Аваллак'Х

Когда в дверь королевских покоев постучали и появившаяся на пороге служанка объявила, что у Ауберона просят аудиенции, поначалу вождь народа aen Elle обрадовался. Когда же выяснилось, что навестить его пришел всего лишь Ге’ельс, Ауберон расстроился, но отказать не решился: а вдруг глава министерства распределения пожаловал с важными новостями? Ауберон вздохнул и тоскливо обвел взглядом свою гардеробную. С самого утра он перебирал всю одежду, какая у него только имелась (а запасы были огромными) и до сих пор так и не решил, в каком виде он желает предстать перед Зиреаэль. На двух диванах, четырех пуфиках, на ковре, на всех зеркалах, кроме одного, лежали вещи, накопленные им еще со времен свадьбы, а надеть было решительно нечего. И это было странно. Обычно вождя aen Elle мало волновало во что одеться. Ведь он был красив и всегда знал об этом. Однако несколько дней назад выяснилось, что вся его одежда безнадежно устарела, либо же ему попросту надоела. Хотелось чего-то нового. Чего-то, что бы согласовалось с его желанием начать жить с чистого листа. Вызывать портного было уже поздно: пока за ним пошлют, пока он придет, пока снимет мерки, хотя в этом не было никакой необходимости, пока новое платье будет готово… Да ну его к черту. Может, просто выбрать то, что Ауберон ни разу не надевал: то есть что-то условно новое. С другой стороны, если он что-то ни разу не надевал, значит с такой одеждой что-то не в порядке. Вот мука-то! — Ваше Величество, так что мне сказать Ге’ельсу? — повторила вопрос все еще ожидавшая его ответа служанка. — Пусть пройдет. Хотя нет, я сам к нему выйду… Нет, лучше пусть все-таки зайдет: у меня нет ни сил, ни времени бегать туда-сюда. — Ваше Величество, — Ге’ельс склонил голову в легком кивке-поклоне и, сдерживая удивление, окинул взглядом гардеробную. — Проходи, садись куда-нибудь, если найдешь куда. Можешь пододвинуть одежду на диване. Или на пол скинь, неважно. Мне оттуда точно ничего не нужно. Давно хотел все перебрать и выкинуть. Вот и случай подвернулся. Ге’ельс пожал плечами и последовал совету Ауберона. — Готовишься? — осторожно спросил он. — Я смотрю, ты ответственно к делу подошел. — Я вообще не хотел никак к нему подходить. Аваллак’х должен был вернуться с Зиреаэль еще несколько дней назад. — Ясно. Ты маешься. — Маюсь, — признал Ауберон после короткой паузы. — Я не уверен, что готов к этому. Раньше я вообще не хотел. — Чего именно? — Вот этого. Я ведь… Понимаешь, я давно знал, что у Лары остались потомки… Я не хотел их видеть. Даже когда у меня теоретически была такая возможность. — Ты о чем? — А я не рассказывал? Когда-то давным-давно, когда я побывал в той сфере, Креван предлагал мне отыскать ее детей, но я… — Я понимаю. — Нет, не понимаешь, — покачал головой Ауборон. — И поверь мне, не хочешь понять. — Гипотетически я понимаю. Умозрительно. Это вроде как потерять дорогое тебе ожерелье, все осыпанное драгоценными камнями, а однажды найти один из них на земле в грязи. А само ожерелье давно разобрали на составные части и продали. Ге’ельс закусил губу и на минуту задумался. В комнате повисло молчание. — Ожерелья больше нет, это правда, — наконец снова заговорил министр. — Но самый ценный и крупный из камней сохранился. Его вставили в оправу попроще, но от этого он не потерял своей ценности. — Я боюсь увидеть его снова, Ге’ельс. Боюсь вспомнить то, что давно забыл. — Воспоминия не могут причинить тебе никакого настоящего вреда. Все давно случилось, ты это пережил и оставил в прошлом. А