Rosa Winkel

Эрих со стоном потянулся и набрал полную грудь влажного утреннего воздуха. Майское солнце медленно, но верно высушивало землю и, как казалось мужчине, раздражительность Чарльза. В среднем, за эти два с половиной месяца профессор успевал к ужину каждые два дня (Эрих иногда специально устраивал ужин попозже, благо, фрау Шиллер была не против - она питала симпатию к работящему юноше), а каждые пять мог себе позволить и отобедать в доме, чему Леншерр был весьма рад. Также, поутихла и его неприязнь к офицеру, сменившись прохладной вежливостью. И радоваться ли этому или нет мужчина не знал. С одной стороны, он не боялся больше, что Ксавье прожжет дырку на его форме своим взглядом, с другой - он вообще на него почти не смотрел и не говорил ничего, кроме таких фраз, как:"Добрый день/утро/вечер", "Приятного аппетита" и "Спасибо". Удивительно, Эрих до сих пор не до конца понимал, как Чарльзу это удавалось - они ведь виделись гораздо чаще! Он попробовал копнуть сапогом землю, и нога легко вошла в коричневую слякоть. Нет, это никуда не годится... - Герр штандартенфюрер! Юношеский крик разбил всю идиллию Леншерра в одно мгновение. Мужчина обернулся и увидел, как к нему, бледный словно Смерть, мчится, оскальзываясь на мокрой земле, шарфюрер. Его серый мундир и штаны были в легко узнаваемых пятнах - кое-где сухих и коричневых, кое-где мрачно-блестящих алых. - В чем дело?- крикнул ему Эрих, давая понять, что на формальности время можно не тратить. - Герр штандартенфюрер, Мюллер! Они напали на Мюллера!- вопил тот. Темные пряди волос прилипли ко лбу, а серые глаза готовы были вылезти из орбит. - Спокойно, солдат!- рявкнул Леншерр, и парень вздрогнул,- Какого Мюллера? - Отто Мюллера, штурмманна,- затараторил солдат,- Герр штандартенфюрер, ему срочно нужна помощь! Он лишился ноги! - Как - лишился ноги?..- то, что рассказал шарфюрер настолько сильно контрастировало с направлением его мыслей каких-то пять минут назад, что Эрих все никак не мог прийти в себя. - Прошу, быстрее! Он истечет кровью! - Так...- мужчина откинул назад прядь светлых волос, его глаза забегали,- Во флигель!- наконец сообразил он,- Живо! Они побежали к низенькому кирпичному зданию и бесцеремонно вломились внутрь. Чарльз что-то писал, сидя за столом, но, только увидев заляпанного кровью парня и запыхавшегося Эриха, изменился в лице и вскочил на ноги. - Профессор, Вы умеете оперировать?- выпалил с порога мужчина. - Я...- юноша растерянно смотрел на него. - Умеете или нет?!- заорал Леншерр. - Знаю теорию...- пискнул Чарльз. - Человек потерял ногу, ему требуется помощь,- уже тише сказал Эрих. Ксавье побледнел, и огляделся, будто ища что-то, метнулся к небольшому чемоданчику, схватил его и подбежал к ССовцам. Когда они прибыли на место - в машинный цех лагеря,- было уже слишком поздно. Перед их глазами предстала следующая картина: евреи и все остальные заключенные были построены шеренгами вдоль стен, солдаты стояли перед ними, а на сером бетонном полу разметался штурмманн Мюллер, белый, в луже собственной мерцающей в свете электрических ламп крови. Эрих услышал, как Ксавье судорожно пробормотал что-то и шумно вздохнул. Правой ноги, собственно, не было - от середины бедра начиналась кровавая рвань с острыми белыми осколками раздробленных костей, запутавшихся в красных мышцах. Леншерр положил руку на плечо Чарльза, и тот, подняв на него широко распахнутые голубые глаза, прошептал: - Я не думаю, что он еще жив. Они вместе медленно двинулись к телу, и профессор, обойдя лужу крови, осторожно взял солдата за запястье. Прошла почти целая минута гробовой тишины, прежде чем юноша поднял взгляд на Леншерра, горько усмехнулся и покачал головой: - Нет. Эрих с силой провел ладонью по лицу и прикрыл глаза. - Что с ним произошло?