Rosa Winkel

"23:23, 12 мая 40-го Чарльз избегает меня. Он стал хуже спать и почти ничего не ест. Насильно мне, что ли, пихать в него пищу?! Мать ответила, что ей жаль, что меня перевели в Польшу, но раз это необходимо - ничего не поделаешь. У нее в школе все хорошо. 03:00, 23 мая 40-го Я затащил его в дом, он брыкался и кричал на меня. Идет ливень с грозой, а он вышел на улицу в одном нижнем белье и сидел на бетонных ступенях! Идиот! Фрау Шиллер отпаивает его горячим бульоном. Мы будем без супа на обед, ну и пусть. Надеюсь, все обойдется. 02:15, 26 мая 40-го Это невыносимо! Он кричит и стонет за стенкой что-то бессвязное уже вторую ночь, а врач - он приехал позавчера - меня выгоняет. Говорит, это просто простуда, нечего беспокоиться. Сорок и пять! Просто простуда! Когда я вчера коснулся его лба, он пылал, словно дуло пистолета, из которого только что выстрелили. Врач дал ему аспирин с разбавленным водой молоком. Пускай... Пускай. Мне не жаль молока - главное, чтобы не было язвы... А ведь он порывался с утра пойти на работу! Я зашел к нему позавчера утром, удивленный, что он все еще в доме, и увидел, что он лежит в кровати бледный, с испариной на лбу, беззвучно шевеля губами и комкая простыню. Он бессвязно бормотал что-то про немцев, работу и какой-то стимулятор и все пытался встать, но у него ничего не выходило. Врач прибыл в полдень, и его сразу же повели ко мне в дом. В это время термометр, извлеченный мной из подмышки профессора, показывал ровно сорок, а сам Ксавье, бредя, поносил и режим, и фюрера, и войну на чем свет стоит, перемешивая английские и немецкие слова (главным образом - ругательства). Хорошо, что никого, кроме меня, фрау Шиллер и этого еврейчика-врача в комнате не было, не то у Чарльза могли бы возникнуть большие неприятности. В фрау Шиллер я уверен - она ничего не скажет. Она понимает - он, хоть и не питает любви к национал-социализму (чего никогда, в общем-то, и не скрывал), все равно будет исправно на него работать. Я не доверяю только врачу. Если я замечу хоть зачатки подобных мыслей у него на лице, клянусь, я его пристрелю. Пусть Чарльз возненавидит меня потом на всю жизнь, но я не буду так рисковать. 05:28 Он, наконец, утих. Врач ушел и я смог беспрепятственно войти к нему, подменив, заодно, фрау Шиллер. Ей необходимо поспать, я уверен, горничные могут накрыть на стол и без ее руководства хоть раз. Так я ей и сказал, и она ушла. Чарльз забылся сном, пряди волос прилипли ко лбу, от его постели веет влажностью. Черт, я так и не спросил про парикмахера." Мужчина потер глаза, зевнул и положил ручку на раскрытый дневник. И как фрау Шиллер могла проводить столько времени без сна, просто сидя у кровати больного?.. Ах, да - он же кричал. Леншерр уловил краем глаза слабое движение в кровати, и повернул к ней голову. - Пить,- хрипло попросил профессор, и мужчина протянул ему стакан воды. Попив, Чарльз спросил его: - Который час? - Полшестого,- ответил Леншерр и забрал у юноши пустой стакан,- Двадцать шестое мая, воскресенье,- он приложил ладонь к влажному лбу Чарльза,- Похоже,- сказал он, чуть погодя,- Что жар прошел. Вы будете еще спать? Ксавье устало кивнул и закрыл глаза. - Тогда не буду Вам мешать,- улыбнулся мужчина и вышел, неплотно прикрыв за собой дверь. Самое страшное миновало. Эрих проснулся около двух. Когда он спустился вниз, на столе уже дымился обед, что было весьма кстати - живот мужчины сводило от голода. За столом сидел Чарльз и жадно хлебал говяжий бульон. - Приятного аппетита,- ухмыльнулся Леншерр и сел напротив юноши; тот только поднял на него глаза и кивнул в ответ, не отрываясь от еды. Перед Эрихом поставили миску бульона, с кругляшками жира, плавающими на дымящейся мутноватой поверхности. - Тот мальчик, герр Кляйн, спрашивал о вас двоих,- улыбнулась фрау Шиллер, наблюдая за тем, как на стол ставили кастрюлю с макаронами с говяжьим фаршем. - Какой еще Кляйн?