ли у него это? Возможно. Ведь и в нём текла кровь Ланнистеров. Тайвин усмехнулся. Яростно. Всё его нутро было наполнено ненавистью. Сжимая в руке факел, что давал ему возможность как следует рассмотреть лицо Кивана, он сделал ещё несколько шагов к с трудом стоявшему брату. Он хотел как следует рассмотреть его лицо, в особенности - глаза, которые потеряли возможность видеть. Об этом Тайвин узнал сразу же, но его это мало заботило. — Сегодня ты умрёшь, — спокойно и уверенно проговорил лорд Ланнистер. — И несмотря на всё, что ты сделал, я предоставлю тебе выбор, как именно ты хочешь покинуть нас. Киван молчал. Да и что он мог ответить? — Ты предоставляешь выбор? — сквозь нескрываемую насмешку всё-таки проговорил мужчина. — На тебя это не похоже. Решил поиграть в благородство? Убивай меня так, как пожелаешь. Мне уже всё равно, я умру верным себе; умру любимым своей женой и детьми; умру, но не пожалею о том, что сделал! — Жаль, что твои глаза не видят меня. Правда? — проговорил Тайвин. — Всему виной удар твоего палача, — сквозь горькую иронию произнёс Киван. — Удар по голове и всё. Темнота, — разведя руками, добавил мужчина. Внутри всё закипело. Грудь будто охватило пламя. — Моя рана куда больнее твоей! — один резкий рывок Тайвина — и его руки оказались на шее младшего брата. Горевший факел оказался брошен на каменный пол темницы. Цепкой хваткой пальцами — и он медленно, но настойчиво впивался в кожу мужчины. Казалось, что ещё совсем чуть-чуть — и голова Кивана окажется в руках его брата. — Твои раны заживут и от них останутся только рубцы, а моя? Моя, Киван? Что мне делать с моей раной, которую ты мне нанёс? — прижав Кивана к холодной стене, процедил Тайвин. — Предательство. От него рана остаётся до конца жизни и постоянно кровоточит, — голосом наполненным ненавистью и в тоже время обидой с горечью проревел Тайвин. — Слышишь? — Убей меня, если желаешь, — прохрипел мужчина. Его лицо горело, дышать становилось всё труднее, а пальцы Тайвина всё крепче и крепче сжимали шею представителя его семьи — его родного брата, того, кто решил избавиться от него и выбрал для этого самый скверный способ — удар в спину. Предательство. — Нет, — резко убрав руки и немного отстранившись от брата, ответил Тайвин. — Тебя убьют мои палачи. Сегодня, как только я покину эту комнату, сюда войдёт человек и ты сам скажешь ему как тебя казнить, — задыхаясь от гнева, что охватил его, заключил лорд. — Меня казнят здесь? — переспросил Киван. — Почему? Киван не понимал брата. Всё это время, что он находился в заточении, мужчина готовился к прилюдной казни. К тому, что толпа зевак будет кричать, надрывая своё горло, умоляя палача красиво расправиться с неудавшимся братоубийцей. Но ничего подобного он не услышит. — Не хочу, чтобы семья Ланнистер прославилась ещё и братоубийством. Это слишком, — монотонно и с тягостной грустью в голосе ответил Тайвин. — Тебя знают как бравого рыцаря, как преданного своей семье мужа и брата, так пусть тебя запомнят именно таким. — заключил Десница. Киван молчал. Он не верил в только что услышанные слова брата. Он предал его, желал занять его место. Попав в темницу Киван если на что и надеялся, то только на быструю смерть, которая не предоставит ему долгих мучений. Но всё обернулось неожиданно. Перед ним стоял его старший брат; его наставник; тот, кто много чему его научил. Киван признавал это и помнил, но желание властвовать победило, и скоро, в очередной раз, в темницах Красного замка восторжествует смерть. В этих стенах она частая гостья. Если не богиня. — Хочешь вновь скрыть правду о нашей семье, — прошептал Киван. — Ты так и не оставил своих юношеских мечтаний о величии своего рода? Думаешь, все тебе верят? Думаешь, народ так глуп, что не знает всей правды о семействе Ланнистер? Ты же не глуп, Тайвин. Посмотри вокруг себя. Нашу семью ненавидят. Её презирают, проклинают. И я хотел всё изменить. Хотел убрать