Аваллак'Х

До встречи со столичным бомондом оставалось меньше получаса, а Цири была совершенно не готова, и не столько в плане одежды. Нарядов имелся целый ворох, но ведьмачке было абсолютно все равно что надеть и какое впечатление произвести. Мысли ее находились в полном смятении. Прошло уже больше суток с того времени, как она имела честь отобедать в компании Эредина, но с тех пор ни Ауберон, ни Аваллак’х не соизволили объявиться. Это было подозрительно и странно. Утром, правда, в покои ведьмачки постучалась служанка и сообщила о предстоящем светском мероприятии. Цири было обрадовалась и тут же побежала навестить Его Величество. Увы, ее ждало разочарование: оказалось, что Ауберон вернулся во дворец, но где он точно находится, ответа ей дать не смогли. Или не захотели. Цири казалось, что ее избегают, и она даже подозревала почему: наверняка стены Дворца Пробуждения хранили какие-то неудобные секреты, которые носительнице гена Старшей Крови было пока знать не положено. — Мне кажется, что меня водят за нос, — выдохнула Цири, глядя на портрет Лары Доррен. — Но сегодня им придется все-все мне рассказать. Без вариантов — всю правду. И если она мне не понравится, меня ничто здесь не удержит. Почувствовав себя немного уверенней, ведьмачка наконец выбрала для себя наряд: кожаные штаны, блузку и черный длинный жилет. Строго и со вкусом. Никаких платьев и юбок сегодня. Сегодня она ведьмачка, а не рафинированная принцесса. Глаза подвела черным, густо. Больше для устрашения, чем для красоты. Волосы собрала лентой в хвост. Последний раз посмотрев на себя в зеркало, отметила, что вид у нее свирепый и недоверчивый. Она не помнила, как в вечерний час дошла до приемной и открыла дверь… Комната была просторной, но не слишком, чтобы смотрины (как Цири назвала про себя это мероприятие) не воспринимались как что-то официальное. Народу было эльфов двадцать. Она сразу выхватила взглядом приветливое и отчего-то растерянное лицо Ауберона, который кивнул, как только увидел ведьмачку. Из уже знакомых там были Дикай и Эредин. Также из толпы выделялись две единственные женщины: одна судя по одежде явно aen Saevherne; вторая, возможно, тоже магичка, но какая-то странная. — Zireael, — обратился к ней Ауберон и, улыбнувшись, взял ее за руку, — позволь тебя познакомить с самыми выдающимися представителями моего народа. А дальше потянулась вереница лиц, мантий и титулов. Из всех присутствующих более всего ей запомнились несколько. Главный министр по распределению Ге’эльс: его умные, змеиные глаза так основательно сканировали лицо ведьмачки, что от этого ей стало не по себе. Глава Совета знающий Иолаир: огненно-рыжий и широколицый, он смотрел на Цири с неподдельным интересом и как-будто даже вызовом. Saevherne Риталь и видящая Ланис были приветливы, но немного печальны: Цири показалось, что в их глазах застыло что-то, похожее на сочувствие. С ног до головы увешанный амулетами ведун Сиггиль; наверно, это была его кличка. Наличие рун-татуировок на его лице отталкивало. Вежливый и располагающий к себе глава Архива Лэссер. И наконец Saevherne Элеско, который судя по всему ничем особенным не заведовал, но при этом произвел на Цири чуть ли не самое яркое впечатление. Его цепкий взгляд старца никак не вязался с молодым и исключительно благородным лицом, обрамленным черными волосами. Физиономия его, на которой не шевельнулся ни один мускул, тем не менее выражала так много эмоций, умело скрываемых, но таких… человеческих. Когда наконец с приветствиями было покончено, Его Величество пригласил всех к столу с легкими угощениями и напитками. В этот момент Цири осознала, насколько сильно она проголодалась и перенервничала. В комнате откуда-то материализовались слуги, а в воздухе загудели ноты отточенных светских разговоров. Ауберон отвел Цири в самый дальний угол, не забыв при этом прихватить со стола один из подносов с закусками. — Где ты был так долго?! — зашептала Цири, отправив рот ароматный жареный гриб в каком-то вкуснейшем соусе и запив его розовым вином. — Ты соскучилась? — Дело не в этом! Ты обещал вернуться позавчера к обеду и опоздал всего на два дня. — Непредвиденные