- спросил мужчина, хмурясь и глотая бульон ложку за ложкой. - Темненький такой, с серыми глазами. Шарфюрер. - А-а, этот,- хмыкнул Леншерр,- И что же он спрашивал? - Где вы, что с вами,- пожала плечами женщина,- Вы ведь не выходили два дня подряд. - Я же попросил сказать заместителю, чтобы присмотрел за всем,- сдвинул брови Эрих. - Ваш заместитель за всем наблюдает, в лагере все тихо, не переживайте, герр Леншерр. Герр Кляйн спрашивал не поэтому,- фрау Шиллер улыбнулась, задумчиво глядя на двоих мужчин,- Он беспокоился о вас. - Смотрите, герр Леншерр, как бы Ваш концлагерь не стал рассадником беспокойства о ближнем и человечности,- желчно заметил Чарльз, отодвигая от себя пустую миску. - Тело Мюллера уже отправили домой?- спросил Эрих, бросая неодобрительный взгляд на Ксавье и накладывая себе макароны. - Я думаю, Вам лучше спросить об этом Вашего заместителя, герр Леншер,- удивленно ответила ему женщина. - Да-да, простите,- неловко улыбнулся Эрих и принялся за второе. С макаронами покончили в полном молчании. - Если Вы чувствуете себя достаточно хорошо, профессор, я думаю, Вы можете приступать к работе,- сказал Леншерр, закуривая,- Вам вчера пришла посылка из Берлина. Там, помимо всего прочего, какой-то... Дайте вспомню... Да, генный стимулятор. Ксавье закатил глаза: - Наконец-то. Не прошло и года. Эрих сделал затяжку, с прищуром смотря на Чарльза, и спросил: - Можете объяснить, что это? Профессор ухмыльнулся и запустил руку в волосы: - Это препарат, который должен выявить и развить скрытые возможности, заложенные в генах. Брови Эриха взлетели, закладывая глубокие морщины на лбу: - И Вы собираетесь тестировать его на евреях? Ксавье тихо засмеялся: - Ну да, я совсем забыл об нацисткой теории рас... Так вот, да, и на евреях тоже. А сейчас, извините, но я иду в ванную,- Чарльз поднялся со стула. - Когда закончите, наденьте форму, которую Вам прислали,- Леншерр задумчиво смотрел на бычок, зажатый между указательным и средним пальцами правой руки,- Ее положат к двери ванной комнаты... Или куда Вам удобно. - Форму?- непонимающе переспросил профессор. - Да. Вам присвоено звание оберштурмбаннфюрера СС с правом ношения формы,- кивнул мужчина, явно получая удовольствие от вида растерянного Ксавье. - Эм... Как? Я ведь даже не в НСДАП*. - Герр рейхсфюрер имеет право присваивать звания видным деятелям науки, культуры, политики, медицины...- Эрих склонил голову набок, с улыбкой наблюдая за профессором,- Правда, эти звания чисто символические - никаких служебных обязанностей, равно как и прав, они не предполагают. Чарльз быстро облизал губы, ухмыльнулся и ехидно вздохнул: - Будем надеяться, эта прекрасная форма не будет так невыносимо колоться, а то страшно представить, как миллионы арийцев страдают на поле боя,- сказав это, Ксавье, с гордо поднятой головой, покинул комнату. - У него, однако, острый язык,- приподняла брови фрау Шиллер, помогая служанкам убирать со стола. - Верно,- широко улыбнулся Леншерр,- Иногда он - самая настоящая язва. Почему его так веселил этот факт, Эрих сказать не мог. Чарльз предстал перед мужчиной примерно через полчаса - хмурый, словно грозовое небо, и в новой форме. - Черная?..