тебя, чтобы всё делать так, как хочу я! — прокричал Киван. — Мне казалось, что я смогу. — Вот именно. — произнёс Тайвин. — Тебе казалось. Всю свою жизнь, я делал всё ради своей семьи. Я убивал, отбирал, завоёвывал ради детей и будущих потомков. Но что я получал взамен? Осуждения. Меня осуждали, будто я единственный в своём роде такой кровожадный. Монстр. Я мечтал и мечтаю до сих пор, что когда-нибудь в моей семье родится мальчик, который сможет занять моё место, который продолжит моё дело и сможет довести все мои дела до конца, — не унимался лорд. — Я хочу видеть в глазах своих детей признание, понимание того, что всё, что я делал и делаю, — ради них. Но я лишён этого. Они слабые, неблагодарные выскочки, прикрывающиеся фамилией Ланнистер. — Все твои дети мечтали только об одном, — прошептал Киван, — о твоей любви и заботе о них. Они остались без матери и им необходима была любовь отца, который любил бы их за двоих, а то и за троих. Им необходимы были твои ласковые слова, рассказы каких-нибудь сказок, поцелуи на ночь и после сна, объятия. Вот всё то, что им было нужно. Как и сейчас. Просто они уже взрослые и стесняются в этом признаваться. Возможно, даже самим себе. Думаешь, Серсея, Джейме или Тирион отказались бы от твоих отцовских объятий или простого разговора за ужином? Нет. Они были бы только за. Они были бы самыми счастливыми, если в их непростой жизни случилось бы такое. Поверь мне. Тайвин молчал. Он смотрел на стоявшего перед ним брата и внимательно слушал каждое сказанное им слово. В глубине души он знал: всё, что говорит Киван — правда. Он понимал, что не дал той любви своим детям, в которой они так сильно нуждались. Он не мог. Он не умел любить открыто, даже своих собственных детей. Главный Ланнистер признавал это. — Вместо любви и поцелуев я открыл перед ними все возможные и невозможные дороги, — буркнул Десница. — Этого мало? — Боги, Тайвин, — сквозь усмешку, проговорил Киван. — Какой же ты упёртый. Я помню, как однажды, твоя покойная и до безумия красивая супруга сказала о твоём непростом характере. Она говорила о тебе с таким обожанием, что казалось, её сердце билось только потому, что ты рядом. Она была доброй и мудрой женщиной. При ней ты бы так не поступил, — тихо добавил мужчина. — Как? — Тайвин не желал затрагивать тему с покойной Джоанной. По сей день его сердце замирало от каждого упоминания её имени. — Где-то здесь, возможно, через стену, находится твой младший сын, Тирион. Неужели ты убьёшь его? — с надрывом в голосе поинтересовался Киван. — Разве детоубийство лучше, чем братоубийство? Он хорошо помнил тот самый момент, когда страж принёс ему весть о смерти Его Величества и о том, кто скорей всего причастен к его смерти. Каждый день Киван молил богов, чтобы смерть миновала его племянника. О себе он вовсе не молился. Зачем? Ведь он виновен. Но Тирион? Нет. Киван не верил в его виновность. Тайвин усмехнулся. Он знал, что Киван испытывал симпатию к карлику, которого он сам считал проклятьем всей семьи Ланнистер. Убийцей его любимой женщины. Удивил ли Тайвина вопрос брата? Конечно, нет. — Он убил Джоффри, — не мешкая, ответил лорд. — По- твоему, это не причина для казни? — Ты же прекрасно понимаешь, что Тирион не мог убить своего племянника, пусть даже такого озлобленного и ужасного, каким был покойный Джоффри. Кто угодно, но только не он. Тирион может быть кем угодно: развратником, уродцем, но никак не убийцей. — Смотрю, ты прекрасно осведомлён всем тем, что происходит у тебя над головой. — Я знаю лишь о том, что юный король отравлен и в его смерти обвиняют Тириона. Вот и всё. — Прекрасно,— произнёс Тайвин. — Я ухожу, — резко сменив тему беседы, продолжил лорд. — Сейчас тебе принесут воду, ты выпьешь её и вскоре заснёшь. Навсегда. Другого варианта у меня нет. — Я готов, — резко, а возможно, даже горделиво, заявил Киван. Но был ли он готов к смерти на самом деле? Было ли у него