тебя, даже нет — всех нас, ждет нечто новое. — Аваллак’х говорил, что у этой девочки глаза точь-в-точь, как у них. Как у них обеих. Он даже предлагал мне взглянуть, но я, признаться, не решился. Может быть, стоило. Так я хотя бы отчасти был бы готов. А теперь вот… — Он обвел грустным взглядом комнату. — Рубашку выбрать не могу. — А это имеет значение? — Сощурив глаза, Ге’ельс посмотрел на него проницательно. — Нет, не имеет. По большому счету даже этот халат, который на мне, вполне сойдет. — Отличный халат, кстати. Это Гесарит пошила? Ауберон покачал головой: — Аррлин: до того, как отошел от дел и занялся детьми, а потом внуками. Хм, сколько у него их уже? — Много. В свет он теперь не выходит, так что за него Гесарит отдувается. — Как по мне, он всегда был более талантлив, чем жена. Лучше бы она сидела с детьми. — Тут я не согласен. Гесарит все-таки изготавливает зачарованные вещи. А Аррлин полагался исключительно на мастерство рук. — У него с воображением явно лучше и с чувством меры. А кроме того, Гесарит не шьет на мужчин. — Ну вообще-то шьет иногда, — хитро улыбнулся Ге’ельс. — Тебе она скорее всего не предлагает, потому что Аррлин на тебя обиделся. — Может быть, — пожал плечами Ауберон. — Надо бы нанять нового портного. Потом как-нибудь. Ты, кстати, по делу пришел или просто навестить? Лицо Ге’ельса тут же приняло серьезное выражение. — Хм, я бы сказал нечто среднее. — Что случилось? — Ничего. Я просто размышлял на тему прибытия к нам этой девочки… — И что? — Видишь ли… — Министр закусил тонкую губу и на пару секунд задумался. — Что вы решите с Аваллак’хом и Советом, дело ваше… — Но? — Как только она ступит на порог дворца и как только она увидит, что у нас происходит, у нее возникнут вопросы. — Ты о чем? — Ауберон недоуменно вскинул брови. — О dh'oine. В ее мире такие, как она, не рабы таких, как мы. Допустим, вы с Аваллак’хом сможете ей объяснить, что и почему она должна нашему народу. Но как вы объясните ей, что ее соплеменники здесь в рабстве? — Хм. Не знаю. Я не думал об этом раньше. — Кроме меня, — усмехнулся Ге’ельс, — едва ли кто-то об этом подумал. Я же по долгу службы думаю о dh'oine все время. Только представь, что может подумать Зиреаэль, когда поймет, что ее сородичи прислуживают эльфам. Мы даже не знаем, как она относится к нам как к виду. Может, она нас ненавидит. Или презирает. Даже если она относится к нам нейтрально, то все может кардинально измениться, когда она поймет в чем тут дело. — Хм. — Озадаченный Ауберон присел на ближайший пуфик, игнорируя наваленную поверх него одежду. — Как будто мало того, что придется сообщить Зиреаэль о ее грядущем близком знакомстве с Карантиром (и это при том, что он, мягко говоря, против), так вероятно, что ей еще придется объяснить, почему ее сородичи у нас в угнетенном положении. Умеешь ты настроение испортить. — Мне кажется, что лучше подумать о важных вещах заранее, — развел руками Ге’ельс, — чем потом выворачиваться и придумывать что-то на ходу. — Ты прав. Но менять планы времени теперь нет. Да и не держать же Зиреаэль подальше от цивилизации где-то в глуши. Что она такого по сути тут увидит? Кандалы и плетки? Голод, болезни и притеснения? Нет. Она увидит сытых и хорошо одетых соплеменников. — Которых разводят на фермах, как коров? — Ну во-первых, не как на фермах, — возразил Ауберон. — Не совсем как на фермах. А во-вторых, как она про это узнает? Никто из рабов не говорит на наречии aen Seidhe, и ей будет сложно их понимать. — Наши языки не такие уж разные, и