Аваллак'Х

Цири долго смотрела на то, что осталось от ее злейшего врага Бонарта и не могла поверить, что с ним покончено навсегда; что он, разрезанный на куски, превратившийся в отвратительное кровавое месиво на снегу, никогда не восстанет из мертвых и однажды не придет за ней снова. Она глядела, стараясь не мигать — чтобы случайно не пропустить того момента, когда его труп вдруг дернется и начнет шевелиться вопреки всем законам природы… С другой стороны магия — тоже часть природы, но теоретически способна поднять даже и то, что, казалось бы, поднять невозможно. Официально некромантия строго запрещена, но кто знает… Цири с трудом подавила желание порубить охотника за наградами в фарш, чтобы уж точно, наверняка, чтобы никогда и никакая некромантия… Хотелось бежать отсюда, быстрей и подальше, и ведьмачка инстинктивно потянулась к браслету на запястье. Она отправила Кэльпи вперед, и та поди сейчас ждет ее где-то там в тумане, у башни, которой не существует. Пока она ожидает возвращения лошади, нужно подумать: куда теперь идти? Назад? Ну разумеется. Найти Геральта и Йеннифер: с ними не все в порядке, Цири чувствует. И они тоже ищут ее. Рано она отпустила эльфьего чародея: могла бы попросить открыть для нее портал, куда-нибудь в знакомое место. А он, он так незаметно появился и так же незаметно исчез, словно его и не было. Высокий, красивый и молодой. В глазах у него словно жидкий огонь и почему-то горечь, и безграничное самодовольство. Зачем ему потребовалось заключать эту странную сделку? Почему он так не хотел, чтобы Цири искала башню? Он, такой могущественный, знал (и боялся?), что она найдет? Но что в этом такого и какая ему разница? Судя по всему есть разница, и большая, а вот какая именно — Цири теперь никогда не узнает, она ведь сдержит слово, потому что договор есть договор. Пара шагов назад, в непроглядный белый туман озера Тарн Мира — и вот уже не видно ни трупа, ни крови. Ничего не видно — только чистый, свежий снег хрустит под ногами. Цири смотрит по сторонам: здесь ничего не случилось и ничего здесь не произошло, а что произошло, то кануло в прошлое. Скоро здесь будет Кэльпи, и ведьмачка умчится на ней далеко-далеко, забыв обо всем. А вот и звон копыт, совсем близко, справа, у самого берега. На лед Кэльпи не ступит, она ведь не обычная, рядовая кобыла. Зовет хозяйку нетерпеливым фырканьем. — Я тебя заждалась, милая, ты даже не представляешь насколько, — Цири идет к ней по льду, осторожно, но быстро. Легко вспрыгивает в седло. — Пошла! Едем обратно, Кэльпи. Но Кэльпи вдруг замерла, не желая трогаться с места. Застригла ушами, нервно тряхнула изящной головой. — Что такое? — Цири вгляделась в непроницамый туман. Знала, что просто так Кэльпи упрямиться не стала бы. — Чего ты испугалась? Они все умерли, наши преследователи. Все до единого провалились под лед, а последнего я изрубила на куски. Пойдем назад, ту дорогу я уже знаю, а вперед нам больше незачем. Нервно переступив с ноги на ногу, кобыла потянула в ту сторону, где скрывалась в неизвестности Башня Ласточки. — Нет, нет, не туда. Я обещала, знаешь ли, что не пойду ее искать. А ты, Кэльпи, видела ее? Есть ли она и какая она, расскажи мне. Цири натянула поводья, но Кэльпи была непреклонна. — Да что ж такое?! — возмутилась ведьмачка, хотя и шепотом, склонившусь к самому уху лошади. — Что там опять? И снова страшно моргнуть и не заметить надвигающуюся