Rosa Winkel

Клетчатая деревянная коробка легла на одеяло, издав дробный стук изнутри. - Смотри, что я привез. Леншерр возвышался над Чарльзом с довольным оскалом от уха до уха. - И это все наследство?- хмыкнул профессор, взглянув на коробку на коленях. - Ну, еще дом и все имущество, но это так, мелочи,- махнул рукой Эрих. Чарльз засмеялся, открыл коробку и набрал горсть блестящих деревянных фигур. - Я скучал,- наконец, тихо сказал он, с улыбкой глядя на шахматные фигурки в руке. - Я тоже,- ответил Леншерр, отводя глаза, и покачал головой,- Всего пять дней... - Целых пять дней. Эрих улыбнулся. - Сыграем?- спросил он, беря доску в руки и раскладывая ее. - Было бы верхом бестактности отказать после того, как ты затратил столько времени и сил, чтобы их раздобыть,- закатил глаза Чарльз и засмеялся. Он откинул одеяло, сел на кровати по-турецки и стал раскладывать фигуры на две кучки - черные и белые. Взгляд Леншерра на пару секунд задержался на голых поджатых ногах. Мужчина сглотнул, поставил доску на простыню и сел сам. - Черные, белые?- спросил Ксавье. - Черные,- пожал плечами Эрих. Свежий ветерок вздыбил кружевные занавески, принося с улицы чей-то смех, голоса и шаги обутых в сапоги ног. Партия была проиграна Чарльзом через шесть минут. - Наверное я должен был сказать, что занимался шахматами с семи лет,- улыбнулся Эрих. - Ах ты!..- Чарльз схватил из-за спины подушку и хлопнул ею Леншерра по плечу. - Ах вот как?- брови Эриха взлетели, он со смехом попытался вырвать подушку у него из рук, но Ксавье извивался, словно рыба на сковороде. Фигуры, звонко ударившись о доску, упали и рассыпались по простыне, а Эрих прижал Чарльза к кровати, в то время как тот лупил его подушкой по всему, до чего мог достать. - Ага!- огласил комнату победный клич - Леншерр все же сумел отобрать у профессора подушку, хоть для этого и пришлось его почти полностью обездвижить, придавив своим телом, превышающим по массе и размерам Ксавье. - Молодец, молодец,- пропыхтел профессор, усмехаясь и переставая брыкаться,- Одолел бедного немощного выпускника Оксфорда, браво... - Чем еще раз доказал превосходство системы физической подготовки в Германии,- самодовольно улыбнулся Эрих, бросая подушку куда-то в ноги Ксавье. - Физической подготовки, значит?- ухмыльнулся Чарльз, и от этой ухмылки Леншерру стало не по себе. Было что-то новое в глазах Ксавье, в их блеске, что будило в мужчине смутный страх. Он все же попытался улыбнуться, но улыбка его потухла, как только он почувствовал, что Чарльз теребит горловину его рубашки, пытаясь ее расстегнуть. - Не надо,- прошептал Эрих, и быстро отстранился; страх теперь разбух и мешал дышать. Профессор внимательно на него смотрел несколько секунд, а затем с горечью улыбнулся: - Прости. Ты не был готов. - Готов?- переспросил офицер; он тяжело дышал,- Готов к чему? К мужеложству?- он возмущенно приподнял брови,- Разумеется! Боже, да как к этому вообще можно быть готовым, это же...- он шумно выдохнул, не находя слов, и уставился на противоположную стену, у которой стоял маленький стол с несколькими книгами. - Это - что?- усмехнулся Ксавье и провел ладонью по лицу,- Преступление? - Да!- воскликнул Эрих, проводя рукой по волосам и резко отворачиваясь,- А я член СС, и это усугубляет положение! - Эрих, послушай,- профессор поднял перед собой ладонь и прикрыл глаза, вздохнув,- Я понимаю, что ты чувствуешь... - Это неправильно,- тихо прервал его мужчина. На мгновение в комнате повисла тишина, даже солдаты на улице притихли. Чарльз вздохнул. - Многие говорят так,- наконец сказал он,- Но ты, Эрих, ты должен понимать. Офицер покачал головой и встал. - Спокойной ночи,- с этими словами он вышел из комнаты и направился к себе. "10.05.42 Ему все еще тяжело из-за тех противоречивых чувств, которые он испытывает... И я не в силах ему помочь. Привитое