- удивленно вскинул брови Эрих,- Ну да, точно... - Что?- яростно спросил Чарльз сверкая глазами. - Просто редко на ком теперь можно увидеть черную форму - все предпочитают серую, такую же, какую носят на фронте, чтобы не вызывать недовольства окружающих,- пояснил мужчина. Он встал, подошел к профессору и стал его критично осматривать. - Удивительно...- бормотал он. - Ну что еще?! - Как они смогли подобрать такой маленький размер? Ксавье послал мужчине тот самый испепеляющий взгляд. - Я имею в виду, что в СС принимают с мужчин, которые, помимо всего прочего, должны проходить по росту,- Леншерр улыбнулся, увидев, что Чарльз аж побагровел,- Вашу форму, должно быть, укоротили. - Я, пожалуй, пойду. Меня ждут дела. Всего хорошего,- последняя фраза была сказана профессором так, словно он желал мужчине долгой и мучительной смерти. Ксавье развернулся на каблуках ботинок, сверкнув под носом Леншера серебристыми косами желтых погонов со звездой, и стремительно вышел. Эрих лишь улыбнулся и, напевая что-то себе под нос, стал подниматься в кабинет, где на столе его ждали несколько документов и личных писем - того, что не мог читать его заместитель. Первым делом он открыл ножом письмо из штаба, в котором выражался бурный восторг его влиянием на Ксавье, который "за столь короткое время совершил больше, чем многие нацистские лаборатории за годы напряженной работы", а также прохладное одобрение по поводу управления лагерем, со словами, что "действительно, незачем попросту расходовать рабочих". Мужчина быстро подписал несколько документов, положил на стол записную книжку и стал записывать: "15:07 Ему выдали форму. Сидит на удивление хорошо, даже не велика в плечах. Теперь осталось его только постричь, а то сердце кровью обливается, когда вижу его в форме СС и такого патлатого. В штабе остались довольны моей и его работой. Интересно, он сможет работать быстрее, врач ведь теперь есть, и ему не нужно больше заниматься больными?.. Посмотрим. Подгонять я его все равно не стану (если только он не начнет явно отлынивать от работы, чего я пока что не замечал). Он стал слишком уж язвительным в последнее время. Надо уделить этому внимание..." "26.05.40 Жар, наконец, отступил. Воистину, то, что я видел в бреду, было жутко - передо мной мелькали горящие разбомбленные кварталы, горы тел, стройные колонны марширующих коричневорубашечных детей... Я видел, как их совсем еще юные лица вмиг искажает злоба; злоба, порожденная безумными идеями лже-бога, и именно от этого меня бросало в дрожь, а не от вида многих и многих смертей... Пожалуй, это одно из самых чудовищных преступлений нацистов. Леншерр откопал где-то врача. Врач не плохой, судя по всему. Надо же, сдержал-таки обещание... Господи, если я переживу эту войну, то до конца своих дней буду трепетно любить бульон. О бульон, ты - нектар... Так уж вышло, что каждый раз, когда я пребывал в состоянии истощения, давали мне бульон. Мне выдали форму и возвели в какой-то чин, с абсолютно невыговариваемым и длинным названием. И как только Леншерр это говорит, не ломая языка? Чин, как и следовало ожидать, чисто номинальный. Но теперь, если Германия падет, то меня могут счесть за военного преступника, вместе с другими учеными из СС, что отнюдь не облегчает мне жизнь. Но не будем торопить события... И да, наконец мне доставили партию стимулятора. Нужно приступать к работе." - Дневник профессора Ксавье