- задал он вопрос. - Его... Его толкнули в жернова мялки для льна, герр штандартенфюрер,- тихо ответил шарфюрер. - Кто? - Это мне неизвестно; я видел только, что их было двое. Эрих открыл глаза и повернулся к шеренгам заключенных. - Кто из вас, крыс, это сделал?!- заорал он, прощупывая взглядом людей перед ним, надеясь найти виновников; никто не шелохнулся,- Так... Значит, мрази, в молчанку будем играть? Прекрасно, прекрасно...- он скользнул взглядом по лицам солдат, обращенным к нему - они ждали, ждали, что же он предпримет, одни - с меньшем рвением и злобой в глазах, другие - с большим; Леншерр с силой втянул ноздрями тяжелый от запаха крови воздух, понимая, что медлить он больше не может, иначе рискует подорвать свой авторитет в глазах подчиненных окончательно - у него и так была весьма нелестная репутация из-за того, что за проступки он не расстреливал,- Герр шарфюрер,- прорычал он, вытянув руку,- Пистолет. Парень молча вложил ему в ладонь свой маузер, и мужчина, почти не целясь, выстрелил. Еврей из первого ряда упал на пол; пуля прошла ровно между глаз, и теперь кровь толчками вырывалась из маленького круглого отверстия на лбу и дыры на затылке. - Я повторяю свой вопрос,- громко сказал Эрих, смотря на людей у стены,- Кто из вас, свиных отпрысков, это сделал? Никто не проронил ни звука, тогда мужчина выстрелил во второй раз, и упал старик-еврей из третьего ряда. - По-прежнему не знаете?- вкрадчиво спросил Эрих, сверкая широко распахнутыми глазами и вновь поднимая пистолет. Вдруг, из шеренги выступил, стараясь сдержать рыдания, ребенок - еврейский мальчик, лет десяти. Маузер Эриха дрогнул и опустился. - Хочешь сказать,- он подошел к мальчишке и присел,- Что ты это сделал? Среди солдат раздались смешки, и Леншерр тоже позволил себе криво ухмыльнуться. Мальчик помотал головой. - Ты знаешь, кто это сделал?- спросил Эрих, смотря мальчику в лицо; тот кивнул,- Кто? Ребенок вытянул ручку в сторону двух трупов и, глотая слезы, сказал: - Они! Солдаты уже откровенно смеялись; ухмылка мужчины стала чуть шире и он выпрямился. - Будем считать, что это так и было. В этом лагере,- громко сказал он,- Мало за что можно попасть на расстрел, твари. Но убийство одного из солдат - это как раз тот случай. В следующий раз вы так легко не отделаетесь. Уберите тело Мюллера и проследите, чтобы они тут все привели в порядок и возвращались к работе,- сказал он солдатам, и те отдали честь. Эрих подошел к профессору, который продолжал сидеть около трупа солдата. - Прошу прощения, профессор, Вам не стоило этого видеть,- он осторожно тронул его за плечо,- Идем? Чарльз поднял на него стеклянные глаза. - Не трогайте меня,- тихо сказал он, дернув плечом,- У Вас руки в крови. Эрих с непониманием взглянул сначала на свои совершенно чистые руки, а затем на Ксавье. - Я не... - Отойдите,- все тем же безжизненным голосом сказал Чарльз, вставая на ноги. Леншерр повиновался, и юноша поплелся к выходу. Мужчина посмотрел на солдат, командующих заключенными. Они выглядели довольными. - Тело Мюллера нужно отправить его родным, чтобы они его могли похоронить...