Аваллак'Х

Прошла целая неделя с тех пор, как Цири встретила Конька на Холме Молчания. За всё это время в ее положении не изменилось ровным счетом ничего. Она, конечно, не мечтала о том, что эльфы вдруг опомнятся, раскаются и придут просить у нее прощения (и уж тем более что ее отпустят домой), но и абсолютных равнодушия и бездействия тоже не ожидала. Нет, совсем о ней не забыли и ее не оставили: завтрак, обед и ужин каждый день появлялись перед ее дверью в одни и те же часы; отведенные ей комнаты неизменно убирали во время ее отсутствия; Кэльпи всегда была накормлена, а ее грива и хвост расчесаны. В общем, не придерешься. Но вместе с тем все, кого Цири успела хоть немного узнать, избегали ее так тщательно, что ведьмачке начало казаться, что их и не существовало вовсе. Ауберон ей привиделся, а страна aen Elle управляла сама собой. Аваллак’х и остальные знающие больше не попадались ей на глаза в коридорах дворца. Никого из Красных всадников тоже не было видно, и ни одного хотя бы смутно знакомого лица из слуг. Но так было даже легче: не видеть их и не злиться понапрасну. Дать себе время на раздумья. Дни тянулись, а Цири так и не нашла выхода из своего положения. Конек больше не появлялся, и ведьмачке не хотелось снова идти на священный холм и разыскивать его там. Вдруг она снова встретит Дану и та скажет ей что-то такое, что Цири точно не понравится? Утешением стали долгие прогулки, сытная и вкусная еда, изысканное вино, расслабляющие ванны, а также ниша с книгами рядом с ее кроватью. Поначалу Цири и не надеялась что-то понять, но уже через несколько часов приноровилась к необычному написанию букв и иным сочетаниям гласных и до нее дошло, что диалекты aen Elle и aen Seidhe действительно очень похожи. Когда становилось особенно скучно, ведьмачка выходила в сад и полностью отдавалась тренировкам с мечом. Мысли ее в этот момент прояснялись, и ей начинало казаться, что в каждом верном движении она чувствует невидимую поддержку Геральта. Хоть он и был далеко, но каким-то непостижимым образом был все-таки близко: в ее душе и сердце, в ее инстинктах. Несмотря на расстояние он оставался ее предназначением и чем-то большим, так что ни эльфы, ни Дикая Охота, ни миры на Спирали не могли разделить их окончательно и насовсем. Заканчивались тренировки всегда одинаково: на глазах у ведьмачки наворачивались слезы и ей приходилось остановиться. Вот и в этот раз она уже практически ничего не видела и, потная и запыхавшаяся, готова была сделать перерыв, как за ее спиной раздался насмешливый голос. — Поди представляешь, как снесешь нам всем головы? Рукавом смахнув слезы, ведьмачка резко развернулась и увидела стоявшего перед ней Карантира. В их прошлую встречу он был похож на пожар в лесу. В этот раз — на едва тлеющие угли разведенного накануне вечером костра. Взгляд его потух, словно он устал сражаться с обстоятельствами. Теперь он просто их игнорировал. Цири усмехнулась и опустила меч. — Представляла. Первые дня три. Потом надоело. Мне просто нравятся тренировки. — Ну, двигаешься ты неплохо. Я слышал, ты у ведьмаков училась. — Да. — Необычные движения. Точные. И с равновесием всё в порядке. Для dh'oine. — Ну да, конечно: для «dh'oine». Что еще от вас ожидать? — В том нет моей вины, что с вашей продолжительностью жизни ничему толком нельзя научиться. Вы только начнёте ходить, не держась за мамину юбку, как уже приходит время умирать. Мне даже немного вас жаль, совсем чуть-чуть. Ведь иначе, если дать вам пожить подольше, вы разрушите всё. — Ты пришел, чтобы меня оскорблять? — А ты всё воспринимаешь на свой счет? Нет, я и не думал тебя оскорблять. Я говорю, как есть. — И я обязательно должна это выслушать, потому что… ? Карантир нахмурился, прошелся по газону и присел на край одной из скамеек, который находился в тени. На вопрос Цири он, видимо, отвечать не собирался. Вместо этого он поднял на нее тяжелый взгляд и задал другой. — Ты зачем в башню полезла? Мы ведь договорились. — Когда мы договорились, — ответила ему ведьмачка тем же тоном, — у меня на хвосте не сидела Дикая Охота. — Да ничего тебе бы не сделали эти мертвецы: по крайней мере не в твоем мире. Нет у них там власти тебя забрать. Они только и могут, что пугать и пускать дымовые завесы. — Ну извини, что я этого не