Аваллак'Х

— Ну как тебе дворец? Нравится? — спросил Аваллак’х, с легкой ухмылкой наблюдая за реакцией Цири на внутреннее убранство королевской резиденции. — Ты, наверно, шутишь? — восхищенно выдохнула она, возведя очи под уходящий высоко-высоко потолок. — Как же это строили? Представляю, какой длины вам понадобились лестницы и во сколько этажей были строительные леса. — Думаю, ни во сколько. Дворец возводили с помощью магии. — Я так понимаю, что это было не при тебе? — Нет. Меня тогда даже в планах не было. Желаешь сразу пройти в твои комнаты? — О, мне еще и комнаты выделили, — удивилась ведьмачка. — Я думала — только одну. — Разве во дворце в Цинтре у тебя спальня, ванная и гардеробная были в одном помещении? — Нет, но это было давно… в Цинтре. Как будто в прошлой жизни. — Смею предположить, — улыбнулся знающий, — что по условиям мы ничуть Цинтре не уступаем. Не успела Цири моргнуть, как откуда-то из левого крыла появилась молоденькая, низкорослая эльфочка, коротко стриженная, в легких серых одеждах. Подобострастно заглянув знающему в глаза, она поклонилась и быстро проговорила что-то на не знакомом Цири певучем диалекте. Аваллак’х также кратко что-то ответил, а затем обратился к ведьмачке: — Тебя проводят в твои покои через четверть часа. А пока мы можем подождать здесь. Служанка исчезла еще быстрее, чем появилась, а уже порядком нервничающая Цири сделала круг по огромному залу и засмотрелась на верхнюю площадку парадной лестницы. — Он ведь не появится прямо сейчас? — спросила она Аваллак’ха осторожно. — Кто? Ауберон? Конечно, нет. Я надеюсь, что нет. Прислуга сейчас доложит ему о нашем приезде, он приведет себя в порядок, и мы позавтракаем втроем. К важным визитам наш вождь готовится основательно, так что у тебя будет полно времени принять ванну, отдохнуть и выбрать себе наряд. Ведьмачка нахмурилась: — А чем плох мой? — На приемах в Цинтре ты одевалась так же? — Нет, но там я была принцессой. А здесь я просто… — она вздохнула. — Я. — Что не так уж плохо. Я с твоего позволения отлучусь: зайду к Ауберону на пару минут, а затем забегу к себе. А ты подожди возвращения служанки. Не найдя что возразить, Цири молча пронаблюдала за тем, как Аваллак’х легко поднимается по парадной лестнице и скрывается за поворотом. «Хм, он не пошел тем же путем, что и прислуга, — подумала ведьмачка. — Значит, до покоев короля можно добраться разными путями». Облокотившись на мраморную балюстраду, Цири прождала долго, уж точно больше четверти часа. Никто не вышел ее встретить и проводить в ее комнаты. Аваллак’х тоже не вернулся, и Цири откровенно заскучала. Вдруг дала о себе знать боль в ногах и в спине. А еще, хоть она совсем недавно искупалась в реке, ведьмачка почувствовала себя грязной и неприкаянной среди всего этого великолепия эльфьей столицы. Ей нестерпимо захотелось принять горячую ванну и завернуться в чистое, вкусно пахнущее полотенце. И честно говоря, не разговаривать вообще ни с кем. Хотя бы до завтра. Когда ее терпение закончилось, Цири решила, что попробует сама отыскать дорогу в отведенные ей комнаты. Просто встретит кого-нибудь и спросит. Что в этом сложного? Правда, прислуга не говорит на диалекте aen Seidhe, но Цири справится. В крайнем случае покажет на пальцах. Без тени сомнений ведьмачка направилась в ту скрытую за колоннами часть залы, из которой появилась служанка. Присмотревшись, обнаружила почти сливавшуюся с рисунком стены узкую дверь, которая была не закрыта. За дверью оказался длинный коридор, почти сразу разветвлявшийся на два других — абсолютно одинаковых и весьма тесных. «Это проходы для прислуги,» — догадалась Цири. Наугад выбрав правый, она сразу же столкнулась с новым выбором: перед ней были две двери. За одной из них переговаривались несколько голосов. Цири прислушалась и некоторое время пыталась разобрать, что они говорят, но тщетно. За второй дверью было тихо — эту дверь она и выбрала. За ней ее ждал новый коридор, а потом еще один, а потом еще два, пока ведьмачка наконец не встретила идущую ей навстречу служанку: очень похожую на ту, которую она видела ранее. В похожей серой одежде, с короткими волосами и ростом ниже самой Цири. Заметив ведьмачку, прислуга округлила глаза и приостановилась. — Caedmil', — обратилась к ней Цири, а служанка аж отпрянула от такого приветствия, испугавшись не пойми чего. — Я немного