столько сил? Внутренних, моральных, чтобы лично взять в руки кувшин с отравленной водой и выпить её? Мог ли он сделать это достойно? Так, как он хотел? Принять смерть и не сломится. Не заплакать, не умолять брата о пощаде. Киван не желал покидать этот мир слабаком. Кем угодно, но не им! Он видел много смертей. И часто наблюдал, как бравый воин, охваченный страхом перед смертью, унижался, вставал на колени и просил пощады у врага. Это было самое ужасное, что приходилось видеть на битвах. Унижение перед врагом. Но был ли Тайвин врагом Кивану? Был ли он тем, перед кем Киван не смог бы встать на колени и попросить пощады, дать второй шанс? Да, был. Конечно, врагом он не мог его назвать, но и попросить сохранить жизнь Киван тоже не мог. — Твоё тело через несколько дней перенесут в Септу. Для всех ты почил от тяжёлой и продолжительной болезни, — тихо, почти шёпотом заключил Тайвин. — О тех слугах, кто знал, что ты здесь, не переживай. Они покинут этот мир вместе с тобой. Мне, как ты знаешь, слишком дорога честь семьи. — Я ждал смерти, — прошептал Киван. — Ждал, как искупление от тебя и твоего непрекращающегося натиска. Я знаю, что только лишь смерть может избавить всех нас от тебя, — продолжал нашёптывать он. — Тебе тяжело. И про это я знаю. Всё же я предал тебя, а ты не привык чувствовать себя обманутым. Знаешь, если сейчас на твоих глазах есть слёзы, пусть совсем крошечные крупицы, а ты изо всех сил сдерживаешь их, то значит не всё так плохо. Значит, что ты ещё можешь чувствовать. Прошу тебя, не лишай своего сына жизни. Посмотри на мир, на каждого, кто тебя окружает без требований. Посмотри и, возможно, ты увидишь что-то хорошее и доброе. Тайвин подошёл к брату, дабы убедиться, что тот действительно слеп. — Прощай, — немного помолчав, Десница попрощался со своим младшим братом.***
Перелистывая очередную страницу книги, Китнисс снова и снова возвращалась к себе домой. Она скучала по ним, а особенно по сестричке Прим. Больше всего она любила её и это было взаимно. Ну, по крайней мере, Китнисс надеялась на это! Её комната была небольшой, но довольно-таки симпатичной: мягкая постель, прикроватная тумба с несколькими выдвижными ящиками, скромное, но с красивым видом на море окошко и, что самое важное, толстая дубовая дверь, которая закрывалась на два больших засова. Свою жизнь Китнисс Эвердин начала ценить как никогда. Саму комнату она получила по личному распоряжению лорда Тайвина. Хотя уговаривать его пришлось долго. Десница не желал отпускать от себя свою помощницу. Именно так он называл её. Помощница — это название подходило для Китнисс больше, чем прислужница. Так говорил сам лорд. Китнисс это льстило, но она старалась гнать от себя всякие мысли по этому поводу. Впрочем, как и сами мысли о лорде Тайвине. Прежде она никогда не думала о посторонних мужчинах. Они казались ей эгоистичными самцами, желающими утолить свою вечную, непрекращающуюся похоть. Там, в Шлаке, да как и в самом Капитолии, она не желала иметь с ними никаких общих дел, но сейчас всё было по-другому. Тайвин Ланнистер немного изменил её устоявшиеся представления о противоположном поле. В своём лорде Китнисс видела защитника, того, с кем можно отправиться куда угодно, в любые миры и места. Она знала, что он защитит, сделает всё так, как обещает. Сделает всё, чтобы его близкие чувствовали себя как за каменной стеной. Часто перед её глазами всплывал образ главного льва: горделивая осанка, седой вперемешку с медовым волос, который был всегда, несмотря ни на что, идеально зачёсан назад, его привычную для посторонних глаз щетину, тонкие и скупые губы, но которые так мило усмехались, когда Тайвин выдавал какую-нибудь шутку или ироничный отзыв о каком-нибудь лорде или леди. Но чаще всего она вспоминала его глаза: зелёные с мельчайшими рыжими вкраплениями. В них она могла видеть не только холодность и властность, но и блеск, азарт и одиночество. Стук