опасность. Или все-таки там ничего нет? Цири инстинктивно нащупала меч и сжала его рукоять: твердая сталь в ладони ее немного успокоила. Ведьмачка замерла, прислушалась, но в звенящей тишине невозможно было различить никаких других звуков. И все же с той стороны, откуда она пришла сама всего пару часов назад, повеяло чем-то. Ветер, не ветер. Какое-то движение без движения. Цири сглотнула — так громко, что слышно, наверно, было на противоположной стороне озера. Он не приблизился, а скорее материализовался из тумана, грозно выплыл, как выплывает месяц из-за туч в ненастную ночь. Призрачная высокая фигура, одетая в лохмотья, на призрачном коне. Лишенный кожных покровов череп с провалами пустых глазниц. Прикрытые доспехами кости с остатками плоти на них. Развевающийся на ветру, изодранный в клочья плащ. Мертвец, мертвец протянул к ней руку. Всего каких-то шагов двадцать отделяли его от нее. Это не эльф и не человек, от которых можно убежать. — Нет, нет, нет, нет! — затрясла головой Цири, когда Кэльпи уже пятилась назад. — Нет, нет, я не хочу так умереть! «Умереть?» — громом прозвучало у нее в голове. «Никто не говорил о смерти, дитя. Ты будешь жить вечно!» — Не нужна мне такая вечность! Оставь меня, не трожь! «Зачем прятаться от судьбы, моя королева? Ты пришла сюда, чтобы пройти через врата смерти в вечность, и никуда от нас не убежишь. Не противься, дай мне руку и возьми свое!» — Ни за что! Никому еще не удавалось меня поймать, и ты не сможешь. Ты всего лишь призрак, бесплотный и безвредный дух, который никак не может найти покой. Я не буду твоей никогда! Кэльпи, вези нас к башне! Упрашивать Кэльпи не пришлось. Взбивая копытами свежевыпавший снег и поднимая облака белой пыли, она помчалась быстрее ветра, так стремительно, как никогда раньше. Прижавшись к ее шее, Цири не смела оглядываться и не различала звуков погони, но точно знала, что они не отстают. Могут догнать в любую секунду, но вместо этого следуют за ней шаг в шаг, чтобы нагнать страху и заставить кровь стынуть в жилах. Просто играются призраки-мертвецы, загоняя свою добычу. Неужели все напрасно и она уже никогда не увидит ни Геральта, ни Йеннифер? На глазах навернулись слезы бессилия, и Цири зажмурилась. — Если башня там, отвези меня к ней, я устала бороться и всегда проигрывать. Найди ее, я тебя прошу… Туман уплотнился, начисто лишив смертные глаза возможности что-либо разглядеть, но Кэльпи не сбавила скорости и бежала так, будто знала куда бежать. «Не бойся, ‐ в голове ведьмачки раздался новый, незнакомый голос, мягкий и текучий, как вода в ручье. — Ты почти на месте. Незачем плакать, посмотри вперед.» Не без сомнений Цири открыла глаза и ахнула: не просто одинокая башня, а целый город предстал перед ней, величественный и упирающийся шпилями в самое небо, сверкающий, невозможный и неизъяснимо прекрасный. Такой, какого ни на картинах не увидишь, ни на иллюстрациях в детских книжках. Только разве что во сне, да и то лишь в самом светлом и ярком. Полупрозрачный был этот город, сотканный из полуденных грез. От восхищения Цири расплакалась. Башня же, в отличие от города, казалась очень реальной: огромной, черной и блестящей на солнце. «Входи, и входи быстрей, — прошептал мягкий голос. — «Город Ста Озер ‐ всего лишь мираж, город, которого нет». — Я боюсь, — прошептала ведьмачка. «Ты родилась для этого, не бойся. Твои враги остались позади».