- пробормотал Эрих, возвращая пистолет владельцу,- У него ведь есть родные? - Мать в Мюнхене,- тихо ответил тот. - Как мне ее жаль...- вздохнул мужчина,- Вы были с ним друзьями? - Да,- еще тише ответил шарфюрер. Эрих похлопал его по плечу. - На войне, как на войне,- он с горечью улыбнулся,- Здесь приходится терять друзей...- он оглянулся на место, где до этого лежал мертвый штурмманн, и заметил чемоданчик профессора, стоявший рядом с лужей крови,- Должно быть, он забыл...- нахмурился мужчина и поднял его. - Профессор, Вы оставили...- Эрих, появившийся на пороге флигеля с чемоданчиком в руке, не договорил. Чарльз сидел на столе, закрыв лицо рукой; его плечи вздрагивали. - Профессор!- мужчина поставил чемоданчик на пол и поспешил к юноше. Тот не обращал на него внимания до того момента, как руки Леншерра опустились ему на плечи. - Убирайтесь!- гнусаво выкрикнул он, рванувшись из-под рук мужчины. - И не подумаю,- спокойно возразил ему Эрих, прижимая Ксавье к себе; юноша с силой упирался ему в грудь руками,- У Вас шок, профессор. - Шок?! Да, у меня, черт в-возьми, ш-шок!- начав заикаться, ответил Чарльз; его глаза, смотрящие прямо в глаза Леншерра, были влажными и налитыми кровью,- В-вы, к тому что нацист, р-расист и п-просто чудов-вище, еще с-стали и убийцей! Уберите руки! - Успокойтесь,- твердо сказал мужчина, с силой сжимая плечи Ксавье,- Я не могу уйти, пока Вы в таком состоянии. - Убирайтесь, я видеть Вас больше не желаю!- с яростью прошипел Чарльз, сильно ударив Эриха кулаком в грудь и скорчившись от боли в ушибленной руке. - Ну все?!- раздраженно спросил Леншерр, увидев, как Ксавье ухватился за кулак,- Закончили?! Юноша, поняв, что сопротивляться бесполезно, больше не препятствовал Эриху, и был прижат к груди мужчины. - Почему Вы меня просто не застрелите, как тех двоих?- прошептал Чарльз, и слезы вновь покатились у него из глаз, впитываясь в колючую серую ткань мундира, делая ее темнее. - Профессор Ксавье,- Эрих отстранил юношу от себя и посмотрел ему в лицо,- Я бы никогда не сделал этого без крайней необходимости. Но они убили солдата, и если бы я не предпринял меры, другие взбунтовались бы против командира, который даже не может наказать заключенных по справедливости. Чарльз приподнял брови: - По справедливости?! Они были невиновны! - Откуда Вы знаете? - Господи, уйдите от меня! Вы отвратительны,- прошептал Чарльз и отвернулся от мужчины, но тот не разжимал рук. - Я не уйду,- сказал Леншерр наконец,- Пока Вы не успокоитесь. - Я спокоен,- всхлипнул Ксавье и пожал плечами,- Что же я теперь сделаю? Убитых не воскресишь, Вас не изменишь. Поэтому, я спокоен. Эрих внимательно посмотрел на юношу, и вдруг провел рукой по его волосам. В ответ на возмущенный взгляд Чарльза он сказал: - Слишком отрасли. Надо постричь,- и отошел,- Я спрошу, есть ли среди заключенных парикмахер. И да, я уладил тот вопрос с врачом. Его привезут со дня на день. Чарльз подавленно кивнул, и мужчина вышел из флигеля. "05.05.40 Чем больше я его узнаю, тем он хуже. Господи, он убил двоих человек, и клянусь, ни один мускул на его лице не дрогнул. Он сказал, это справедливо... Как бы не так. Почему?! Почему он в одно мгновение так хладнокровно лишает кого-то жизни, а в следующее - прижимает меня к груди и успокаивает?! От такого