знала. Ты ведь меня не просветил, а просто исчез на полуслове. — А что я должен был делать? Остаться подле тебя и охранять до смерти? Я и так сделал тебе одолжение, когда избавил тебя от твоих врагов из плоти и крови. А ты даже свое слово сдержать не можешь. — Ах, ну простите-извините! Я вообще не просила меня спасать: у меня всё было под контролем. — Видел я, как у тебя всё было под контролем. Ты сидела на льду ни живая ни мертвая от страха и не нашла ничего лучше, как перед лицом опасности напялить коньки! — Я бы им всем и без тебя горло перерезала. — Ну-ну. И тому последнему тоже? Вспомнив Бонарта, Цири посерела лицом. — Насчет последнего не знаю. Не уверена, если честно. Он страшнее Дикой Охоты. — Чем же? Выглядел, как обычная обезьяна. — Не знаю, как объяснить. Этот человек был хуже самого жуткого монстра: именно потому что выглядел, как человек, а на самом деле им не был. Монстр убивает от голода, страха или же это проклятие. А этот… эта тварь в образе человека убивала и мучила просто для удовольствия. — Хм. В таком случае я, кажется, понимаю. Цири вздохнула. — Так зачем ты пришел? Не просто же прогуливался и случайно на меня наткнулся? — Конечно, нет. Я пришел, потому что, хоть мы и разные, но проблема у нас сейчас общая. — Правда, что ли? Хочешь сказать, что и тебя держат в чужом для тебя мире против твоей воли? — Ну, в изоляторе я уже успел посидеть. Там, кстати, менее удобно, чем в комнатах рядом с комнатами Ауберона. — Он поднял вновь зажегшийся взгляд на ведьмачку. — Я хочу сказать, Zireael, что от нас обоих ожидают того, чего мы делать не собираемся и скорее сдохнем, чем подчинимся. Так ведь? Цири сглотнула и сделала над собой усилие, чтобы не отвести глаза сразу. — Так, — кивнула она. — Значит, нам нужно что-то придумать, чтобы нас оставили в покое. — Ну, — она ненадолго задумалась, — у нас же есть самый очевидный вариант. Ты ведь навигатор, так? И Спираль знаешь, как свои пять пальцев. Почему ты не можешь просто вернуть меня домой? — О, Дана, — вздохнул Карантир и закрыл лицо руками. — За что мне всё это? — А что я такого сказала? — возмутилась Цири. — Если бы ты предложила закинуть тебя в какой-нибудь отдаленный мир, я бы еще понял. Но ты предложила мне самое тупое из всего возможного. — Хочу напомнить, что меч из нас двоих есть только у меня. Карантир убрал руки от лица и посмотрел на ведьмачку, как на умалишенную. — Ты бы лучше спрятала эту игрушку, девочка, а то вдруг поранишься. Я и так с Советом не в ладах и не хочу усугублять ситуацию. И не сжимай так сильно рукоять — мозоль натрешь. Послушай меня внимательно. Ты думаешь, мне не приходило в голову просто вернуть тебя туда, откуда ты пришла? Я могу, хочу даже, но тебя найдут так быстро, что ты и моргнуть не успеешь. А моей репутации в таком случае конец. — Так что же делать? — Хм. Если ты вдруг такая одаренная, как о тебе думают наши знающие, то, возможно, ты можешь помочь себе сама. — Это как? — Ты же нашла Tor Zireael. Башня явилась тебе, ты сумела отыскать нужный портал и попасть сюда. Значит, наверно, и уйти ты тоже можешь сама… — Карантир посмотрел на Цири многозначительно. — Во-первых, я не совсем сама сюда попала. Мне немного помогли. А во-вторых, даже если я и смогу уйти сама, тебя разве не пошлют за мной в погоню? — Непременно пошлют, — кивнул навигатор. — И ты легко меня отыщешь. — Это в том случае, если ты попадешь в один из миров на Спирали. — А есть другие? — Конечно. Есть такие, куда мне хода нет. — Но раз тебе нет, значит, и я, наверно, не смогу… Или смогу? — Я в это не верю, но кто знает? Может, и сможешь. Правда вот «смочь» — это еще не всё. Кроме этого нужно еще выжить и приспособиться. А потом еще и уйти оттуда, когда возникнет такая необходимость. Ведьмачка понурила голову. — Звучит, как что-то невыполнимое. — Но ты же сама сказала: тебе помогли. Могут и снова помочь, разве нет? — Не знаю. Мне кажется, мои способности явно переоценивают. — Да, мне тоже так кажется. — Карантир усмехнулся. — А вдруг я ошибаюсь? — Ты так сильно хочешь избавиться от меня, что даже пытаешься меня приободрить? — Я хочу, чтобы тебя здесь не было. — Почему? Я тебе мешаю? — Да, мешаешь! — Чем же? — Ты угроза. Угроза стабильности нашего общества. А наши ведуны, Ауберон и министры — слепцы. Они