нацистским и, возможно, католическим воспитанием предубеждение насчет такого рода отношений ему сложно преодолеть. Какие же они все идиоты. Помимо шахмат, Эрих привез целый автомобиль продуктов - овощей, яиц, солений... Ящик вина. Уж не знаю, откуда он взялся в доме пожилой школьной учительницы, ну да не важно. Я учусь изолировать чувства других людей. Так гораздо легче. Тот выживший после введения стимулятора по-прежнему не отмечает ничего необычного в своем самочувствии, хоть я ему и сказал сообщать о любых изменениях. Странно еще и то, что в мареве я его вижу в цвете... С матерью и Рейвен, насколько я могу судить, все хорошо, хоть мне и потребовалось больше, чем обычно времени, чтобы их найти." - Дневник профессора Ксавье Эрих отнял руки от лица, пододвинул к себе блокнот и, замерев в раздумьях на пару секунд, начал писать: "23:02, 10 мая 42-го Мать... Мать всегда говорила мне:"Любовь тяжела", когда я был еще мальчиком. Тогда я не понимал значения этих слов, я и не знал тогда, что такое - любовь... Зато теперь я понимаю. Она ушла, не увидев меня таким, и я рад этому. Не к чему было бы так огорчать ее, а солгать бы я не сумел. Не сумел. Она бы все равно все поняла, как понимала всегда. Кому нужен такой сын? От него не будет внуков, его влечет к мужчине... Это должно быть отвратительно. Должно же?.. Но, когда я смотрю на Чарльза, когда чувствую его тепло, я не испытываю отвращения. Скорее наоборот, и это смущает еще больше и сбивает с толку. Я бы солгал, если бы сказал, что никогда не думал о том, чтобы... Прикоснуться к нему. В смысле, я думал, что бы... Что бы я почувствовал, если бы... Я стыжусь этого, но ничего не могу с этим поделать. Я стал бояться его прикосновений, зная, что они могут сотворить... Давно ничего не слышно из Берлина, это странно." Эрих отложил ручку, запрокинул голову и вздохнул. Наклонив голову влево, он увидел необычайно желтую, как яичный желток, половину растущей луны, нависшую над самым горизонтом. Она почему-то внушала ему чувство смутной тревоги. Почту принесли к завтраку, и Эрих был удивлен, когда на стол перед ним, помимо всего прочего, лег небольшой пакет из плотной бумаги. Мужчина осторожно вскрыл пакет ножом под пристальным взглядом Чарльза, и из него на стол выскользнула сначала маленькая круглая черная жестяная коробочка с белыми рунами СС на крышке, а затем - лист бумаги, скрывший коробочку под собой. Леншерр молча, не моргая, смотрел на содержимое пакета. - И что это значит?- изогнул бровь Ксавье, отправляя в рот ложку овсянки. Эрих взглянул на него, медленно взял в руки лист бумаги и с недоверием, будто опасаясь, что текст внезапно исчезнет, стал читать вслух: - "Я награждаю тебя..."- он запнулся и посмотрел на Чарльза,- "Я награждаю тебя кольцом СС "Мертвая голова". В комнате повисла тишина. Леншерр, округлив глаза под сведенными бровями, глядел на Чарльза, будто ожидая от него объяснений. - Если честно, мне это ни о чем не говорит,- улыбнулся тот ему,- Но если это что-то важное - мои поздравления. - Что-то важное?- он нервно усмехнулся и взял в руки коробочку; его пальцы слегка дрожали,- Да, это что-то важное... С этими словами он открыл ее, перевернул, и на его ладонь выпало серебряное кольцо, украшенное орнаментом. Мужчина изумленно смотрел на него, словно не до конца веря в то, что этот кусочек серебра не плод его воображения. - И... Что это за кольцо?- пожал плечами профессор, откидываясь в кресле. - Это кольцо,- Эрих разглядывал надпись внутри,- Дается за безупречную службу,- он усмехнулся. - Могу я взглянуть?