обстоятельства. Что-то случилось в мое отсутствие, о чем мне стоит знать? — Ну, не то чтобы случилось, — замялась Цири, — просто хотела задать тебе вопрос. — Какой? — Уже неважно. Я уже получила ответ. Хотя… потом об этом поговорим. Кстати, а где Аваллак’х? Тут уже замялся Ауберон. — У него неотложные дела. Все еще не освободился. — И чем же таким важным он занят? — Сама его спросишь, когда увидишь. — И когда же это случится? Хотя бы в этом месяце? Ауберон нахмурился и мимолетно осмотрел всех присутствующих: — Вероятно даже сегодня. Я надеюсь. Я слышал, ты уже успела познакомиться с нашим главнокомандующим. — А, да… — Цири невольно оглянулась и нашла глазами Эредина. Он стоял к ведьмачке спиной и увлеченно о чем-то беседовал с рыжеволосым главой Совета. — Мы даже почти договорись об уроке фехтования. Мне любопытно, так ли он хорош, как про него говорят… А с этим ведуном они друзья? — Что-то вроде того. Ведомства у них разные, но методы и норов схожи. Иногда Иолаир даже присоединяется к Красным Всадникам. Я бы сказал, что по духу он один из них. — Хватка у него, наверно, железная, — хмыкнула Цири. — И раскаленная, если уж на то пошло, — улыбнулся Ауберон. — Однажды он чуть не занял мое место. — Что?! — Так и есть. Когда-то давным-давно я решил отправиться в путешествие по Спирали и даже побывал в твоем мире. Меня не было так долго, что Совет решил, что я погиб. Иолаир был одним из главных претендентов на власть. — Но ты ведь вернулся. — Да. Но мог и не вернуться. — А этот, который темный в углу, почему на меня так смотрит? — Кто? — Ну тот вон, который ни с кем не разговаривает и даже не отводит взгляд. Как его зовут? «Эээ-что-то-там»? — Элеско? — Ауберон на несколько секунд задумался. — Он смотрит на тебя потому, что он… с некоторых пор живет на два мира. — То есть? — Его жена — магичка и человек. Цири выпучила глаза и совершенно без стеснения уставилась на Элеско в ответ. — Правда, что ли? А как это такое позволили? Разве это нормально, когда у вас эльф и человек… ну, вместе? — Хм. Нет. Поэтому его жена и семья проживают отдельно. Это длинная история, хотя и любопытная. — Значит, он совсем не против союза эльфов и людей. — Совсем нет. У Элеско имеются недостатки, но он точно не расист. Хочешь с ним поговорить? — О чем? Я ж его совсем не знаю. — Прямо сейчас есть возможность познакомиться. Тем более что, возможно, ты слыхала про его жену. Диана де ля Мрок. — Хм, — Цири закусила губу, — имя знакомое. Не раздумывая больше, Цири оставила Ауберона и пошла знакомиться со знающим, который любил человеческую чародейку. Стеснения она не почувствовала, потому как Элеско все это время не сводил с нее прищуренных серых глаз. Его черная мантия отливала тусклым золотом и серебром и очень ему шла. Несколько секунд эльф и ведьмачка просто рассматривали друг друга, а затем он представился первым. — Арамиль Элеан Олекс. — Что? — удивилась Цири. — Это мое полное имя. Но зови меня Элеско. — Ах, вот как. Цирилла Фиона Элен Рианнон. — Я знаю, — сказал он на Всеобщем. — Но можно просто Цири. — Цири, — слегка улыбнулся знающий. — Очень приятно. В отличие от всех остальных aen Elle акцента у него не было. — Ты прекрасно говоришь на моем языке. — У меня очень много практики. Мои жена и дети говорят чисто. — Значит, Диана де ля Мрок — твоя жена? Элеско кивнул, продолжая улыбаться. — Пару раз я видела ее на приемах. Оба раза в золотом. У нее даже есть прозвище Золотая Рыбка. — Это мне тоже известно. — Но вы ведь никогда, наверно, не бываете на одних и тех же приемах вместе? — Не бываем, но это не страшно. Как тебе мой мир? Нравится? — Тут красиво, но не везде безопасно, как оказалось. — Безопасно может быть только в могиле, да и то не в наше время и с нынешним уровнем развития некромантии. — У вас некромантия тоже запрещена? — Официально — конечно. — А неофициально? — А неофициально можно все — пока тебя не поймали и не съели. — А что, бывали случаи? — Эльфы — любопытный народ, — уклончиво ответил эльф. — А ты: чем конкретно ты занимаешься? У тебя есть какая-то специализация? — Я бы сказал, проклятия, яды и противоядия. Но вообще я увлекаюсь всем