заблудилась. Не могла бы ты мне помочь? Я ищу… Закончить предложение Цири не успела, так как девушка, практически прижавшись к стене, проскользнула мимо ведьмачки и, словно мышь, юркнула за дверь. — Что это было?! — спросила Цири сама себя, оглянувшись. — У меня что, что-то не так с лицом? Нет, так я ничего не добьюсь. В этом дворце, может, сотни комнат. Как я найду свою? Самым мудрым решением было повернуть назад и подождать у парадной лестницы. Ведьмачка бы так и сделала, если бы, кинув взгляд на стену, не заметила на ней маленький схематически рисунок птицы, выполненный золотистой краской. «Ласточка. — усмехнулась Цири. — Ну кто бы мог подумать? Как оригинально». Она лишь слегка удивилась, когда нарисованная птица вдруг взмахнула плоскими крылышками и сделала маленький круг по стене, словно привлекая к себе внимание девушки. А затем ласточка и вовсе сорвалась с места и полетела по коридору дальше: как раз туда, куда Цири уже собиралась не пойти. — Ты указываешь мне путь. Хм, как мило. И я должна за тобой следовать, я так понимаю. На мгновение Цири заколебалась. Хождение за магическими проводниками — дело опасное. С другой стороны она не в каком-нибудь темном заколдованном лесу или в пещере, где можно ждать чего угодно. Это эльфий дворец, и выглядит он совсем не страшно. Коридоры хорошо освещены, никаких тебе подозрительных темных углов. Опасностью не пахнет, а чуйка молчит. Ладно, можно дать нарисованной птичке шанс. Но если вдруг она повлечет Цири за собой в какие-нибудь подземелья или катакомбы, ведьмачка туда уж точно не пойдет. Зря она волновалась. Ласточка быстро вывела девушку из узких коридоров для прислуги, и Цири оказалась в ярко освещенной крытой галерее, отделенной от внешнего мира высокими окнами с дивными витражами, изображавшими пышные зелень и цветы. Цири остановилась их рассмотреть, но ее магический проводник ждать явно не собирался, и ведьмачке пришлось поторопиться, чтобы не упустить ласточку из виду. Наконец в одном из коридоров птица замедлилась и замерла на одной из широких двустворчатых дверей. Не успела Цири и глазом моргнуть, как ласточка побледнела и рассыпалась золотистой пудрой по искусно украшенной орнаментом створке. Слегка подрагивающей рукой ведьмачка дотронулась до ручки и медленно потянула ее на себя. Она ожидала увидеть перед собой спальню, но ее взору предстала гостиная, совмещенная с маленькой библиотекой и кабинетом. Отделка была выполнена из резного дерева и мрамора бледно-зеленого оттенка. Вся мебель и шторы — тех же цветов. На стенах и потолке — незажженые магические кристаллы-светильники. В воздухе витал запах свежести, а также сладковато-терпкий аромат цветов. Но самым примечательным в комнате было вовсе не ее убранство, а стоявший возле одной из стен высокий мужчина в красном халате. Руками он поддерживал раму картины, упиравшуюся нижней стороной в пол. Он оглянулся на звук открывшейся двери, да так и застыл при виде вошедшей ведьмачки. Его огромные серые глаза и отразившееся в них чувство поразили Цири настолько, что она и сама замерла на пороге, не зная что сказать: только рассматривала его, молча и в изумлении. Его длинные и прямые седые волосы гармонировали с цветом глаз и тонкой серебряной нитью, вплетенной в алую ткань халата. Он был очень красив, хотя и не так пронзительно, как светящийся эльф в Башне Ласточки. — Я… — с трудом выдавила из себя Цири. — Я не уверена, что по… попала куда нужно. — Ты попала как раз туда, куда нужно. Caedmil', Zireael, — проговорил эльф на знакомом ей диалекте и таким голосом, что у ведьмачки от него поползли по спине мурашки. — Добро пожаловать домой. Я Ауберон. Аваллак’х ведь рассказал тебе про меня? — А… О, да, конечно. Я думала, он пошел к вам, Ваше Величество. — Не надо меня так называть, — тут же поправил ее эльф. — Оставь это для слуг и прочих. Мы — одна семья. — Так… — Цири невольно улыбнулась и почуствовала, что глазам становится больно от выступивших слез. — Значит, это все правда: ты мой пра-, пра-, пра-… — Очень много раз «пра-», — кивнул Ауберон, — да, все так. А ты — моя… — Он опустил голову и посмотрел на рамку картины, которую он все еще поддерживал в вертикальном положении. Под таким углом Цири не видела, что на ней изображено. — А это что? — Это… — Ауберон вздохнул. — Видишь ли, я сам приказал ее сюда повесить еще месяц