со временем Зиреаэль начнет понимать. — Может, она у нас надолго не останется, — пожал плечами Ауберон. — Родит ребенка и отправится домой. — Ты в это сам-то веришь? Какая нормальная мать оставит своего ребенка? — Бывает. Взять в пример мать того же Кревана. — Это редкость. Уж скорее Зиреаэль захочет украсть у нас своего ребенка. — И куда она отправится с младенцем на руках? На Спираль, где они и пяти минут не протянут? — Ну мало ли: у dh'oine хорошо развито стремление к свободе, даже если эта свобода им навредит. — А зачем ей бежать? К чему и к кому? К бесконечной войне и непрестанному выживанию? Или к семье, которой у нее там нет? Если уж на то пошло, то ее семья здесь: я ее семья. — Это я все понимаю, просто ты, кажется, забыл кое о чем. Вспомни про скандал с Альсамаром. Вспомни Иаранн. Метис среди нас — угроза нашей стабильности. Дело ведь не только в том, как Зиреаэль отреагирует на dh'oine. Вопрос в том, как отреагируют они на ее привилегированное положение в нашем обществе. А также как ее примет Совет, Архив и министерство. Как ее примет армия? — Ну, насчет армии я спокоен: как Глас скажет, так армия и примет. А Глас скажет то, что нужно, а иначе на него Креван обидится. Совету самое главное — вернуть утерянный ген, а цель, как известно, оправдывает соедства. Архив послушает Совета. А министерство успокоишь ты. — А как же сотни тысяч dh'oine? — Увеличим им дозу фисштеха. Ге’ельс усмехнулся: — У нас и так не хватает. — Так увеличьте производство! Давно пора! — Чтобы увеличить производство, нужны еще рабы, а у нас на них продовольствия не хватит. — У тебя на любое мое предложение найдутся причины его отвергнуть. — Это потому что я всегда принимаю решения исходя из имеющихся у нас ресурсов. А ты просто генерируешь желания из головы, — улыбнулся министр. — Ну да, я ведь оторван от реальности, как считают многие. Ты тоже обо мне такого мнения? — Хм, лишь отчасти. — Спасибо за честность. — По-другому не умею. — Кстати, раз уж ты здесь, позавтракаешь со мной? Я попрошу накрыть на веранде, как ты любишь. Ге’ельс было открыл рот, чтобы согласиться, но тут в дверь тихо постучали. — Можно, — отозвался Ауберон. На пороге комнаты появилась все та же служанка. На этот раз вид у нее был необычайно взволнованный. — Ваше Величество, вы просили предупредить, когда они прибудут во дворец. Так вот: они прибыли. На данный момент осматривают конюшню. Всего за секунду обычный цвет лица Ауберона сменился на болезненно бледный, а руки его затряслись. Сердце забилось в грудной клетке, словно рвущаяся на свободу птица. Она здесь. Зиреаэль здесь. Эта новость запульсировала у него в голове и сразу же вызвала приступ мигрени. Он закусил губу. — Я так и знал. — Что ты так и знал? — спросил Ге’ельс. — Что толком не подготовлюсь. Что с ее комнатой? — обратился он к служанке. — Давно готова, как вы и приказали. — Насколько давно? — Уже как месяц, если не больше. — А в должном виде ее поддерживали все это время? — Ммм… — Прислуга задумалась, и теперь наступила ее очередь кусать губы. — Возможно. Я этим не занималась. — А кто этим занимался? — вдруг вспылил Ауберон. — Я, что ли? Вы когда там в последний раз пыль вытирали? — Недавно. — Знаю я ваше недавно. Туда, где я не бываю, вы заходите раз в год. Впрочем чего я ожидал? — Ауберон махнул рукой и жестом приказал служанке уступить ему дорогу. — Я сам схожу и проверю. А ты беги скажи своим, чтобы они как-то задержали Зиреаэль. Пусть лошадей посмотрит: она, по словам Кревана, вроде как ими интересуется.