понемногу. А ты, Цири: чем увлекаешься ты? — Хм. Больше всего я люблю сражения на мечах и коньки. Меня немного пытались научить чародейской науке, но я не сильно в этом преуспела. — Старшая Кровь и не преуспела в магии? — усмехнулся Элеско. — Может, тебя учили не те и не тому? — Какая-то сила у меня есть, но она больше вредит, чем помогает. — Я думаю, это скоро изменится. Тебе просто нужен правильный учитель. «Кто бы мог взять на себя эту роль?» — хотела спросить Цири, но в этот момент дверь в комнату распахнулась и на пороге появился весь всклокоченный и в очень скверном настроении эльф. Ведьмачка сразу его узнала: этот был тот самый, который избавил ее от преследователей на озере Тарн Мира и который держал Лео Бонарта, пока она кромсала его на куски. Это был никто иной как Карантир. Золотое Дитя, которое выросло и совершенно не терпело конкуренции. — Ты хотел, чтобы я показался на приеме? — кинул Карантир кому-то, кто маячил у него за спиной. Присмотревшись, ведьмачка узнала Аваллак’ха: смертельно бледного и с растерянным и виноватым выражением лица. — Ну вот я пришел — тебе легче теперь? — Карантир, что случилось? — осторожно спросил Ауберон, выступив вперед. Все остальные притихли. — Что случилось? А ты будто не знаешь? Меня двое суток продержали в единорожьей темнице… — И выпустили под честное слово, что ты не станешь делать и говорить глупостей, — закончил за него предложение Аваллак’х. — Я и не собираюсь глупостей ни делать, ни говорить. Только правду и ничего, кроме правды. Аваллак’х вздохнул и опустил глаза. Бороться с неизбежным не имело смысла. Карантир оглядел присутствующих и остановился взглядом на ведьмачке. — Caed, Zireael, — сказал он. — Я смотрю, ты сдержала слово и не пошла в башню, прямо как мы и договорились. — Обстоятельства изменились, — ответила она, совершенно не смутившись. — Когда я давала слово, за мной по льду еще не гналась Дикая Охота. А дальше было как-то не до обещаний. Но ты помог мне. За это тебе спасибо. — Можешь подтереться своим «спасибо», — жестко ответил навигатор. — Оно все равно ничего не стоит: так же, как ничего не стоят любые слова представителей твоего вида. — Карантир… — тихо произнес Аваллак’х, но его проигнорировали. — В общем, расклад такой, Zireael. Я тебе его обрисую, чтобы ты не жила в иллюзии, которую специально для тебя создали наши общие знакомые. — Карантир, — в последний раз шепотом попросил знающий. — Тебя обманули сразу же, как ты вышла из башни. Тебе ведь наплели, что ты — спасительца моего народа от Белого Хлада, так? Тебя ведь заставили поверить в то, что у тебя силёнок хватит остановить надвигающийся ледник? Ты ведь поди уже думаешь, что ты избранная, да? Цири смотрела на него не дыша. — Вранье всё — от первого и до последнего слова! — продолжил Карантир. — Они забыли тебе сказать, что ты всего лишь средство для того, чтобы они могли получить, что им нужно. Ты им не нужна! Им нужна твоя кровь! Им нужна твоя утроба! Ты для них — инкубатор! Все, что им нужно, — это скрестить тебя с… одним из нас и чтобы ты родила им того самого особенного ребенка, который так им нужен. А лучше нескольких — на всякий случай. А потом тебя выкинут на Спираль как отработанный материал. Понятно тебе теперь? Цири слушала молча, белая, как покойница, злая, как смерть. — И с кем же… — произнесла она с трудом, задыхаясь, — меня хотели скрестить? — А как ты думаешь? Карантир покачал головой, отвечая этим жестом на вопрос. Молчание длилось долго. Все смотрели на ведьмачку и навигатора и не смели пошевелиться. Наконец Цири оглянулась на Ауберона, а затем встретилась глазами с Аваллак’хом: и у того, и у другого на лице застыло абсолютно одинаковое выражение горечи, разочарования и стыда. — Вы все… — сказала она. — Вы все такие, как я и думала. Я ухожу. Полная решимости навсегда покинуть этот мир, Цири направилась на выход, но у самой двери Аваллак’х неожиданно ухватил ее за руку, которую она тут же отдернула. — Zireael, — тихо произнес он, — позволь мне объяснить… На мгновение она остановилась: — У тебя было время, — оторезала она. — Достаточно времени. Ты его не использовал. Нам не о чем говорить.