Аваллак'Х

Лограт почуял неладное после того, как однажды ночью одна из клеток с пленниками каким-то чудесным образом отворилась и всем находившимся в ней dh'oine удалось сбежать. Причем замóк поврежден не был, а это означало, что открыли ее либо ключом, либо магией. Никто из заключенных магией не обладал, а следовательно их освободил кто-то из своих. Зачем? Одной Дане известно. Несколькими днями позже Лограт обратил внимание на тот факт, что кое-кто из его соратников вдруг стал исчезать по вечерам: именно в тот момент, когда остальные традиционно собирались у костра, чтобы разделить друг с другом трапезу и обсудить случившееся за день. Этим кем-то был никто иной как Эверен, с которым Лограт никогда не был слишком близко знаком, но про которого было известно, что не более месяца назад он оставил свой пост ночного дозорного и прибился к охотникам. Ему, видимо, наскучило сидеть на одном месте: причем сначала на службе, а потом и в свободное время. Лограт решил пока ничего никому не рассказывать про свои подозрения. Вместо этого лучше сначала разузнать всё самому. Именно поэтому сегодня уютным посиделкам у костра он предпочел слежку: низкое и подлое занятие, когда речь идет о своих, но в данных обстоятельствах такое необходимое. Проследовать за Эвереном оказалось несложно: быстро опустившиеся на новый, безлунный мир сумерки и обилие лесного массива этому поспособствовали. Передвигаться практически бесшумно Лограт тоже умел. Долго идти не пришлось: через четверть часа, когда прямо по курсу послышались голоса, ему пришлось резко остановиться и затаиться за развесистым кустом бузины. Говорили, точнее шептались, двое: мужчина и женщина. Мужской голос принадлежал самому Эверену. Женский — тут Лограту пришлось буквально обратиться в зрение и слух — принадлежал незнакомой девушке: невысокой и худой, с длинными распущенными волосами. Во что она была одета разобрать в темноте было сложно: скорее всего это был какой-то наряд растительного происхождения, подобный тем, что Лограт когда-то видел у дриад. Она говорила на смеси его родного языка и другого, незнакомого. Хотя нет, Лограт его уже слышал, и не раз, хоть и не понимал ни слова. Его использовали для общения те самые dh'oine, которые населяли этот мир до прихода эльфов и которые все еще в огромном количестве прятались по лесам и пещерам. Те самые, которых почему-то защищали единороги, невзлюбившие эльфов с момента их появления в этом мире. Часть этих dh'oine сейчас находились у aen Elle в плену: в тех клетках, которые сложно отворить без ключа или магии. Но которые тем не менее порой открываются сами по себе без посторонней помощи. Или же есть кто-то, кто иногда помогает им открыться? Девушка заговорила громче, и к своему ужасу Лограт осознал, что он вполне неплохо ее понимает. По двум-трем словам он догадался, что она спрашивает, не увязался ли за Эвереном «хвост» и достаточно ли он осторожен. Эверен ответил ей на ее языке, и это означало только одно: эти двое знакомы далеко не первый день. Он также несколько раз произнес ее имя, и теперь Лограт знал, как ее зовут…