***

Едва ступив в башню, Цири сразу же пожалела. Во-первых, в ту же секунду, буквально на пороге она потеряла Кэльпи. Во-вторых, башня встретила ее неожиданной, неестественной и кромешной тьмой и безграничной пустотой, которую ведьмачка ощущала кожей. А в-третьих, она нарушила слово, данное эльфьему чародею, и это пугало больше всего остального. Выставив руки перед собой, она медленно пошла вперед. Тишина вокруг была абсолютной, такой, нарушить которую было боязно, и Цири решилась не сразу. — Меня кто-нибудь слышит? Кэльпи? Ты тут? Мне страшно… Очень страшно. — Не надо пугаться, я ведь сказал, — снова обратился к ней мягкий, журчащий голос. А затем чьи-то теплые пальцы сжали ее запястье и потянули ведьмачку вперед. — Кто ты? — Друг. Следуй за мной, я отведу тебя. — Куда? — Куда дóлжно. — А куда это? — Скоро увидишь. Думаю, тебе понравится: по крайней мере больше, чем здесь и там, на озере. — Могу я тебя увидеть? Голос ответил не сразу, задумался. — Не сейчас. — Почему нет? — Мое лицо тебе незнакомо. — Мы можем познакомиться. Ты эльф? — Хм, — голос усмехнулся и снова помолчал. ‐ Почему ты так решила? — Потому что я только что, вот буквально с час назад встретила одного эльфского чародея. Он высокий, и говор у него такой, каких я не слыхивала. И ты тоже высокий, и твой голос… — Что ж, ты меня раскусила, дитя, — улыбнулся незнакомец, — я действительно эльф, точнее, когда-то им был. — Ты что ж, призрак? — Можно и так сказать. Цири вздрогнула и хотела выдернуть свою руку из его ладони, но передумала, потому что она была такой теплой. — Только не говори, что ты один из тех, из мертвецов? — О, нет, даже близко нет. Как раз наоборот. — То есть вы не союзники? — Упаси Дана. Они служат… другой силе. — А ты? Ты какой служишь? — Той же, которой послужишь и ты. Когда-нибудь. — Все это очень интересно, но слишком непонятно. Я бы просто предпочла найти родителей. — Понимаю. Но сейчас не совсем подходящий момент. — Я бы предпочла решать сама, подходящий момент или нет. — Ты не сможешь их сейчас спасти. — А когда? — Скоро. Нужно ускорить шаг: время здесь коварно. Они, как показалось Цири, еще долго шли в кромешной темноте, а затем вдалеке вдруг забрезжил тусклый, голубоватый свет. Сначала ведьмачка было обрадовалась хоть какой-то перемене, но когда лицо ей обожгло колючим холодом, а глаза ее наткнулись на монолитные ледяные стены и потолок, на смену надежде пришло разочарование. — Мы в пещере, — тут же догадалась она. Зато теперь она могла рассмотреть ее спутника, по крайней мере со спины. Высокий, даже очень, в тяжелом, со множеством складок, полупрозрачном плаще из многослойной ткани, и в капюшоне. Решив воспользоваться моментом, Цири высвободила руку из его руки и забежала вперед, чтобы разглядеть лицо незнакомца. Ловким движением он натянул капюшон глубже и, как ни старалась, ведьмачка не смогла различить его черты. — Мистика какая-то! — выдохнула она. — Не отпускай меня! — предостерег он ее, снова хватая за запястье. — С чего я должна тебе верить? Может, это ты сам и заманил меня в башню? — Ты в это не веришь. Ты ведь чувствуешь меня, что я не причиню тебе никакого вреда. — Хм, пожалуй, но кто вас эльфов — или кто вы там? — знает? Живые, мертвые, колдующие и не очень. Вас стало слишком много: тех, которым от меня что-то надо. — Такую силу все желают, чтобы либо завладеть ей, либо направить ее; либо на благо, либо на зло. — А я требую увидеть твое лицо! — Цири снова вырвалась и сложила руки на груди, глядя на незнакомца с вызовом. — Никуда с тобой не пойду, пока не снимешь свой капюшон! Бывший эльф вздохнул: — Что ж, будь по-твоему, только знай, что по законам этого места, кроме меня, ты увидишь и всех остальных, кого видеть не хочешь. — Хватит говорить загадками! Покажись, кто ты таков! Снова вздохнул. И медленно стянул