хотят любой ценой заполучить этот проклятый Ларин ген, а цена между тем слишком высока. Когда наша кровь смешивается с вашей, происходит коллапс. Начинаются восстания, войны, кровопролитие. Даже если все пойдет хорошо и ты родишь того самого уникального ребенка, часть aen Elle его просто не примет как вождя. А что потом? Скрещивание на этом остановится? Нет. Полукровку и дальше будут скрещивать с нами, и во главе нашего общества станет семейка мутантов. Тогда нам для вымирания никакой Белый Хлад не понадобится: когда он придет, от нас только кости останутся, а выжившие вернутся в каменный век. — Так может я вообще не смогу никого родить? И дело с концом. — Это еще хуже, — махнул рукой Карантир. — У ведунов, знаешь, сколько средств от бесплодия есть? Тебя ими так накачают, что из ушей полезет. А ты еще и не эльф — неизвестно, как они на тебя подействуют. — А если я и тогда не смогу? — Тогда тебя разберут на части. Не сразу, конечно. Будут сцеживать у тебя кровь. Будешь чем-то вроде коровы. Потом возьмут костный мозг, потом… — он поморщился, — еще что-то. Я точно не знаю и знать не хочу. Но они там изобретательные, если что. — А ты, я смотрю, не любитель в лаборатории прохлаждаться. — Терпеть не могу. Библиотека еще туда-сюда: без нее не обойтись и там приятно. Но не лаборатория. — Аваллак’х много времени там проводит? — Он проводит в ней больше времени, чем у себя дома. И спит, и ест там, и еще неизвестно чем занимается, когда никто не видит. — Он тебе не нравится? — усмехнулась Цири. — Нет, дело не в этом. Он многому меня научил, но я не во всем с ним согласен. Мне чужды некоторые его принципы, цели и методы. — Это он тебя в изолятор закинул? — Не только он закинул, это еще и его собственный изолятор. Для личных нужд. — А мне он показался вполне себе приятным поначалу. — Он приятный, когда ему что-то от тебя нужно и это можно получить по-хорошему. А так, если взять в целом: такой же, как и все прочие ведуны. — А почему ты не один из них? — спросила Цири и тут же пожалела об этом: навигатор глянул на нее так, что она аж отступила на шаг. — Ладно, неважно. Значит, ты мне советуешь спасаться самой. — А как ты думала, Zireael? Что кто-то это за тебя сделает? Всем лично на тебя насрать, и чем быстрее ты это поймешь, тем лучше. Мы все так живем, без исключения. Только всё время вид делаем, что нам еще до кого-то есть дело. — Вот в таком мире ты живешь? А я думала, ты обласкан вниманием. Золотое Дитя, прославленный навигатор. — Ты ошиблась. Обласкан внимаем я был в детстве, а потом… короче, сейчас все по-другому. Сейчас от меня хотят примерной службы по типу «всунул-высунул» и как можно чаще. А потом и меня выкинут, как отработанный материал. — В каком смысле выкинут? — Не в том, в котором ты подумала. — В смысле скинут с пьедестала почёта? — Нет! В смысле… в общем, тебе не понять. — А по-моему, я понимаю. — Это ты так думаешь. Твои куриные мозги по-другому не умеют. Ты и допустить не можешь, что кто-то умнее тебя, поэтому просто поверь: это так. Ведьмачка открыла рот, чтобы поспорить, но тут же поняла, что это бесполезно. Вместо этого она сложила руки на груди и не сказала ничего. Всё и так было ясно. Почувствовав, что их разговор окончен, Карантир поднялся, смерил Цири взглядом, полным брезгливого сочувствия, и пошел прочь. Впрочем, сделав шагов десять, он остановился и обернулся: — Я говорил с Эредином на днях. Он приглашает тебя совершить с ним маленькое путешествие. Что ему сказать? Ведьмачка задумалась. Эредина она в данный момент ненавидела и презирала меньше других. Он не приукрашивал правду и, кажется, не врал. Однако это не отменяло того факта, что Эредин все равно один из них и наверняка попытается использовать ее в своих интересах, но она надеялась, что он хотя бы сообщит ей об этом. А если нет, она спросит его сразу и напрямую. — Куда путешествие, и почему Эредин сам не пришел задать мне этот вопрос? — Ответ: «не знаю» и «не знаю, наверно, не захотел». Так «да» или «нет»? Говори быстрее, я не собираюсь тут торчать целый день. — Ну… Скажи ему, что я согласна, но при одном условии: он не будет мне вешать лапшу на уши и юлить, когда я буду задавать неудобные вопросы. — Не переживай, — улыбнулся навигатор. — Эредин не имеет такой вредной привычки.