***

— Рэй, успокойся, — сказал Эверен и мягко взял ее за плечи, — я никого не привел. Мои, как всегда, отдыхают у костра. Никто даже не обратил внимание на то, что меня нет. — Нельзя нам видеться каждый день, — она покачала головой, — это слишком подозрительно. — Я не смогу заснуть, если тебя не увижу. — Это слишком опасно. А кроме того ты обещал, что придумаешь, как освободить моих братьев. — Я уже придумал: точно так же, как твоего отца. Но я не могу провернуть такое два раза подряд. Нужно немного подождать. — Пятнадцать дней уже прошло. — А ты считаешь? — Эверен, ты сам сказал, что кто-то из пленников умирает почти каждый день. Их практически не кормят. — С твоими братьями все в порядке. — Откуда ты знаешь? Ты ведь больше не в ночном дозоре. Ты проверял? — Нет, не проверял, — ответил эльф после непродолжительнлй паузы, — но твои братья молодые и сильные. С чего бы им просто взять и умереть? Рэй отстранилась от него и уставилась черными глазами в ночную тьму. — Ты тянешь время, — сказала она. — Ты обещал. — И я выполню свое обещание. А потом мы подумаем, что делать дальше. И лучше бы нам убежать из этой сферы. — Нет, — Рэй покачала головой, — я не оставлю своих: тем более пока твои здесь. — Но мы не можем остаться! Как?! Пока что… ничего не заметно, — Эверен посмотрел на ее живот. — Но еще несколько недель и ты уже не сможешь скрывать… Рэй взглянула на него отрешенно: — Мне и не нужно. Пока ребенок не родится, никто не узнает кто его отец. А потом… — А потом мы сбежать не сможем! Ты не сможешь — по крайней мере без угрозы жизни для себя и для нашего ребенка! — Пусть так. — Рэй, ты что? — он притянул ее к себе, обнял и уткнулся носом ей в макушку. От ее волос пахло лесом. — Что с тобой случилось? Ты так хотела исчезнуть отсюда, чтобы мы могли быть вместе. Что изменилось? — Я прозрела, — глухо ответила она и обняла его в ответ, но как-то без огня. — Это плохо закончиться, Эв, я это чувствую. По крайней мере для меня. Но я хочу, чтобы моя семья не пострадала. Освободи моих братьев. — Я же обещал. Значит, освобожу. Даже если это будет стоить мне репутации… Он вздрогнул, когда уловил какое-то движение неподалеку в кустах. Кто-то тихо выругался, а затем, обломав одну из крупных веток, повалился на землю. Эверен тут же выхватил меч и заслонил собой Рэй. — Выходи, кто бы ты ни был. Нарушивший их покой немного подумал, а потом выступил из укрытия с поднятыми руками. — Эверен, это я, Лограт. Убери меч. — Лограт? Что ты здесь делаешь? — Мне кажется, это очевидно. — Он за тобой следил, — прошептала Рэй. — Я так и знала. — Ты за мной следил? — Да, следил, — кивнул Лограт и подошел ближе. — И, как оказалось, не зря. — Очень даже зря, — Эверен покачал головой. — Ты… все испортил. — И что ты сделаешь? Убьешь меня? За что? За то, что я видел, что ты спутался с этой… — Лограт бросил презрительный взгляд на девушку, но, рассмотрев ее поближе, про себя отметил, что она по-своему привлекательна, хоть и dh'oine. — Ты устроил пленникам побег. Ты предал нас всех, Эверен. Зачем? — Потому что эта война бессмысленна. Этот мир нам не принадлежит. Нам лучше уйти и найти другой. — Это ты за всех нас сейчас решил? — Как минимум за себя. — Ну и уходил бы тогда. Никто тебя не держит. Но никто не давал тебе права освобождать пленных и заводить дружбу (или что там у вас?) с врагом. — Я знаю, ты в чем-то прав, — Эверен вздохнул и опустил оружие. — Но все гораздо сложней, чем просто «возьми да уйди». — И поэтому ты искал утешение в объятиях этой обезьяны? Глаза Рэй вспыхнули, и она выступила у любовника из-за спины. Сжала кулаки и стиснула зубы, но ничего не сказала. — С чего ты вообще взял, что ее народ произошел от этого животного? — удивительно спокойно спросил Эверен. — Мне без разницы от чего или от кого они произошли. Ты перешел на их сторону. Поди рассказал им о наших планах и слабостях и этим только затянул и без того бесконечную войну. — Я говорю тебе, война не нужна. Наши народы могли бы… — Нет, не могли, — отрезал Лограт. — Не могли и никогда не смогут. Его лицо исказила гримаса жестокой решимости, а затем звук почти невидимого клинка разрезал воздух. Мгновение спустя лезвие ножа нашло свою цель, вонзившись Рэй прямо в горло. Как подкошенная, девушка упала на траву, которая тут же почернела от хлынувшей крови. Эверен застыл на месте, а в голове у него крутилась только одна мысль: никто в их отряде не метает нож так мастерски, как Лограт. Он пробил сонную артерию, и ничто теперь не поможет. Разве только магия, которая вся осталась в лагере. Всё кончено. Он опустился на землю и всмотрелся в черные и уже навсегда неподвижные глаза Рэй. Не нашел в себе сил их закрыть. В воздухе повисло молчание, которое не могло закончиться хорошо. — Я решил проблему, — наконец сказал Лограт. — Ты меня сейчас ненавидишь, но позже поблагодаришь. Я обещаю никому не говорить про то, что я увидел сегодня. Забудем про пленных, которых ты освободил. Давай вернемся вместе… Или если хочешь, можешь один. Только возвращайся, брат. Нас и так мало по сравнению с этими. Еще и единороги не делают жизнь проще. Если мы хотим оставить этот мир себе, нам нужно быть вместе. Эверен не отвечал так долго, что Лограт уже было собрался вернуться один. — Погоди, подожди меня, — вытерев слезу и переборов отвращение, он вытянул нож из горла Рэй и протянул его Лограту. — Это надо забрать. — Надо. Это нож моего отца. Не хотелось бы вот так потерять его в лесу. Забрав нож, Лограт покрутил его в руке, а затем повернулся к Эверену спиной, чтобы вытереть кровь листвой. — Знаешь, я от этой войны тоже не в восторге, честно говоря. Мир тут, конечно, красивый, но уж больно муторно его присвоить. Была бы моя воля, я бы двинулся дальше, но, как ты понимаешь, нас, рядовых воинов, никто не спросил. Лограт даже не сразу понял, когда меч вошел ему под ребра — настолько тонким был эльфийский клинок. — Какого черта… — прошептал он, упав на одно колено. — Рэй не мучалась, — сказал Эверен, — за это тебе спасибо. И ты страдать не будешь. Недолгие раздумия и широкий взмах меча — и голова Лограта покатилась по траве.