назад. Хотел, чтобы ты, когда приедешь к нам, на нее посмотрела… Но как только мне доложили, что ты здесь, я вдруг передумал и хотел убрать ее в последний момент. Теперь знаю, что зря. Не стоило. Он повернул картину так, чтобы Цири могла на нее взглянуть. Это был портрет, с которого на ведьмачку смотрела черноволосая и зеленоглазая эльфка в черном, расшитом жемчугом платье. Что-то в ее лице… нет, не в самом лице, а скорее во взгляде, в глазах горело смутно знакомым огнем. — Это… это ведь… — Это моя дочь Лара, — ответил Ауберон таким тоном, что у Цири екнуло сердце. — Не сказать, что мы сильно похожи, — словно извиняясь, мягко сказала Цири после продолжительной паузы. — Разве что глаза того же цвета… — О, этого достаточно. Но я даже рад, что сильного сходства нет. Сейчас я бы предпочел жить настоящим. Хочешь, я повешу картину обратно или все же унести? Вопрос был как будто бы с подвохом. — Оставь, — тихо вздохнула ведьмачка. — Мне не мешает. — Ты, наверно, устала с дороги, — резко сменил тему Ауберон, и лицо его приобрело нейтральное выражение. — И хочешь отдохнуть. — Да. Если честно, я валюсь с ног. Мы с Аваллак’хом хотели добраться до дворца на лодке, и поначалу все было хорошо. А потом из реки вылезла какая-то тварь и пыталась нас утопить. Брови вождя aen Elle поползли вверх. — Какая еще тварь?! — сразу разволновался он. — А черт ее знает. Аваллак’х сказал, что видел что-то подобное только на Спирали, чем бы она ни являлась. — Но с вами все в порядке? — Да. Мы ее убили. Точнее, ее затоптала до смерти моя лошадь Кэльпи, а Аваллак’х спалил все, что от нее осталось. Никто не пострадал, но неприятный осадок в душе остался. Ауберон нахмурился: — Первый раз слышу такое про нашу реку. — А я вот не удивлена. Я всегда приношу неприятности. Боюсь, что и ваш прекрасный город они не обойдут стороной. — Ну значит, нам придется с ними жить — делать нечего. — Ты не боишься? Лицо Ауберона опять резко переменилось: — Самое страшное случилось со мной много лет назад. Не уверен, что я теперь чего-нибудь боюсь. Желаешь осмотреть свои покои? — Конечно. Из первой комнаты он повел ее в спальню с роскошной кроватью, в которой свободно поместились бы четыре ведьмачки. Из спальни они прошли в ванную и по совместительству уборную. Особенно Цири впечатлилась ванной из цельного розового кварца и вырезанным из того же камня туалетным столиком, который от края до края был уставлен разноцветными флаконами с ароматическими маслами, духами, коробочками с косметикой и еще, боги знают, чем. Рядом со столиком стояла нежно-розовая открытая тумбочка с аккуратно сложенными полотенцами и, видимо, халатами. — Не знаю, захочешь ли ты принять ванну самостоятельно или же с помощью прислуги, — сказал Ауберон, — но воду ты включаешь так. — Он повернул ручку крана. — А если захочешь воду потеплее, коснись этого кристалла, и через несколько минут вода нагреется. Цири посмотрела и на кран, и на ручку, и тут же поняла, что они из чистого золота. Да и все, что вокруг блестело и что в Цинтре обыкновенно было изготовлено из меди, здесь было из настоящего золота. — Также если хочешь еще больше расслабиться и унять боль в мышцах, тебе сделают массаж. — Ха-ха, массаж? Звучит хорошо, но, наверно, не сегодня. Сегодня я справлюсь сама. — Как пожелаешь. Новую одежду ты найдешь в комнате напротив. Синий кристалл у входной двери в твои покои вызывает прислугу. А теперь я тебя оставлю, чтобы ты могла отдохнуть и привести себя в порядок. После чего, я надеюсь, ты присоединишься ко мне за завтраком. Цири улыбнулась и кивнула. — Тогда договорились. Когда будешь готова, выйдешь в коридор и повернешь налево и до конца: там находятся мои комнаты. Стучать не обязательно. Я попрошу накрыть на веранде: на свежем воздухе любая трапеза кажется вкусней. Когда Цири очнулась от задумчивости, то оказалось, что она уже некоторое время стоит одна посреди комнаты и смотрит на портрет Лары Доррен, который Ауберон вернул обратно на стену. Лара смотрела на нее в ответ, и ведьмачка с трудом заставила себя отвести глаза от глаз своей дальней родственницы. — Ну, мне кажется, знакомство прошло успешно, — обратилась Цири то ли к Ларе, то ли к самой себе. — Он не похож на королей, которых я знавала. И это хорошо. Она прошла в ванную комнату, с удовольствием сбросила с себя всю одежду и оставила ее лежать полу. Осмотрела