в дверь нарушил ту умиротворяющую тишину, что царила в комнате Китнисс. Было уже поздно и она никого не ждала. И всё-таки открыть дверь она должна была. — Кто там? — подойдя к двери, поинтересовалась Китнисс. — Лорд Тайвин ожидает тебя, — грубый мужской голос сразу же ответил на вопрос. — Что случилось? — открыв дверь, Китнисс настороженно посмотрела на стоявшего перед ней стража. — По-твоему, я похож на того, перед кем отчитывается Тайвин Ланнистер? — с нескрываемой насмешкой проговорил страж. — Нет. На лорда Тайвина ты вовсе не похож, — улыбнувшись, ответила девушка. — Так неожиданно мои мечты ещё никто не рушил! — покачав головой, сказал страж. — Смирись, — улыбаясь и закрывая за собой дверь, проговорила Китнисс. — Как скажешь, — добродушно усмехнувшись, заключил страж. — Будет тяжело, но я постараюсь. Китнисс промолчала, только лишь улыбка говорила о том, что сейчас эта с непростым характером особа довольна. Такое случалось редко. Личная стража лорда знала об этом, как никто другой. Улыбка Китнисс — редкое явление. Говорили даже, что скорее Варис родит сына, чем эта девушка рассмеётся. — Вы звали меня, милорд? — войдя в личные покои Тайвина, спросила девушка. — Конечно, — буркнул тот. — Разве тебя побеспокоили, если я бы не ждал тебя здесь. Сидя в полном одиночестве в этой проклятой комнате? Как считаешь? — он вопросительно посмотрел на неподвижно стоявшую девушку. Китнисс сразу же всё поняла. Тайвин не в настроение и ему нужно с ней поговорить. Она была не против, но даже если было бы так, то какая разница? Ей всё равно пришлось бы беседовать с ним. — Считаю, что нет, — ответила девушка. — Такой ответ вас устроит, милорд? — Вполне, — немного прищурив глаза, проговорил Тайвин. — Присаживайся, выпей со мной вина. Надеюсь, ты ещё не спала? — окинув своим цепким взглядом внешний облик девушки, поинтересовался мужчина. Чёрные штаны облегали её ноги, льняная и тёмно-синяя туника с небольшим декольте на груди явно привлекала внимание Тайвина. Блеск в его глазах скрыть было невозможно. — Нет. Я читала, — присаживаясь за стол, ответила Китнисс. — Прекрасно, — наполняя кубок девушки душистым вином, прошептал лорд. — Сегодня днём я навестил своего брата, — сделав несколько больших глотков хмельного напитка, продолжил Тайвин. — Слеп и убеждён в своей правоте. Это всё, что я смог понять из его слов. — Как вы себя чувствуете? — Китнисс больше ничего не смогла придумать, как задать такой обыденный вопрос. Да и что она могла ещё спросить? Она прекрасно понимала, что этот визит ничем хорошим закончиться не мог. Всё было слишком сложно. Тайвин усмехнулся. — Как чувствую? Киван сказал, что, возможно, я ещё могу что-то чувствовать к людям. Посоветовал мне посмотреть на этот мир по-другому. И тогда, может быть, я увижу что-то хорошее, — произнёс лорд. — Как думаешь, он был прав? — Был? Он что, казнён? — Ответь мне на мой вопрос, — немного насупившись, потребовал Тайвин. — Хорошо, милорд, — спокойно проговорила Китнисс. — Да, он был прав. Думаю, что в этой жизни есть место добру, чувствам, верности и дружбе. Думаю, что и вы можете увидеть что-то хорошее вокруг себя. Ваш брат прав. Был, — тихо, почти шёпотом заключила девушка. И всё-таки вопрос о Киване не выходил из её головы. — Чудно, — встав из-за стола, Тайвин подошёл к Китнисс и протянул ей руку. Его тонкие губы изогнулись, напоминая чтото вроде улыбки. Ей больше ничего не оставалось, как ответить на этот жест лорда. Внутри всё дрожало, но покинуть эту комнату, убежав, Китнисс не могла, а возможно, и не хотела. — Зачем вам моя рука? — встав и подав руку мужчине, поинтересовалась она. Её хрупкая ладошка уже была полностью во власти огрубевших мужских рук. — Юная и милая Китнисс, —- шёпотом проговорил Тайвин. — Я всего-навсего следую совету, который был дан мне сегодня. Хочу убедиться, могу ли я чувствовать, — подойдя вплотную к Китнисс, продолжил мужчина. — Разреши