поведения веет безумием, он не находит? Похоже, нет. Но самое страшное даже не это, нет. Самое страшное - я к нему... Начал привыкать. Да, это уродливо, я знаю, но он слишком хорошо ко мне относится. Почему этот ублюдок просто не может относиться ко мне так же, как я к нему?! Ведь это будет "справедливо"! Но нет, его чувство справедливости на это не распространяется, и вечером он с улыбкой читает мне газету или предлагает еще кружку какао, свою... НУ ПОЧЕМУ ВСЕ ДОЛЖНО БЫТЬ ТАК?! Плачу из-за такой ерунды. Похоже, нервы все же шалят. Все, изложенное ранее - вздор, хоть в этом и есть доля правды. Все не так безнадежно..." - Дневник профессора Ксавье Эрих затушил очередной бычок о пепельницу, которая уже была похожа на ежа из-за торчавших из нее окурков. - Герр Леншерр, сколько Вы выкурили за этот вечер?- кашляя и махая перед собой рукой, стараясь разогнать табачный дым, спросила его фрау Шиллер. - Слишком много,- мрачно усмехнулся мужчина, смотря прямо перед собой. - Герр Ксавье... Он ведь не придет ужинать?- осторожно спросила она, убирая со стола недопитую чашку какао. Эрих покачал головой: - Не думаю. - Герр Леншерр, Вы сидите здесь и ждете его уже три часа... Простите, это не мое дело, но... Если он не хочет по какой-то причине Вас видеть, может не стоит так навязчиво предлагать свое общество? Мужчина задумчиво посмотрел на пепельницу. - Но ведь ему нужна поддержка,- проговорил он, постукивая пальцами по коленке,- Я хочу ему только добра, а он этого не понимает... Вы не видели, в каком он состоянии был сегодня с утра. Мой бог, все ведь только начало налаживаться...- он провел рукой по лицу и устало вздохнул. Женщина безмолвно смотрела на него. - Я... Я боюсь за него, фрау Шиллер,- прошептал мужчина, спустя некоторое время,- Боюсь, как бы он ничего с собой не сделал. Ему очень тяжело, я вижу это... Женщина положила руку ему на плечо, и Эрих удивленно на нее посмотрел. - Иногда, герр Леншерр,- мягко улыбнулась она,- Человеку нужно какое-то время побыть одному, чтобы разобраться в себе, потому что, как бы Вам ни хотелось, Вы не сможете решить его душевные проблемы за него. Он сам должен это сделать. - Каждый раз, как смотрю на балкон или на окно в его комнате, меня дрожь берет,- продолжал Леншерр,- Я стал убирать все оружие под замок, я даю ему только безопасный станок для бритья... Я боюсь. - Вы доверяете ему? Мужчина поднял на домработницу возмущенный взгляд: - Конечно, доверяю, но дело не в этом!.. - Если доверяете, то позвольте ему справиться сначала самому, и если ему потребуется помощь, Вы будете рядом. Мужчина вздохнул и поднялся со стула. - Да, пожалуй, Вы правы, как всегда. Спокойной ночи, фрау Шиллер. - Спокойной ночи, герр Леншерр. - Но если Вы его еще застанете, и он захочет есть... - Герр Леншерр, не думаю, что он захочет есть в час ночи. - И все же... Чарльз сидел на полу, прислонившись спиной к стене, у прикрытой двери и трясся в беззвучных рыданиях. Он слышал разговор от первого до последнего слова и теперь не знал, чего ему хочется больше - войти в комнату и выбить из мужчины всю эту чертову человечность и сочувствие, или действительно броситься вниз с балкона. Но сил у него не хватало даже на то, чтобы сделать очередную заметку в дневнике, не говоря уж о таких радикальных действиях, поэтому он ограничился тем, что проскользнул к себе в комнату и, не раздеваясь, повалился в кровать.