Тени, которые мы отбрасываем

Зрение постепенно возвращалось к Гарри, и мир снова приобрел четкость: видимо очки всё же не спали, когда он потерял сознание. Сначала мальчик даже не понял, где находится, и, с усилием приподняв голову, оглянулся вокруг. Кубки, снова кубки, очень много кубков. — Мистер Гарри Поттер не должен здесь находиться, — услышал он тоненький обеспокоенный голос. — Мистер Гарри Поттер может быть наказан за непосещение занятий. Над Гарри склонилась маленькая уродливая голова. — Добби? — узнал он. — Как ты здесь оказался? Эльф стал нервно переминаться с ноги на ногу. — Добби иногда присматривает за Гарри Поттером. Добби волнуется: Гарри Поттер часто попадает в неприятности. "Это уж точно", — подумал Гарри, прежде чем принять костлявую руку, которую протянул ему Добби, чтоб помочь встать. — Занятия уже давно начались? — спросил мальчик, отряхивая брюки. — Полчаса назад. Вас все ищут, сэр. Черт, черт, черт. — Спасибо, что разбудил, Добби. Мне нужно бежать. Гарри уже хотел вылететь из злосчастного зала, пока Макгонагалл (слава Мерлину он опаздывал именно к ней, а не, скажем, к Кэрроу) не подняла тревогу, как эльф преградил ему дорогу. — Добби не знает, что за вещь Гарри Поттер только что уничтожил, но это было нечто действительно ужасное. Добби чувствует темную магию такой силы, когда она рядом. Но Добби не единственный, кто чувствует ее присутствие. Или отсутствие. Гарри замер. — Ты хочешь сказать, что Снейп сразу поймет, что ОНО пропало? Добби замялся. — Они все заметят. Все, кто знает. Нельзя этого допустить. Если кто-то расскажет об этом Волдеморту, то он сразу запаникует и заберет из Хогвартса все оставшиеся крестражи, а тогда добраться до них станет в разы сложнее. — Добби, ты можешь это как-нибудь замаскировать? Ведь магия эльфов сильнее человеческой. У тебя должно получиться хоть что-то! Эльф печально покачал головой. — Добби очень жаль, но Добби ничего не может сделать. Эльфы — существа добрые. Мы не приспособлены для человеческой темной магии. Ее может сотворить только человек. Вот теперь Гарри действительно заволновался. — Я не смогу. Добби испуганно глянул на мальчика. — Что вы, что вы! Мистеру Гарри Поттеру и не стоит уметь делать такие вещи. — Но кто же тогда? — обреченно вздохнул он. — Гарри Поттеру стоит пойти на занятия. Эта проблема подождет до завтра. Пожиратели Смерти приходят сюда только раз в день. Гарри сдался и с благодарностью посмотрел на эльфа. — Спасибо, Добби, что нашел меня. И что предупредил. Я перед тобой в долгу. Добби улыбнулся. — Это Добби в долгу перед Гарри Поттером, за то, что он освободил меня. А потом, щелкнув пальцами, он исчез. Гарри, не теряя времени, поставил бесполезную теперь чашу на место и побежал по безлюдным коридорам замка, которые вели к кабинету Трансфигурации. Когда он, запыхавшись, вбежал в класс, гриффиндорцы и слизеринцы опять тренировались превращать бумажки в птиц, и, кажется, в этот раз у них получалось уже немного лучше, чем в предыдущие. — Простите, профессор, я опоздал. Макгонагалл поджала губы и кинула на него свирепый взгляд, в котором, тем не менее, читалось заметное облегчение. — Не просто опоздали, мистер Поттер, а пропустили половину занятия. Позвольте узнать причину такой халатности? — Это прозвучит весьма нелепо, профессор, но я, — Гарри запнулся, — упал. Она недоверчиво приподняла бровь. — Упали, мистер Поттер? — Да, профессор, мне стало дурно еще за завтраком, а когда я шел на занятие, я упал и потерял сознание. Потом я очнулся и понял, что опаздываю, но всё равно решил прийти. — Если вы нехорошо себя чувствуете, то вам стоит сходить в больничное крыло. — Обязательно схожу после занятий. Я могу зайти? — Можете. Займите свое место возле мисс Грейнджер. Когда вам станет лучше, подойдете ко мне, и мы договоримся о времени ваших отработок. — Спасибо, профессор, — кивнул Гарри, и поспешил занять свое место. Гермиона даже не посмотрела в его сторону, когда он сел, и ничего не сказала, но через минуту перед ним уже лежал клочок бумаги с надписью ровным аккуратным почерком: "Где ты был?" Гарри быстро скомкал его и, напрягая воображение, взмахнул палочкой, и вскоре у получившегося шарика отросли маленькие крылышки, замазанные чернилами. — Очень похвально, мистер