себя зеркало в золоченой раме: худая, с торчащими ключицами и острыми плечами; волосы спутавшиеся и тусклые; глаза огромные и горят лихорадочной зеленью. Но не все так плохо: Аваллак’х действительно разгладил ее безобразный шрам на щеке и теперь ее собственное лицо не вызывало у нее отвращения. — Отмыть, причесать, одеть в новое и чистое, — сказала Цири своему отражению, словно отдала приказ. — Дать передохнуть пару дней. Ну и массаж, пожалуй, тоже бы не помешал. И будешь вполне ничего. Она включила воду и обогрев, как показал Ауберон, и присела на край ванны подождать, пока та наполнится. Заметила, что один из бортиков приподнят над остальными и внутри него вырезаны маленькие полочки, на которых стояли несколько флаконов. Флаконы были подписаны: «соль для ванны», «мыло для тела» и «мыло для волос». — Хм, — ухмыльнулась ведьмачка, — как предусмотрительно. Когда ванна наполнилась почти до краев и достаточно прогрелась, Цири наконец аккуратно, чтобы не поскользнуться, в нее зашла и со стоном удовольствия опустилась в воду. Высыпала из флакончика всю соль, которая там была, закрыла глаза и какое-то время не двигалась, наслаждаясь ароматом поднимающегося пара, легким покалыванием в мышцах расслабившегося тела и пением птиц за открытым окном. Какое-то время спустя к пению птиц присоединилось пение чьей-то флейты и, очарованная красотой звука, Цири даже слегка задремала. Потом она медленно и с удовольствием помыла голову и растерла мочалкой тело, и из воды вышла свежая, вкусно пахнущая и довольная. Обрядилась в длинный, шелковый халат нежно-зеленого цвета, подпоясалась и вернулась в комнату. Напротив ванной комнаты, как и сказал Ауберон, оказалась дверь в гардеробную, на которую Цири сначала не обратила внимания. Увидев все разнообразие и красоту висящей на вешалках и разложенной на полках одежды и обуви, ведьмачка сразу поняла, что быстро выбрать себе наряд для завтрака у нее не получится. От изобилия платьев, блузок, юбок и штанов кружилась голова, а ткани и отделка были такие, что перетрогать и померить хотелось решительно все. Это все также подходило к ее росту и размеру. После часа мучительных раздумий Цири наконец подобрала для себя длинное двухслойное платье серебристо-кремового оттенка. Нижний слой, непрозрачный, был из шелка. Верхний, полупрозрачный и тонкий, — из непонятной, но красивой ткани с «мокрым» эффектом. На нижней части — два смелых разреза до середины бедра. Сверху Цири надела черную бархатную жилетку с кисточками, выгодно контрастировавшую с пышными двухслойными рукавами платья. Из обуви подобрала себе черные замшевые сапожки на невысоком каблуке. Заблестевшие после мытья волосы забрала жемчужной заколкой в серебряной оправе. Что же касается нижнего белья, его Цири старалась долго не рассматривать: оно, хоть и выглядело дивно и было удобным, не скрывало ровным счетом ничего. Вдоволь налюбовавшись своим отражением в зеркале, она решила, что наконец готова к завтраку, но у выхода вдруг остановилась и задумалась. С ухмылкой коснулась синего кристалла, вызывающего прислугу, и стала ждать. Ждать долго не пришлось. Меньше чем через минуту в дверь постучали и на пороге появилась очередная служанка, одетая в аккуратные серые одежды. Она низко поклонилась ведьмачке, а затем сделала то, чего Цири от нее никак не ожидала: достала откуда-то из внутреннего кармана блузки несколько деревянных табличек и внимательно вчиталась в начертанные на них слова. — Приветствую вас, госпожа, во Дворце Пробуждения, — произнесла служанка на ломаном диалекте aen Seidhe. — Чего изволите? Цири едва сдержалась, чтобы не рассмеяться. — Я... эээ… Там одежду свою на пол кинула. Надо бы постирать. И помыть за мной ванную комнату. Служанка напряженно наблюдала за артикуляцией ведьмачки, как наблюдают глухие, когда пытаются читать по губам. — Я поняла, что ты ничего не поняла, — молвила Цири. — И таблички тут не помогут. Пойдем со мной, — она сделала жест рукой. — Я покажу, так проще. Надо же забраться жить в такую спиральную глушь, что никакой нормальный язык не понимать. Полужестами, полумимикой объяснив служанке, что от нее требуется, Цири пошла на выход. Последний брошенный ею взгляд был не на свое собственное отражение в зеркале, а на портрет Лары Доррен, которая в своем неброском черном платье была (увы!) все равно намного красивей ведьмачки.