с себя капюшон… Его лицо… его лицо светилось ярче, чем своды и потолок ледяной пещеры. Кожа полупрозрачная, а на лбу и переносице змеились и переливались золотым и лиловым живые, подвижные руны. А уж глаза, глаза неописуемые, горящие, невозможно сказать какого цвета. Цири замерла от восхищения. — Я… Прости. Я думала, что… тебе нельзя доверять. — Насмотрелась? — улыбнулся эльф. Он и правда был эльфом. Наверно. Когда-то давным-давно. Стоило ему только опять натянуть капюшон, как волшебное свечение исчезло, а ведьмачка словно вышла из оцепенения. Эльф вернул ее руку в свою, на этот раз крепче, чем раньше, притянул к себе неожиданно резким движением и укрыл Цири своим плащом. А спустя мгновение она поняла зачем и почему. Прямо перед ними, буквально шагах в десяти, стояла огромная и жуткая фигура Короля Дикого Гона. Совсем не прозрачная и вполне осязаемая на этот раз. Задержавшая дыхание ведьмачка почуяла ударивший ей в нос запах тления и смерти. — Она должна сама пройти, ‐ обратился к ним мертвец, не раскрывая рта и не произнеся ни слова. — А если не сможет, то останется здесь навсегда, с нами, заключенная в лед, дающий бессмертие. Вечно юная и дарующая вечную жизнь другим. Посмотри вокруг, Дитя Старшей Крови, что ты видишь? Подойди к любой из стен и взгляни на что это похоже? Смотри, сколько эльфов и людей коротают здесь вечность в ледяных объятиях моего повелителя. Он собрал их всех здесь, в этом моменте, чтобы они никогда не истлели. Посмотри на их лица — они как живые. Видишь ужас в их глазах? Он никогда не угаснет, и они никогда не умрут… И Цири присмотрелась, увидела и хотела отпрянуть в ужасе, но бывший эльф ее удержал. — Только от тебя зависит, — продолжил Король Мертвецов, — получат ли бессмертие все остальные или же сгниют в могиле, как это бывает обычно. А твой друг ввел тебя в заблуждение. — Я бы не назвала это бессмертием. Это, скорее, вечные муки. — Посмотри на меня, — он улыбнулся, не улыбаясь. — Я, по-твоему, тоже мучаюсь? Он щелкнул пальцами в полуистлевшей перчатке — и ледяные стены лопнули, рассыпавшись мелким крошевом. Цири зажмурилась, чтобы осколки не попали ей в глаза… а когда их открыла, то поняла, что их окружили и они с бывшим эльфом оказались в меньшинстве. — Бежим! — крикнула она, потянувшись за мечом, но ее спутник ее остановил. — Нет, не так. Ты сбежишь, а я останусь их задержать. — Они убьют тебя! — Нет. Уже нет. — Пойдем вместе! — Нельзя. Закрой глаза, дитя, и доверься мне…

***

Бывший эльф вдруг испарился, а Цири погрузилась в темноту и холод и, задыхаясь, падала в них так долго, что почти потеряла сознание. И потеряла бы, если бы не внезапное приземление, неожиданно мягкое и теплое. Белый свет за сомкнутыми веками и чьи-то руки, держащие ее крепко. Вдохнула: морозный воздух защекотал ноздри, но это был естественный и приятный мороз. Она медленно открыла глаза и тут же наткнулась взглядом на другие глаза ‐ цвета такого чистого и светлого аквамарина, какого никогда прежде не видела. Эльф — а это, разумеется, был эльф, третий за день для ровного счета — осторожно поставил ее на ноги и тепло улыбнулся: — Ты как раз вовремя. Разве мой ученик не пытался тебя остановить? — Пытался, — ответила совсем сбитая с толку Цири. — Вижу, у него ничего не вышло. Что ж, попытка не пытка, так у вас говорят? — А ты кто? Еще один эльфий чародей? — Я-то? — спросил эльф. Затем он протянул руку к ее лицу, к тому самому месту, которое изуродовал совсем недавно затянувшийся шрам. Но не коснулся. Губы его беззвучно прошептали заклинание, и Цири поняла, что ей лучше не смотреть. Его магия излучала яркий свет и легкое тепло. Когда же чародейство внезапно прекратилось и ведьмачка провела кончиками пальцев по левой щеке, то из груди ее вырвался вздох удивления… Шрам, ее отвратительный и позорный шрам. Исчез.