Поттер, что вы так беспокоитесь о предстоящем матче, что даже во время моих уроков думаете о квиддиче, однако наша задача трансфигурировать птицу, а не снитч. Постарайтесь, пожалуйста, успеть до конца занятия нагнать успех ваших сокурсников. — Да, профессор, — пробормотал Гарри, наблюдая за тем, как "снитч" тщетно пытается взлететь на своих слишком маленьких крыльях. — Evanesco, — Макгонагалл направила на него палочку, и он тут же исчез. Затем профессор отвлеклась на Панси Паркинсон, чья канарейка оказалась подслеповатой, и летая по классу постоянно билась то в одну стену, то в другую. Уличив момент, Гарри быстро накатал ответ на другой бумажке и подсунул ее Гермионе. На ней было написано всего одно слово: "Чаша". На этот раз девочка кинула на него изумленный взгляд. Он забрал у нее листик и дописал с обратной стороны: "И я знаю, что Ему нужно". Гермиона быстро прочитала, а затем превратила записку в небольшую пятнистую сову, которая тут же набросилась на канарейку Панси. — Эй, Грейнджер, — запротестовала слизеринка, — приструни своего хищника! Гермиона пожала плечами и ничего не сделала. Трансфигурированная канарейка была съедена. Паркинсон злобно скрипнула зубами. — Ничего, в следующий раз сделаю себе коршуна, и он совьет гнездо в твоих патлах. Рон на задней парте заметно напрягся и хотел было уже бросить ответную дерзость в защиту подруги, но ему помешал стук в дверь. К удивлению всех присутствующих, в кабинет зашел Северус Снейп. — Простите, что прерываю занятие, профессор Макгонагалл, но мне нужно пару минут переговорить с мистером Малфоем. Гарри посмотрел в сторону слизеринца. Тот сидел за последней партой в другом конце класса вместе с Блейзом Забини и кормил с ладони ворону. На голос директора он обернулся. — Не думаю, что нам есть о чем разговаривать, профессор. Лицо Снейпа оставалось непроницаемым. — Пока я директор этой школы, это явно не вам решать, есть ли нам о чем разговаривать или нет, мистер Малфой, — сказал он ледяным тоном. Слизеринец недовольно скривился, но всё же вышел вслед за профессором в коридор. Гарри был практически уверен, что Снейп хотел поговорить с Малфоем о его недавнем задании, и мальчику нестерпимо хотелось узнать, как пойдет этот разговор: возможно именно он смог бы пролить свет на происходящее. Но возможности подслушать отсюда никакой не предоставлялось: в классе было слишком шумно, а стены в замках были слишком толстые. О том, чтобы незаметно выйти из класса не было и речи: даже если ему удастся отпроситься под предлогом все еще плохого самочувствия, что, кстати, не было бы столь далеко от правды, на выходе Снейп сразу бы его заметил. В попытках придумать другой план Гарри совершенно забыл про глупые бумажки на своей парте. — Мистер Поттер, я не видела, чтоб вы уже успешно справились с заданием. Не отвлекайтесь, пожалуйста! — Да, профессор, простите. Гермиона бросила на него обеспокоенный взгляд. Умница Гермиона, она ведь все поняла. Малфой вскоре вернулся, мрачнее тучи, а когда заметил, что Поттер время от времени подозрительно поглядывает в его сторону, то бросил на него уничтожающий взгляд, при невозможности в присутствии профессора выразить свое отношение более красноречивым жестом. После этого оба старательно игнорировали друг друга. Еще четверть часа Гарри провел в практически бесплодных попытках наколдовать птицу, в результате которых к концу урока перед ним сидела совершенно белая миниатюрная сова с заметными проплешинами то тут, то там. Макгонагалл долго и пристально на нее смотрела, прежде чем удовлетворенно кивнуть и сказать, что на первый раз сойдет и объявить о завершении занятия. — Пойдем, Гарри, — крикнул ему Рон, когда они проталкивались сквозь поток учеников в дверях. Гарри поймал друга за локоть и, перекрикивая посторонний шум, ответил: — Идите пока без меня, я догоню. Рон недоверчиво покосился на него, будто требуя объяснений. — Я обещаю, что вечером вам обоим все объясню. Идите, а то опоздаете. Я не долго. На этот раз Рон послушался и, слишком резко вырвав локоть, пошел за толпой. "Ну вот, и этот обиделся", — с горечью подумал Гарри и решил вечером любой ценой это исправить. Он остановился в нише прямо напротив выхода и принялся ждать. Как он и надеялся, Малфой вышел из класса