мне снова поцеловать тебя, — положив руку на талию девушки и наклонившись к её красному от смущения ушку, прошептал Тайвин. Китнисс стояла так, будто её неожиданно окатили ледяной водой. Неподвижно, чего-то опасаясь. — Хотите поэкспериментировать с чувствами? — всматриваясь в немного затуманенные от вина глаза лорда, проговорила девушка. — Тогда мой вам совет: вызовите себе шлюху. Тайвин ухмыльнулся. — Иногда они навещают меня, — ответил он. — Вот на днях была одна. Кстати, бывшая личная шлюха моего сына, — сквозь насмешку, добавил Тайвин. — Но к ним я могу чувствовать лишь отвращение. Больше ничего. Они лишь удовлетворяют мои мужские потребности. А вот ты, Китнисс, — совсем другое дело, — наклонившись к девушке, мужчина губами осторожно коснулся шеи девушки. Тонкая, по-девичьи красивая, изящная она часто останавливала на себе взгляд главного льва. Он целовал её, ласкал языком, засасывал. От услышанного сердце Китнисс замерло. Пару дней назад, возвращаясь вечером со своей очередной тренировки, в коридоре она столкнулась с молодой симпатичной девушкой, которая была одета так, как одевались те особы, которые наполняли собой дом покойного Бейлиша. Её вела стража лорда Тайвина. В тот момент в голове Китнисс промелькнула именно такая мысль, что эта особа только что удовлетворила своим юным, но порочным телом главного Ланнистера. Но Китнисс смогла не думать об этом, хотя... Склонившись над девушкой, Тайвин не собирался прекращать начатое. Ему было хорошо. Как никогда, он чувствовал себя счастливым. Ему хотелось продолжения, поэтому он продолжал, ему хотелось видеть рядом с собой в своей постели только Китнисс. Обнажённую и стонущую от каждого его движения и прикосновения к её юному телу. — Нужно прекратить, — попытавшись убрать руки мужчины, прошептала Китнисс. — Не нужно этого делать, милорд. Она прекрасно понимала, что влекут за собой эти долгие и жадные прикосновения и поцелуи мужчины. Боже, какими же они были чудесными! Незнакомые до сих пор чувства охватили Китнисс. Почувствовав приятную, чуть ноющую боль в низу живота, Китнисс вновь попыталась оттолкнуть от себя целующего её Тайвина. Всё-таки продолжения она не хотела. — Разве тебе не приятно? — неохотно оторвавшись от шейки девушки, поинтересовался Тайвин. — Я хочу уйти. Позвольте мне сделать это. Очередная попытка вырваться из объятий Тайвина, закончилась, как и все остальные, неудачно. Он не собирался отпускать её от себя. Нет, только не в этот раз! — Останься, Китнисс, — вновь склонившись над ушком девушки, проговорил лорд. — Я хочу, чтобы ты осталась со мной. Вероятно, я умею чувствовать, вероятно, во мне ещё сохранилось умение любить. — Нет, — не думая, ответила Китнисс. — Знаете, не помню, где именно, но я слышала одну очень мудрую фразу, возможно, она звучит немного по-детски, но она касается любви. — И? — Она звучит так: "Влюблённый лев уже не хищник — влюблённый лев уже пушистик!". Так что, никакая любовь вам не нужна. Она вас только погубит, сделает слабее и более уязвимым перед врагами. — Интересное высказывание, — продолжая прижимать к своей груди Китнисс, проговорил лорд. — В какой-то степени я согласен с ним, — аккуратно убрав с лица девушки несколько прядей волос, заключил мужчина. — Возможно, ты права. — Что значит "возможно"? - усмехнувшись, спросила Китнисс. — Я права — и точка! На лице лорда Тайвина появилась та самая полуулыбка. Китнисс она нравилась больше всего. — Ступай, — всё же отойдя от девушки, проговорил лорд Ланнистер. — Завтра суд над Тирионом, мне нужно как следует подготовиться. — Хорошо, но можно один вопрос? — Нет, — пальцем коснувшись губ Китнисс, Тайвин не дал ей продолжить и задать вопрос. Он догадывался, о ком он будет. Но говорить об этом лорд Ланнистер больше не желал. — Добрых снов, милая Китнисс. — Добрых снов, милорд. Мгновение — и от Китнисс в спальне Тайвина не осталось и следа, что сильно его огорчило.