***

Этот сон Цири уже видела, точней, лишь его фрагмент. Тот самый, когда Эверен стоял перед странным алтарем посреди леса и держал в руках нож из рога единорога, направляя острие себе грудь. Со всех сторон его обступила толпа людей в странных одеждах, напоминавших одежды дриад. Все замерли и чего-то ждали. Ожидание было томительным, словно перед казнью. Цири могла бы поклясться, что почувствовала жгучую боль, когда от легкого нажатия лезвие оставило после себя алый след. Это не ощущалось как боль от пореза. Уж скорее напоминало жало с ядом. Она вскрикнула, дернулась… И очнулась на траве посреди Холма Молчания. На небе ярко сияли звезды, но часть из них загораживала своеобразная лошадиная морда с дивной гривой до самой земли. — Ох ты ж! — уже наяву дернулась ведьмачка и потянулась за мечом, которого на поясе не оказалось. «Только спокойно, Звездоокая. Без резких движений, — обратился к ней единорог. — Или ты меня не узнаешь?» Цири заерзала на траве и села, оперевшись на руки. Всмотрелась. — Это ты, Конёк? — усмехнулась она. — Глазам своим не верю. Откуда ты тут взялся? Или ты тоже сон? «Я не сон, Звездоокая, — он отступил назад и продемонстрировал себя во всей красе. — Я настоящий. Я пришел тебя предупредить.» — Насчет эльфов, что ли? Если так, то ты опоздал. Они все обманщики и манипуляторы. Их даже разоблачать не пришлось, они всё сами рассказали. «Дело не в них, а в тебе. Ты должна покинуть этот мир. И чем скорее, тем лучше.» — А тебе-то это зачем, Конёк? Какая тебе разница? «Мне — никакой. А моей семье — большая разница. Эти эльфы заперты в этом мире, как зверь в клетке. А ты ключ к их освобождению. Их нельзя выпускать. Когда придет вечная зима, они должны остаться здесь навсегда. Так решил мой народ.» — За что же твой народ так их ненавидит? «Они убили многих из нас. Прогнали нас из этого мира. Уничтожили и поработили наших друзей. К счастью, вскоре их спасение, Старшая Кровь, покинула их и больше им не принадлежит. Они пытаются найти ей замену, но не могут. Они останутся здесь навсегда. Поэтому ты должна уйти, и скоро. До того, как они что-то успели придумать.» — А я-то думала, что ты пришел меня спасти, — вздохнула ведьмачка. — Но нет. Ты просто хочешь погубить эльфов. «Моя семья хочет погубить эльфов. Я согласился навестить тебя, чтобы спасти тебя. Впрочем тебе не нужно мое спасение, Звездоокая. Ты и сама прекрасно со всем справляешься. Ты можешь уйти, когда захочешь и куда захочешь.» — Не могу, — поджала губы Цири. — Я не знаю как. У меня не хватает на это ни сил, ни знаний. «Хватает. Ты просто не очень-то хочешь. Я пришел тебя предупредить: у тебя мало времени, Звездоокая. Скоро в это вмешается моя семья и последствия могут тебе не понравиться. Поторопись.» — Поторопиться сделать что? Я не понимаю. Вы все хотите от меня невозможного, а я всего лишь… «Самоуничижением будешь заниматься в одиночестве. Мне нужно уходить, пока эльфы меня не засекли.» — Конёк, погоди! Я видела сон: про эльфа с ножом из рога единорога. Что он значит? Единорог на несколько секунд задумался. «Я не знаю, что ты имеешь в виду.» — Этот эльф находился в каком-то странном месте: вроде как священном. Его обступили люди, одетые как дриады, только там были и мужчины, и женщины. Он стоял перед алтарем с ножом в руке и собирался, видимо, принести себя в жертву. А потом я проснулась. Что все это значит? А еще я видела Дану, которая говорила со мной и подарила мне этот самый нож. Она сказала, что я должна вонзить его в грудь… одному эльфу. Что это значит, ты знаешь? «Нет. Но я могу попробовать узнать.» — Узнай, пожалуйста, мне очень нужно. «Я ничего не обещаю.» — Ну хоть попробуй… Когда Конёк растворился в воздухе, Цири первым делом обыскала траву возле себя в поисках ножа, но так его и не нашла. Как не нашла и колоса пшеницы — второго подарка богини. Окончательно расстроившись, Цири опустилась на землю и смотрела на звезды до самого утра. Как только забрезжил рассвет, ведьмачка вернулась во дворец. Как можно тише и незаметней пробралась в отведенные ей комнаты, быстро приняла ванну и завалилась спать.