одним из последних. Гарри толком не знал, что он хотел спросить у слизеринца: вопросов было слишком много, и ни один из них не относился к тем, на которые он мог бы просто так получить от того ответ. Однако что-то все же заставило Гарри окликнуть Малфоя, когда тот проходил мимо, и попытаться. Только на третий раз услышав свое имя слизеринец все же остановился. — Чего тебе, Поттер? — раздраженно бросил он, инстинктивно сильнее сжимая ремешок своей сумки. Гарри открыл рот, собираясь быстро придумать, с чего начать разговор, но после всех событий последних дней мысли никак не могли прийти в порядок, хаотично плавая в его голове. Все настолько перемешалось, что мальчик уже не был уверен, где заканчиваются его настоящие мысли и воспоминания, и начинаются фантазии. — Я хотел сказать... — начал Гарри, но только он начал говорить, Малфой тут же перебил его. — Ты что, уже соскучился по мне? Вот уж не ожидал. Он цокнул языком, и раздраженное выражение на его лице на мгновение сменилось самодовольным. Гарри проигнорировал замечание. Он хотел узнать, что известно тому о крестражах, о Снейпе, о кровной магии и о загадочной палочке Дамблдора, да и о самом Дамблдоре тоже. Однако, когда Гарри, выдохнув, все же решился закончить предложение, это было совершенно не то, что мальчик планировал сказать, когда караулил Малфоя в коридоре: — Я хотел сказать спасибо. Брови слизеринца медленно поползли вверх. — И чем же я обязан такой чести, позволь спросить? — удивился он. — Вчера в Тайной комнате... Ты, наверное, не помнишь, но ты сделал одну вещь, в общем, помог мне, если можно так выразиться... — теперь Гарри осознал, насколько глупая это была идея. — Дементор тебя дери, Поттер, ты можешь быть еще менее конкретным? — разозлился Малфой и подошел к нему почти вплотную. Гарри нервно оглянулся по сторонам и понял, что за сценой уже молча наблюдает кучка любопытных младшекурсников. — Говорю же, сложно объяснить. Если хочешь, посмотри сам. Малфой в недоумении уставился на него, но вскоре понимающе хмыкнул. Не прерывая зрительного контакта, он медленно достал палочку. Как только Гарри почувствовал ожидаемое ощущение чужого присутствия в своей голове, противясь инстинктивному желанию сопротивляться, он постарался сконцентрироваться на нужных воспоминаниях. Вот они с Малфоем стоят посреди Тайной комнаты, вот они вдвоем подходят к мертвому Василиску. "Готов поспорить, он был великолепен при жизни". Вот Гарри не дает ему коснуться ядовитого клыка. На руке Малфоя глубокий порез, кровь растекается по его ладони, делая линии на ней более видимыми. Стоп. Это было уже после того, как они вернулись. Назад. "Ладно, Поттер, поднимайся давай". Хруст, и вот Малфой оборачивается и застает Гарри с клыком в руке. Следует бесконечно долгое мгновение. А потом: "Поттер, спрячь эту штуку у себя". Вот Гарри послушно прячет ее в штанину. "Слушай внимательно, Поттер. Сейчас ты наложишь на меня заклятие забвения, ровно такой силы, чтоб я забыл события, связанные с твоей выходкой, но ни минутой больше, усек?" И, наконец, короткое: "Obliviate". Гарри резко оборвал свой поток мыслей, давая Малфою понять, что экскурсия в его разум окончена. Все остальное тот и сам помнил. Вернувшегося в реальность слизеринца передернуло так, будто в него запустили Ступефаем. — Я подумал, что было бы справедливо, если бы ты знал, — едва слышно прошептал Гарри: голос, почему-то, подвел его. — Поттер. Ты хоть понимаешь, что натворил? Я же не просто так это сделал! — отозвался после секунды молчания Малфой. Вид у него был такой, будто он придушил бы Гарри голыми руками, не будь вокруг них свидетелей. — Я знаю. Волдеморт не должен был узнать об этом, а он наверняка бы спросил тебя о твоем поручении. А еще он бы проверил, врешь ли ты ему, поэтому твои воспоминания должны были быть чистыми. Ты не должен был этого помнить. Но ведь он же уже спросил, и ты все еще жив. Так что сейчас это уже не важно. Ты можешь это помнить. Гарри пытался предугадать, как же отреагирует Малфой. Он все еще стоял, неподвижно, палочка все еще была зажата в его руке. Он наверняка злится. Он растерян, наверное он сам не знает, что он должен делать. Возможно он в панике. — Да пошел ты, Поттер! — кинул он наконец, развернулся, и убежал прочь.