- спросил Чарльз, протягивая руку, и Леншерр вложил в нее награду. Ксавье стал с интересом рассматривать орнамент из дубовых листьев и рун; на внутренней стороне были выгравированы фамилия Эриха, дата награждения и подпись Гиммлера; череп с костями был припаян с внешней стороны на шве, закрывая его. Леншерр тихо засмеялся. - Я не достоин его,- покачал он головой. - Пфф, не говори ерунды,- фыркнул Чарльз, закатывая глаза,- Я не встречал офицера, более отвечающего стандартам СС, чем ты, если тебя это утешит. И более привлекательного,- Леншерр отвел глаза,- Если бы у вас там была награда за ослепительную красоту, я бы дал ее тебе не задумываясь. Нет, серьезно,- продолжал разглагольствовать профессор,- Дай руку,- мужчина, вздохнув, протянул ему левую руку, и Чарльз надел кольцо на его безымянный палец,- Я говорю тебе, что ты достоин, а уж мне ты верить, я полагаю... - Ну хватит,- засмеялся офицер,- Тут всё сопроводительное письмо короче, чем твоя речь. - Ну, оно не смогло тебя убедить,- улыбнулся Ксавье. Действительно, с каких пор слово профессора значит для него больше, чем слово командиров?.. На лице Леншерра мелькнула тень, и Чарльз, заметив это, спросил: - Все в порядке? Тот натянуто ухмыльнулся и кивнул. - Да-да... Бог ты мой,- он взглянул на часы,- Мы засиделись,- с этими словами он почти вырвал руку из рук Ксавье. - И правда,- задумчиво протянул профессор, внимательно смотря на Леншерра. Эрих оторвался от документа, чтобы ответить на стук в дверь. На пороге, оперевшись рукой о косяк, стоял Чарльз. - Зайдешь?- спросил он, качнув головой в сторону своей комнаты. - Если хочешь,- без энтузиазма пожал плечами мужчина, встал и последовал за Ксавье. Закрыв за собой дверь, Леншерр выжидательно посмотрел на профессора, который переминался с ноги на ногу перед ним. - Что тебя тревожит?- наконец тихо спросил Чарльз, поднимая на Эриха глаза. - Ничего,- без каких-либо эмоций ответил Леншерр, слегка качнув головой. - И это - ложь,- также тихо сказал профессор, подходя на шаг ближе; Эрих едва заметно напрягся,- Думаешь, я не вижу? - Я не понимаю, о чем ты,- мужчина стал с излишним интересом смотреть в темное окно за спиной Чарльза, где тускло светился электрическими фонарями концлагерь. - Эй,- Ксавье коснулся его щеки, и Эрих перевел взгляд на него,- В чем дело? - Что тебе нужно от меня?- спокойно спросил Леншерр. - Нужно?- профессор слегка нахмурился,- Друг мой, мне от тебя ничего не нужно. - Ничего? Да брось,- невесело усмехнулся он,- Зачем тогда было затевать все это? М?- он, улыбаясь, приподнял брови; Ксавье нахмурился сильнее и уже приоткрыл рот, намереваясь что-то сказать, но Эрих его перебил,- Думаешь, я не вижу, как ты носишься с этими еврейскими выродками и остальным отребьем? Я вижу,- мужчина выдавил из себя смешок,- Вижу. И что ты сделал со мной? - Я ничего с тобой не делал,- отозвался профессор. - Неужели? Вчера ты меня почти склонил к этому,- он кивнул на кровать слева,- А ведь до встречи с тобой я даже подумать не мог о подобном. - Ах, вот оно что,- губы Ксавье растянулись в недоброй улыбке,- Значит, ты, вместо того, чтобы посмотреть правде в глаза, решил все просто свалить на меня, да? - Что тебе от меня нужно, Чарльз?- повторил свой вопрос Эрих, скрестив руки на груди,- Давай, я весь твой. Профессор, улыбаясь, вздохнул и разочарованно покачал головой: - Мне никогда ничего от тебя не было нужно. Все, что ты сделал, ты сделал по своей воле. А я всего лишь старался сохранить в тебе то человеческое, что еще осталось. - Неужели?- ухмыльнулся Эрих, и Чарльз поморщился и невесело рассмеялся. - Пошел вон,- в его голосе зазвенели те самые нотки презрения и отвращения, которые Леншерр не слышал уже два года. - Это мой дом, ты не можешь меня вот так просто выгнать,- оскалился в ответ офицер. Ксавье в немом бешенстве посмотрел на него, а затем рывком схватил с кровати подушку, сдернул одеяло и, скомкав его в комок и взяв подушку подмышку молча направился к двери. - Ну и куда ты?- улыбнулся Эрих, хотя ему было совершенно не до смеха. Чарльз не ответил, просто открыл дверь и вышел, оставляя Леншерра одного в комнате.